Закат свершился

dadmin Газета, Статьи из газеты №37 (2019)

1946-й год. Отшумела Великая Победа, позади Славные Пятилетки, и далеко впередсмотрящий Сталин понимает, что для послевоенного восстановления и дальнего продвижения Страны вперед, в руководящие органы ее – не разрывая со старыми, ибо «кадры решают все» – вливать, закреплять нужно кадры относительно новые, более молодые. С учетом еще и того, что и самому уже 67, и позади страшное нервное перенапряжение Войны и Великих строек,  и сдает здоровье, и надо как-то, постепенно отходя от дел и передавая их другим, выходить на свой последний и завершающий этап столь многотрудной, наисложнейшей Великой биографии. Но, как и где вливать, реорганизовывать кадры? Созывать Главный партийный Съезд – это и сложно, да и нет острой такой необходимости. И значит, в Правительстве, как-то сливая его с другим Главным руководящим  органом – Политбюро.

19 марта Сталин правительство, оставаясь Председателем, в Совет министров СССР реорганизует, а заместителями становятся кадры послереволюционной закалки К. Ворошилов, Л. Каганович, А. Андреев, А. Микоян, и более молодой – Л. Берия, Н. Вознесенский, А. Косыгин. 8 февраля 1947 выкристаллизовывается  Бюро – Сталин и замы Совета министров: старые В. Молотов, К. Ворошилов, Л. Каганович, А Микоян и молодые Л. Берия, Н.Вознесенский – с 1942 еще и Председатель Госплана СССР, Г. Маленков, А. Косыгин, М. Сабуров. А что с Политбюро? После войны в состав его  входили И. Сталин, В. Молотов, К. Ворошилов, Л. Каганович, А. Микоян, М. Калинин, А. Андреев, А. Жданов, Н. Хрущев. После смерти М. Калинина 18.03.46 были введены Г. Маленков и Л. Берия, 26.02.47 – Н. Вознесенский, 18.02 48 – Н. Булганин, и после смерти А. Жданова 4. 09. 48 – А. Косыгин.  Как видите, разницы по составу между Бюро Совмина и  Политбюро, фактически, нет, кроме влития, добавления новых сил.

Кроме того, от Ленинграда по партийной линии в члены Орг бюро и секретари ЦК КПСС 18. 03. 46 выдвинулся А. Кузнецов, а в Бюро Совмина стали добавляться представители новой волны: декабрь 1946 – В. Малышев, март 1947 – ставший Министром обороны Н. Булганин, июль 1948 – мало чем себя в торговых делах зарекомендовавший А. Крутиков, март 1949 – безвременно, в 1951 скончавшийся станкостроитель А. Ефремов, июнь 1949 – И. Тевосян, и январь 1950 – М Первухин. И в этот момент И. Сталин, понимая, что через какое время, от активной работы, отдаляясь, отойти, практически – по состоянию здоровья и возрасту, придется и совсем, преемниками своими среди всех перечисленных – как наиболее энергичных и по-деловому толковых, видел. Еще на тот здравствующего А. Жданова, а также: по линии партийной – А Кузнецова, и правительственно-государственной – Н. Вознесенского, короче, одних «ленинградцев».

А что значит отдаляясь? А вот что. Если до войны в журнале регистрации посетителей кремлевского кабинета Сталина фиксировалось примерно по 2000 посещений в год, то в 1947 – примерно 1200, в 1950 – 700, а в 1951-1952 всего по 500. Здоровье сдавало, физические возможности слабли, организм требовал все большего – т. е. отпусков, отдыха. И если в 1945 Сталин провел на юге 2 месяца, то в 1946 -1949 уже по 3..3,5, а в 1950 – 4,5 и даже более. И в таком плане, ввиду его отсутствия, в Бюро Совмина с 29 марта 1948 председательствовали сначала поочередно Л. Берия, Н. Вознесенский, Г. Маленков, а в июле 1949 образовали уже и бюро Президиума, с 1 сентября 1949 на заседаниях которого поочередно председательствовали Г. Маленков, Л.Берия, Н. Булганин, Л. Каганович, М. Сабуров.

