«Зубатовщина». Философии и трагедия

dadmin Газета, Статьи из газеты №10 (2019)

К 155-летию  С. В. Зубатова  

Есть личности по масштабу весьма значимые, но в силу ряда обстоятельств в Историю вошедшие с негативным клише, одним из которых в предреволюционные времена Российской Империи стал Сергей Васильевич Зубатов. Солдафон-полицейский, стукач и растлитель рабочего движения, фамилией даже детищу своему гадкому название давший «зу-ба-тов-щи-на».

Однако мне всегда казалось правильным не принимать оценки с чьего-то плеча, какой бы высоты оно не было, а постараться разобраться исторически объективно, что с личностью С. Зубатова и попробую сделать. Ибо, во-первых, полицейские есть и нужны в любом государстве и в любое время, и считать их работу чем-то заведомо отрицательным только по названию – неверно и необъективно. Во-вторых, какие у полицейских функции? Служить и следить за порядком в своем государстве, которому они как бы присягали. И, в-третьих, полицейские, как и все вообще, тоже могут быть абсолютно разными, и есть среди них люди и умные, и творческие, и прогрессивно мыслящие. И кем тогда был родившийся 8 апреля 1864г. в семье управляющего в Москве Сергей Зубатов?

Думающим юношей, увлекшимся популярными тогда в молодежной среде идеями нигилизма – философии, ставящей под сомнение (или даже отрицающей) принятые в обществе нормы и ценности. Много самообразовывался, читал философские сочинения Н. Чернышевского, Ч. Дарвина, К. Маркса и особенно запрещенные, прожившего всего 28 лет, 4 года из которых за критику самодержавия в Петропавловской крепости – революционного демократа Д. Писарева. (Выступавшего за развитие промышленности «на западную ногу» и техническое переустройство общества, пропагандировавшего достижения естествознания и материализм, за что его высоко ценил В. Ленин, в ссылку в Шушенское взявший даже его портрет – в чем с Зубатовым, получается, они были даже единомышленниками). Вступал в споры с учителями, в 1882г. создал свой гимназический кружок нигилистов, в котором играл первенствующую роль, причем настолько, что в 1884г. по требованию отца, недовольного связями сына с неблагонадежными лицами, был отчислен.

Устроился канцелярским служащим, одновременно за небольшую плату работал заведующим частной библиотекой Александры Михиной, на которой вскоре и женился, а библиотека пользовалась большой популярностью, в ней можно было достать книги, изъятые из обращения, чем охотно пользовались молодые «народники». Вторая половина XIX  в. стала временем расцвета народовольческого движения, формирования подпольных организаций, которые устраивали покушения и готовили вооруженные выступления – молодежь искренне верила, что с помощью вооруженной борьбы можно принести пользу России. Зубатов с народовольцами отношения поддерживал приятельские, но идеи не разделял, полагая, что они были «общественниками» – последователями П. Лаврова и Н. Михайловского, а он «культурником» – последователем Писарева. Однако летом 1886г. по обвинению в связях с ними был арестован, что послужило и серьезным в его жизни переломом, ибо, что в такой ситуации оставалось делать отцу? Из гимназии он сына уже один раз «вытащил», а теперь пришла пора «вытаскивать» и из тюрьмы, но как?

И он заявил, что сын на самом деле является приверженцем существующего режима, и для доказательства своей невиновности может выследить, «сдать» тех, кто – так или иначе, связан с подпольными кружками. В чем в биографии Зубатова и случился действительно позорный эпизод: мог ведь и отказаться, но на «сдачу» пошел, и осенью 1886г. свою работу секретного сотрудника полиции начал. Когда, как он говорил, «в кратковременный период контр-конспиративной деятельности (несколько месяцев) имело место два-три случая, очень тяжелых для моего нравственного существа», и нескольких своих знакомых «сдал». Что, безусловно, и подло, и мерзко, ибо и сам, если на то пошло, революционными идеями увлекался тоже, однако в 1887г. произошли события, когда перелом пришлось совершать уже не разовый, а принципиальный: Зубатов был разоблачен, и в одном рабочем кружке было принято решение его убить.

