ЗАМЕТКИ

admin Газета, Статьи из газеты №8 (2018)

В эти священные для нас, блокадников, дни прорыва и снятия

блокады, смотря по телевизору возложение венков на Пискаревском мемориальном кладбище, на последних блокадников с трудом передвигающихся с цветами по кладбищу, еще острее вспыхнули тяжелые воспоминания. Большинство оставшихся в живых

блокадников по состоянию здоровья уже не могут идти вместе со

всеми, они не выходят даже на улицу.

Поздравление блокадников властями города выглядит лицемерно. Председатель комитета по социальной политике Ржаненков торжественно объявил по радио, что в День полного снятия

блокады 27 января блокадники могут бесплатно ездить в городском

транспорте. Когда-то это право блокадники имели (до 2005 года)

пока его не отняли, хотя закон обратной силы не имеет. Сейчас

блокадников осталось менее 80 тысяч человек, более половины из

них уже не выходят из дома. Так неужели у правительства СПб не

нашлись средства для оставшихся в живых блокадников для бесплатного проезда в городском транспорте?

В блокаду мне было 7 лет. Как люди выжили в это страшное

время в самую холодную зиму 1941-42 годов. Когда в промерзших

домах с нормой хлеба в 125 граммов при ежедневных обстрелах и

бомбежках. В нашем доме на улице Ткачей была «Булочная», куда

я с мамой ежедневно ходила за пайками. В один из дней мужчина,

заглянувший от холода, в каком-то платке, схватил с весов чью-то

пайку хлеба и стал жадно есть. Стоявшие в очереди женщины стали

его бить, но не из жестокости, а потому что он съел чью-то жизнь.

За водой мы с мамой ходили по проспекту Обуховской Обороны до

прохода между домами к Неве. У нас был маленький бидончик в 0,5

л, который казался страшно тяжелым. На этом пути попадались

умершие люди, лежавшие на улице.

Особенно мне запомнился случай, когда подросток в ремесленной форме сидел напротив фабрики «Рабочий» и умирал на наших

глазах. Он не смог дойти до своего училища несколько сот метров.

Люди, стоящие около него, ничего не могли сделать, у них не было

сил. Когда мы возвращались с водой, он был уже мертв.

По решению правительства нужно было вывезти из города

оставшиеся в живых трудовые резервы. Мой отец, Ермаков П. С.,

работавший в ремесленном училище, принимал участие в вывозе

учащихся, мастеров с семьями и оборудования училища. Доехав

до Жихарева поездом, перед посадкой в грузовики для переезда

по Ладоге, мы лежали в каком-то тускло освещенном помещении

на полу. После выданного нам замерзшего хлеба, некоторые блокадники умерли, в том числе и мой дядя. Погрузив вещи в одну из

машин, мама, боясь потеряться с отцом, который разгружал оборудование ремесленного училища, не села в эту машину. Позднее мы

узнали, что машина с нашими вещами ушла под лед.

Так мы остались с ручной кладью, но живыми. У меня осталась

сумка с игрушками: заводным лягушонком, куклой, книгой Ершова «Конек-Горбунок», которые сейчас переданы мною музею кукол

г. Ленинграда. До Свердловска мы ехали в товарных вагонах месяц,

на остановках в вагон вносили бак с едой, а выносили очередные

трупы умерших, которых оставляли на перроне.

В Свердловске тех, кто, как мы не могли ходить, поместили в

классы какой-то школы и отсюда тоже выносили тех, кто не дожил.

После войны мы вернулись в родной город.

Нас оскорбляет отношение властей города к оставшимся в живых блокадникам. Было обидно слушать речь диктора на Пискаревском мемориальном кладбище, говорившем о подвиге ленинградцев-блокадников, которые выжили в нечеловеческих условиях. Недаром страна подвиг всех блокадников приравняла к солдатскому

подвигу, вручив каждому блокаднику удостоверение ветерана ВОВ.

Все оставшиеся в живых блокадники стали инвалидами, дистрофия

от голода оставила мне на долгие годы болезнь легких, а фашистская блокада отняла у меня возможность, как и у многих других,

иметь детей. Будучи не вполне здоровыми, мы имеем стаж работы

по 40-50 лет.

В конце 2014 года на территории госпиталя ветеранов войны

губернатор Полтавченко торжественно заложил камень для строительства отделения реабилитации с водолечебницей на 200 мест.

Обещание губернатор не сдержал, как и многие другие. Зато в городе был построен самый дорогой в мире стадион. Поэтому у властей города возникла идея об объединении трех медучреждений:

госпиталя для ветеранов войны, больницы № 46 для блокадников

на Старорусской улице и больницы № 23 на проспекте Елизарова

, отняв единственную больницу у жителей Левого берега Невы Невского района. Больница № 46 должна быть закрыта, и все блокадники должны быть переведены на лечение в госпиталь ветеранов

войн. На эти решения властей блокадники, протестуя, пригрозили

выходом на улицы города в единичные пикеты. Здание больницы

№ 46 на Старорусской улице с парком в 4 га – лакомый кусочек для

строительства элитного жилья.

Все отделения госпиталя должны находиться на одной территории, жаль, что этого не понимают работники комитета по здравоохранению, которые обязаны это понимать, и непосредственно

начальник отдела реабилитации Мелентьева Л.Н. Через мост Володарского с его постоянными транспортными пробками с инсультного отделения везти больного за многие километры в реабилитационное отделение невозможно. К тому же, там не будет специалистов по сопутствующим болезням, которые останутся в госпитале.

Госпиталь для ветеранов войн переходит на коммерческую основу. Теперь на всех отделениях одно- и 2-х местные палаты — платные (1100труб. в сутки одно место в двухместной палате, 1400 руб.

– в одноместной.) Ветераны войн лечатся в 5-6 местных палатах

без элементарных удобств, с туалетом в конце коридора. Ветеранам ВОВ, оставшихся в живых, уже более 80-90 лет. Эта категория

людей подвергается моральным и физическим страданиям таким

к ним отношением, на что Комитет здравоохранения отвечает в

лице заведующей отделом реабилитации Мелентьевой Л.Н., что

одноместные и двухместные палаты, переведенные на коммерческую основу «не ущемляют права пациентов, получающих медицинскую помощь бесплатно». Считая, что пребывание ветеранов в

5-6-местных палатах без санитарных удобств не нарушает условий

пребывания в госпитале. Когда я ей впервые позвонила и высказала

недоумение по поводу платных услуг в госпитале, Мелентьева выразила удивление и сказала, что этого не может быть и поинтересовалась – имеются ли документы, подтверждающие платные услуги.

Чиновник, ведущий отдел реабилитации не может не знать о коммерческих услугах. К письму я прилагаю копию договора о платных

услугах госпиталя.

Продолжение этой истории я хочу дополнить рассказом, как я

лечила глаза. Но это уже другая история.

ЕРМАКОВА М.П.,

инвалид 1группы,

ВОВ, ветеран труда,

Депутат муниципального Совета двух созывов

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!