Что же касается Политбюро, то оно в полном составе, с 1946 по конец 1952, что зафиксировано в протоколах, собиралось все 4 раза: 2, 6.09.1946, 13.12.1947 и 17.6.1949. Регулярные заседания Политбюро с предварительно согласованными повестками не проводились, и, фактически, все дела стала вести выкристаллизовавшаяся «шестерка»: Сталин, Г.Маленков, Л. Берия, Н. Булганин, Н. Хрущев, Н. Вознесенский. Причем в присутствии Сталина в Москве заседания этой группы проводились либо в его кремлевском кабинете, либо (со временем все чаще) на Ближней даче в Кунцево, и с формальной точки зрения многие из таких заседаний идентифицировать определенно невозможно – их можно считать и заседаниями Политбюро, и заседаниями Президиума Бюро Совмина.

Что и привело к тому, что после очередного – после столь долгого «отдаления», возвращения с юга Сталина в конце декабря 1950, а был он там с начала августа – 16 февраля 1951 «с заботой о вожде» выходит постановление Политбюро ЦК ВКП (б). Что впредь заседания Президиума Совета министров и бюро Президиума следует вести поочередно Г. Маленкову, Л.Берии, Н. Булганину, решения при этом выпуская, все-таки, за подписью Сталина. Так началось переформатирование власти, появился «коллективный» ее «субъект», с тем только добавлением, что «тройка» скоро превратилась в «четверку»: быстренько примкнул к ней со своими далеко идущими целями Первый секретарь с 16 декабря 1949 Московского обкома ЦК КПСС, вернувшийся с Украины Н. Хрущев

Так и обозначилась та самая «четверка», которая состояние Сталина, видя и понимая, не забывала «понимать» и о своих  – Сталин не вечен, интересах. И в том Сталин хоть и был прав, после войны выдвигая, себе на смену – новых и молодых А. Кузнецова, Н. Вознесенского, В. Малышева, А. Косыгина, М. Сабурова, М. Первухина. Возрастных В. Молотова, Л. Кагановича, К. Ворошилова, А. Андреева, А. Микояна – «отодвигая».  Но, к сожалению, не до конца просчитал, что выдвигаться на смену кое-кто будет и не очень порядочно. Конкурентов своих устраняя. В буквальном смысле. Чтоб не мешали.  И так выдвинувшийся Г. Маленков совершенно беспощадно, под надуманными предлогами, устранил, в первую очередь, тех «ленинградцев», кого Сталин видел преемниками. В марте 1949 и А. Кузнецов, и Н. Вознесенский – как главные конкуренты, были отстранены, арестованы, а 1 октября 1950 и расстреляны. Для чего 12 января 1950 Указом Президиума ВС СССР был даже отменен действовавший с 26 мая 1947 Указ о  запрете смертной казни. Применять его теперь разрешалось к «изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам». Каковыми Г. Маленкову, видимо, столь славно служившие Родине Н. Вознесенский, А. Кузнецов, и многие другие, по «ленинградскому делу» проходившие – и казались.

А что Сталин? Сталин все более отстранялся. С 16 февраля 1951 он – номинальный глава Совмина, не принял участия ни в одном его заседании, которых было: в 1951 – 38, в 1952 – 43, а 9 августа 1951 отправился на очередной Кавказ. Как окажется, на целых 7 месяцев. После отпуска, длившегося почти до конца декабря, заболел гриппом, и вернулся в Москву только 12 февраля 1952. В этот период, как человек деятельный, занялся разработкой теории: выходят в свет его «Экономические проблемы социализма в СССР» и «Марксизм и вопросы языкознания». А что же «четверка»? О, в борьбе за власть, орудует. Причем уже и между собой. В декабре 1951 «за недостатки в разработке автоматических зенитных пушек» возникает «Дело артиллеристов», арестовывается несколько крупных военачальников, включая маршала артиллерии Н. Яковлева. А куратор оборонного ведомства кто? Н. Булганин. И если в период выдвижения его в «четверку» ему, чтобы предотвратить казус в параде 7 ноября 1947, буквально ни за что срочно присвоили звание Маршала – командовать парадом должен был тогда Маршал К. Мерецков, а Булганин был только генералом армии. То после «артиллеристов» ставки его понижались, и кому-то в «четверке» в борьбе за власть он мог только помогать.