Выбора, практически, не оставалось, официальные власти предложили ему перейти на службу в полицию, и с 1 января 1889г. он был зачислен в штат Московского охранного отделения на должности чиновника особых поручений. Возглавил работу с секретной агентурой, продуктивно проявил себя и пошел вверх: в 1894г. стал заместителем начальника Московского отделения, а в 1896г.  – его Главой. И поскольку был – пусть и прогрессивным, но все-таки приверженцем монархии, то по взглядам его все логично: выступать против тех, кто устои ее хочет подорвать, и работу он смог поднять на высокий уровень. Однако причина продуктивности может двоякой: репрессивно-карательной и – «писаревское» прошлое Зубатова, безусловно, учитывая – иной, убеждением. После арестов он приглашал тех, кто казался ему интересным и за чашкой чая заводил многочасовые беседы о путях революционного движения, убеждая, что избранный путь ложен, и той же самой цели можно добиться, работая на официальные власти. А если арестованный от сотрудничества даже и отказывался, то, в любом случае, сеял в нем сомнения и многие революционное движение покидали.

Осведомленность Московского отделения, подчинявшегося, образованному в 1898г., Особому отделу Департамента полиции Империи, поднята таким образом была на небывалую высоту, раскрыты были многие тайные кружки и предотвращены покушения.  Была ликвидирована петербургская «Группа народовольцев», в Минске была арестована вся верхушка еврейского Бунда и лидеры «Рабочей партии политического освобождения России», в Москве ликвидированы «Северный союз социалистов-революционеров» и социал-демократический «Московский рабочий союз». Причем, касательно последнего, власти  столкнулись с движением уже и пролетариата, и Зубатов – в отличие от многих, в том числе и «сверх умного» царя Ники, увидев в том явление, стал думать, как нарастание в нем предотвратить. И, допрашивая из этой среды арестованных, увидел, что делятся они на интеллигентов-революционеров и собственно рабочих: первые хорошо сознавали, за что привлечены к политической ответственности, а вот рабочие, политический характер своих деяний признавать не желавшие, понять, в чем их вина, не могли.

Зубатов, чтобы докопаться до корней этого, стал изучать специальную литературу и усвоил, что, начиная с 1890-х годов, часть русских революционеров взяла на вооружение учение германской социал-демократии, сущность которого как раз в том и состояла, чтобы политическое учение о революции связать с экономическими нуждами рабочих. И, ведя среди них пропаганду, внушали, что добиться решения экономических проблем можно только на путях социальной революции. Зубатов все это хорошо познал и, осознав опасность социал-демократии, понял, что борьба с ней одними репрессивными мерами обречена на неудачу и, чтобы социал-демократию обессилить, нужно именно отделить, экономически оторвать от нее рабочую массу. Почему еще в апреле 1898г. составил докладную записку, в которой предлагал создание опекаемых полицией легальных профессиональных союзов, должных перенаправить рабочее движение с революционного на путь мирной защиты экономических интересов при содействии властей.

Со стороны московской администрации инициатива Зубатова встретила понимание, ему было дано добро на проведение с рабочими занятий, и он приступил к разъяснительной работе, убеждая, что правительство врагом не является и что рабочие и при монархическом строе могут добиться удовлетворения своих интересов. Причем делал это столь умно и вдохновенно, что переманить, убедить в своей правоте смог значительную часть пролетариата: убежденные им рабочие повели пропаганду в рабочей среде и подали ходатайство о создании официального рабочего общества, чтобы отстаивать свои интересы законным и мирным путем под контролем властей. Зубатов стал, по сути (как и сейчас, скажем, М. Шмаков), отцом профсоюзного движения в России, и первым из таких союзов стало «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» в 1901г. в Москве. Явление это и вошло под названием «зубатовщина», воспринимаемым потом преимущественно в насмешливо-презрительном смысле, однако все ли в том верно? Есть смысл подумать, ибо, если бы все это видел и понимал и «всевидящий» Ники, как знать, была бы у нас Революция 1905г., до которой оставалось еще 4 года, и многое еще в обществе можно было изменить.