А против Берии – «Дело мингрельское». 9 ноября 1951 в Грузии выходит постановление ЦК «О взяточничестве в Грузии и об антипартийной группе товарища Барамия», а ведь упомянутый второй секретарь ЦК Компартии Грузии М. Барамия – мингрел по происхождению. Вместе с ним арестованы 36 человек, подавляющее большинство мингрелы, обвиняются в связях с националистической эмиграцией и западными спецслужбами. Но ведь и Берия – мингрел, село Мерхеули, где он родился, мингрельское. Однако смог «выкрутиться». Сталин назначает его главой партийной комиссии по расследованию, он «эффективно» следит за «чисткой», арестами, высылками, осуществляет закрытие мингрельских газет.

Но Главное, под надуманными предлогами удаляют от Сталина – в борьбе за влияние на него, самых преданных ему людей: начальника охраны Н. Власика и министра ГБ В. Абакумова. Касательно бывшего Главы СМЕРШа, с 7.05 1946  Министра Госбезопасности В. Абакумова по причине того, что в марте 1951 в холодном карцере скончался арестованный в декабре 1950 профессор-кардиолог Яков Этингон. Может такое произойти? Может. Но «бдительный» полковник МГБ М. Рюмин на имя И. Сталина написал донос, что Я. Этингона убил В. Абакумов.  Мог донос не иметь далее хода? Мог. Но имевший на В. Абакумова «зуб» Г. Маленков ход дал, 12 июля 1951 тот был арестован, далее «шить» стали и организацию сионистского заговора в МГБ, а «доносчивому» полковнику  М Рюмину дали за то должность уже как бы его зама – заместителя министра ГБ.  Ну а В. Абакумову потом, уже через год, когда в августе 1952 вдруг вспомнили о Лидии Тимошук, «шить» стали еще и, что он пытался воспрепятствовать раскрытию «дела врачей» –  за что 19 декабря 1954 был расстрелян.

Причем расставляли Г. Маленков с Н. Хрущевым, пользуясь этим,  еще и верные уже себе – не Сталину, кадры. Первый на должность министра ГБ – Семена Игнатьева, а второй по линии МВД – как потом окажется, для свержения, в том числе, Л. Берии – Ивана Серова. А  верный Сталину начальник охраны генерал-лейтенант Н. Власик 29 апреля 1952 сначала был снят с должности за растрату госсредств на пьяный разгул с подчиненными. А в начале декабря 1952 был арестован в связи с «делом врачей», в вину поставив, что заявления Лидии Тимашук, обвинившей профессоров, лечивших первых лиц государства, во вредительстве – оставил без внимания.

Видя, и понимая происходящее, Сталин еще пытался что-то выправить, исправить, и 5-14 октября 1952 состоялся последний в его жизни – «стукнуть» скоро должно уже было 73 года, XIX-й съезд, который, в связи с переименованием названия партии, стал и первым съездом КПСС. Отчетный доклад ЦК на нем делал далеко выдвинувшийся, но тупо исполнительный Г. Маленков, а новый состав ЦК КПСС из 125 членов и 111 кандидатов собрался на свое первое рабочее заседание для выбора исполнительных органов 16 октября.  Слово было предоставлено Сталину, говорил он почти 1,5 часа, обосновывая, в том числе, омоложение, и потому существенное численное расширение Политбюро до 25 членов и 11 кандидатов, и, в связи с этим, его переименование в Президиум ЦК.  Достал из кармана лист бумаги и зачитал заранее приготовленный список членов нового Президиума ЦК КПСС и Секретариата ЦК. Из «старых» в Президиуме оставались только К. Ворошилов, Л. Каганович, В. Молотов, А. Микоян, И. Сталин. И «закрепившиеся» после 1939 более, молодые Н. Хрущев, Г. Маленков, Л. Берия, Н. Шверник.  А остальные 16 – новые, Сталиным пока «не обкатанные», молодые.

Но что дальше? А дальше прежде напомним, что для «дел» против и В. Абакумова, и Н. Власика, и, отчасти, и мингрела Л  Берии,  в августе 1952 вдруг о Л. Тимашук вспомнили – и «процесс пошел». Возникает «дело врачей-отравителей» А. Жданова и А. Щербакова, в сентябре арестовывают первую партию кремлевских врачей, в середине октября и начальника Кремлевской больницы профессора П. Егорова, и в таких условиях 10 ноября определяется новый формат власти. Г. Маленкову, Н.Булганину и Н. Хрущеву было предложено сосредоточиться на работе в партийных органах – в отсутствие Сталина поочередно председательствовать в Президиуме и на бюро Президиума ЦК. Так же в отсутствие Сталина в порядке очереди Л. Берии, М. Первухину и М. Сабурову поручено было председательствовать на заседаниях Совмина.  То есть «четверка» 1,5 года уже как бы самостоятельно, Сталиным только прикрываясь, руководила страной – и вот власть уходит из-под ног.

Причем Г. Маленков с Н. Хрущевым чувствовали, что Сталин оставляет «на плаву» Л. Берию, коль скоро загрузил его работой в правительстве, а их будущее все туманнее – и открытая схватка началась. Г. Маленков и люди под водительством его С Игнатьева в МГБ нанесли ответный удар, организовали арест профессоров: с обвинением в умерщвлении А. Жданова В. Виноградова, а вслед за ним и Б. Преображенского, которые наблюдали за здоровьем Вождя и лечили его.  Домашний лечащий врач А. Кулинич был заменен В. Ивановым-Незнамовым, и в окружении Вождя не стало ни одного человека, кто знал бы о его болезнях и мог оказать быструю квалифицированную помощь.

Поскольку после отстранения столь многоопытного Н. Власика заменили охрану и обслугу черноморских дач, Сталин от обычного, планируемого на конец года отпуска отказался. Участвовал в заседаниях Президиума и бюро Президиума ЦК – с октября 1952 по январь 1953 их прошло 4 плюс 7. К вопросам безопасности подходил серьезно – иногда брал с собой и пистолет, и в условиях так уже обострившейся подозрительности, 1 декабря 1952, на расширенном заседании Президиума ЦК, обронил, что «любой еврей – потенциальный агент Соединенных Штатов. Среди врачей много евреев-националистов». Почему «дело врачей» приняло еще и соответствующий оттенок: кроме уже арестованных, в ноябре доходит очередь до профессоров М. Вовси, Б. Когана, в декабре за ними следуют  А. Фельдман, Я. Тёмкин, А. Гринштейн.

4 декабря 1952 выходит постановление ЦК КПСС «О вредительстве в лечебном деле», в котором указывалось: «Документальными данными и признаниями арестованных установлено, что вражеская группа из врачей и еврейских националистов была связана с английским и американским посольствами, действовала по указке американской и английской разведки и готовилась и осуществлению террористических актов против руководителей партии и правительства». 13 января 1953 публикуется сообщение об аресте группы врачей-вредителей, 21 января выходит Указ о награждении Лидии Тимашук Орденом Ленина за помощь в деле разоблачения врачей-убийц. Люди повсеместно отказываются от лекарств, проходят митинги с требованием казни преступников.

Вот такая ситуация была в стране в начале 1953, а теперь о том, каково состояние здоровья было самого Вождя. Гипертония и прогрессирующий артериосклероз. Периодически возникают расстройства мозгового кровообращения. Вызванные артериосклерозом мозга нарушения в психической сфере, усиливают врожденные патологические свойства подозрительности,  он даже собственную историю болезни приказал уничтожить. Вот в таких обстоятельствах заканчивал, все более остававшийся в одиночестве, так сильно сдающий, свой жизненный путь И. Сталин. В Кремле уже почти не бывал, последний раз 17 февраля  – только на Ближайшей в Кунцево даче. Однако к концу февраля активно освещавшееся в советской печати «Дело врачей» стало затухать, с полос центральных газет сошли материалы о «врачах-отравителях». И Г. Маленков вполне мог почувствовать, что на заседании Президиума ЦК в понедельник 2 марта и на Пленуме ЦК во вторник 3 марта, могли не только С. Игнатьева, а, может, и его самого обвинить в развязывании этого «темного дела».