Но Ники был Ники, ничего «не видел» и «признавать не желал», что сказалось от его дубинноголовых сподвижников, в частности, В. Плеве, на судьбе и самого Зубатова: назначенный министром внутренних дел Плеве летом 1902г. в Москве с ним встретился и продолжительное время беседовал. Зубатов убеждал «в недостаточности одной репрессии и необходимости низовых реформ, о полной совместимости исторических русских основ с общественным началом и о том, что реформаторская деятельность есть вернейшее лекарство против беспорядков и революций, о крайней желательности дать известную свободу общественной самодеятельности и пр.» Плеве же в ответ твердил, что никакой революции и необходимости серьезных и масштабных реформ для предотвращения ее нет, а есть только группы и кружки заговорщиков, которых нужно арестовывать. Однако, поскольку выбора у него особого не было, а репутация Зубатова была высока, по возвращении в Петербург назначил его поруководить тем самым Особым отделом, встав во главе которого тот реализацию идей по созданию легальных рабочих организаций с допущением им больших свобод для более эффективного взаимодействия с властями – продолжил. Что некоторые назвали даже «полицейским социализмом», но что Зубатов в такой формулировке отрицал, отмечая, что в обществе просто назрели реформы общественного характера, и это был скорее прогрессирующий капитализм в более культурных и демократических формах.

Что-то для начала ему удавалось и что несколько смягчало социальный накал накануне революции, однако предотвратить ее не смогло, в том числе, и из-за уже скорого полного разлада отношений с Плеве: Зубатов настаивал на необходимости реформ и их углублении, а тот, все более, отрицательно к этому относясь, тупо требовал только усиления репрессий. В частности, летом 1903г., как вспоминал Зубатов, «перешел к грубому требованию «все это» прекратить, в особенности деятельность «Независимой еврейской рабочей партии» (ЕНРП), нимало не соображаясь ни с моими нравственными запросами, ни с душевным состоянием всех «прикрываемых»…, и один из «независимцев» после этого застрелился». После чего Зубатов подал прошение об отставке, но его пока не удовлетворили, и, раздраженный, он сошелся с тоже достаточно далеко видящим министром финансов С. Витте, с которым они составили заговор, целью которого было Плеве сместить, а Витте на его место поставить.  Для чего Зубатов должен был составить подложное письмо с осуждением политики Плеве, а князь Мещерский подать это письмо императору, но по неосторожности рассказал об этом своему чиновнику М. Гуровичу, который немедленно донес о заговоре Плеве, на что тот отреагировал мгновенно.

19 августа 1903г. вызвал к себе Зубатова, обвинил в причастности к Одесской забастовке и разглашении государственной тайны, предъявил в качестве улики перехваченное письмо одному из лидеров ЕНРП Г. Шаевичу, в котором Зубатов критически отзывался о Плеве – и в 24 часа приказал дела сдать и из Петербурга выехать. (Заметим, что еще раньше, 16 августа в отставку уже сам Ники оправил и считавшего его «неглубоким и слабовольным» Витте). Зубатов хлопнул дверью так, что чуть стекла не посыпались, и вечером следующего дня выехал в Москву, где за ним было установлено наружное наблюдение, запрещено являться в охранное отделение и встречаться с бывшими сотрудниками. А в ноябре он вообще был выслан под надзор во Владимир. Правда, после убийства 15 июля 1904г. бомбой террориста Плеве, его снова хотели вернуть на службу, он был реабилитирован, сняты все ограничения и назначена пенсия, но Зубатов отказался. Возвращение дисгармонировало с его духовным состоянием, ибо, как он писал: «Мне бы пришлось опять сосредоточиться на репрессии, а это еще менее, прежнего могло удовлетворить меня, ибо не в ней лежит суть дела».

В годы Первой революции он разместил несколько статей с изложением своих монархических взглядов в газете «Гражданин», однако личность его в сложившейся ситуации вызывала уже неприятие как правых, так и левых партий, в Департаменте полиции возникли сомнения в его политической благонадежности и контакты хоть с кем-то предложили прекратить. В 1910г. Зубатов вернулся в Москву, политикой больше не занимался и вел частный образ жизни, но когда началась Февральская революция, 2 марта «гениальный» Ники от престола в пользу брата Михаила отрекся, а 3 марта отрекся и тот, Зубатов, сообщение, молча, выслушав, вышел в соседнюю комнату и застрелился. Империя, которой он как солдат служил – кончилась, философии, которые нес людям – обернулись трагедией.

Вот такой сложной личностью был Зубатов Сергей Васильевич, и, как знать, следуй его идеям и замыслам столь недалекий Ники, пойми он их, и что с народом простым, рабочим надо делиться, и о судьбе, жизни его крепко задумываться – состоялись бы у нас революции и распад Империи? Но ни сам Зубатов, ни в сообществе с Витте сделать что-то, государственно, умное на своих должностях не могли – и потому получили мы в Истории то, что получили, «Зубатовщина» спасением в ней никаким не стала.

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!