Однако прежде, в таком состоянии дел, пришло 28 февраля, и начались последние 5 дней жизни Вождя. Хотя, казалось, сначала, что ничего такого и не произойдет, он позвонил, дочери Светлане, поздравил с днем рождения и на 1 марта пригласил с детьми в гости.  Но вот к вечеру, просмотрев в Кремле фильм, вся эта, так определившаяся «четверка», прибыла к нему в Кунцево. Где он потерял не только надежных врачей, но остался и без верной охраны – она заменена была на новых людей и значительно уменьшена. И вот вызывает она – так от Сталина, отдалившаяся, и планы свои в голове уже давно имевшая – «четверка» эта доверие? Сомнительно. И далее, с ее, прежде всего, Н. Хрущева, слов, происходило следующее. Они (Берия, Маленков, Булганин и Хрущев)  в отличном расположении духа просидели ночь, пили молодое вино, Сталин был очень весел. В 5 часов утра дачу покинули, оставив Вождя в столь хорошем настроении, что он почему-то, уходя спать, сказал офицеру охраны, полковнику И. Хрусталеву, что охранники ему больше не нужны, и могут идти спать.

И наступило 1 марта. Собиравшаяся приехать Светлана, звонила, но ни городской телефон, ни «вертушка» не отвечали. Охрана спала до 10 утра, Хрусталева сменил М. Старостин, охрана и обслуга собрались на кухне, чтобы спланировать распорядок наступившего дня, ожидая указаний от Хозяина. Однако в его комнатах было тихо, не было «движения» ни в 11, ни в 12 часов, ни позднее – и стали волноваться. Обычно в это время Сталин всегда просыпался и вызывал кого-то из прислуги или охраны для выдачи распоряжений. Кроме того, после пробуждения ему обычно приносили чай. В каждой комнате дачи были телефонные аппараты для связи с обслуживающим персоналом, но они безмолвствовали.

Только в 18:30 вечера в одной из комнат – малой столовой, загорелся свет, но вызова не последовало, а без него входить было запрещено. Однако к 22 часам привезли почту из ЦК, надо вроде передавать, и М. Старостин пошел. Открыл дверь, комната, где кладут почту, как раз перед малой столовой, дверь в которую оказалась открытой, и там он увидел, что Хозяин лежит на полу. Подбежал: «Товарищ Сталин, что с Вами?». Глаза были открыты, однако ответить смог лишь «Дз… Дз…» – и все. На полу лежали карманные часы, остановившиеся при падении в 18.30, газета «Правда», а на столе стояла бутылка минеральной воды «Нарзан» – Вождь, видно, к ней шел, когда у него зажегся свет. Провел на полу несколько часов, его колотил озноб, прибежавшая охрана перенесла в большой зал, где переодели, уложили и укрыли одеялом.

Но что дальше? Врачей-то нет. М. Старостин звонит ставленнику Г. Маленкова С Игнатьеву, но тот на себе ничего не берет и советует позвонить Берии, дозвониться до которого не удается. Звонят тогда Маленкову, что-то невнятное в ответ, но через несколько минут звонит сам, и сообщает, что и он Берию найти не может. Берия, правда, вскоре звонит и категорически запрещает звонить кому-либо еще и что-то сообщать. Однако охранники начинают недоумевать: почему никто не вызывает врачей, не приезжает – Сталину ведь остро нужна помощь. И Старостин вновь звонит Маленкову, тот обзванивает Хрущева и Булганина и предлагает приехать разобраться. Те приезжают, однако не проходят дальше дежурного поста у ворот, где им кратко описывают ситуацию, и, решив, что ничего серьезного – уезжают.

Так  безо всякой помощи и внимания давно уже заканчивается 1 марта, и наступает 2-е, когда в 3 утра прибывают уже Маленков и Берия. Входят, смотрят, Берия распекает, что человек уже пожилой, пусть спит, и нечего панику поднимать. После чего уезжают, тоже так и не вызвав врачей. Однако ближе к утру, Старостин вновь звонит Маленкову, тот министру здравоохранения А. Третьякову, который высылает на дачу бригаду лучших врачей во главе с главным терапевтом Минздрава П. Лукомским. Те приезжают в Кунцево около 9 часов утра, выявляют у Сталина бессознательное состояние, очень высокое давление, полный паралич правой стороны тела (немного двигалась только левая рука), а также потерю речи. Диагноз один – инсульт, после чего в 11 часов ближний круг в кремлевском кабинете Сталина собирается перераспределять посты.

Затем, когда к «четверке» подключаются еще В. Молотов, К. Ворошилов, Л. Каганович и А. Микоян, все едут в Кунцево, где до вечера попарно у постели Сталина дежурят. А около 20:30 вновь возвращаются в Кремль на заседание в узком составе: прогноз неутешительный и спасти Сталина фактически невозможно. 3 марта созывается экстренное заседание с участием всех членов ЦК, Совмина и Президиума ВС, где Н. Хрущев впервые подбивает уже отошедшего как бы Н. Булганина на альянс против Л. Берии, выглядевшего самым опасным из всех. Решают привлечь и Г. Маленкова, который, после всех своих интриг и проделок в последние годы, казался также могущественным.

  4 марта советских граждан, наконец, извещают о болезни Вождя. В регулярно передаваемых по радио каждые несколько часов бюллетенях не скрывается крайне тяжелое и практически безнадежное положение, передается только симфоническая музыка. 5 марта тяжелейшее состояние Сталина сохраняется, созывается экстренный пленум, начавшийся в 20 часов. Л. Берия предлагает назначить Председателем Совета министров Г. Маленкова, что безо всякого голосования утверждается. Затем уже Г. Маленков в качестве формального главы государства объявляет, что состав Президиума, непомерно расширенный Сталиным в октябре, сокращается. Почти все из 16 его новых членов, за исключением М. Первухина и М. Сабурова, исключаются из состава органа.

Первыми заместителями Г. Маленкова становятся Л. Берия, Н. Булганин, В. Молотов и Л. Каганович. МГБ и МВД объединяются в одно ведомство под началом Берии. Пост председателя Президиума Верховного Совета получает К.Ворошилов, министром иностранных дел становится В. Молотов, а Н. Хрущев остается в секретариате ЦК. Все заседание продолжалось не более 40 минут, никто на пленуме не попытался вмешаться в партийную борьбу, будучи ошеломленными новостями, о болезни Сталина. Далее ближний круг мчит в Кунцево, Сталин попытался поднять левую руку, обвел всех пристальным взглядом, и в 21:50 умер.  После чего все вновь поспешили в Кремль, чтобы окончательно разобраться со всеми формальностями, обсуждали обращение к советскому народу, порядок похорон и назначение ответственных за церемонию. О смерти Сталина известили по радио в 6 утра 6 марта, следом выходят газеты. Как ни готовили к развязке бюллетенями, абсолютное большинство страны повергнуто в шок.

И, казалось бы, все, Эпоха Сталина кончена. И в чем-то, касательно борьбы за Власть в пределах этой «четверки», действительно на время кончилось. Почти сразу после смерти Вождя закрывается «за ненадобностью дело врачей», все они 3 апреля 1953 выходят на свободу и восстанавливаются на работе, а Л. Тимашук в тот же день лишают Ордена Ленина. Еще раньше – также уже за ненадобностью, 13 ноября 1952, отстраняют от работы «доносчивого» полковника М. Рюмина, 17 марта арестовывают, а 22 июля 1954, чтоб больше не доносил, расстреливают. Закрывают пока с подачи Л. Берия и «мингрельское дело»: все на свободе и реабилитированы.

Но только пока, ибо конкурентные разногласиями внутри «четверки», даже уже «тройки» – Н. Булганин «отодвинут», остаются. Так через месяц, 5 апреля, ставленника Г. Маленкова С. Игнатьева выводят из числа секретарей ЦК (эту должность он занял после смерти Сталина), 28 апреля – из состава ЦК, Л. Берия мыслил и арест  с обвинением в ненадлежащей охране в последние дни Сталина. Но, со стороны другой, Н. Булганин и Н. Хрущев уже давно в сговоре, вступает  Н. Хрущев и в сговор с Г. Маленковым, и 26 июня  они уже валят, убивают самого опасного и делового, явно превосходящего по уму и энергетике Л. Берию. В чем, в силу армейского примитивизма, не очень поняв ситуацию, помог Н. Хрущеву и Г. Жуков, и, конечно же, ставленник – как заранее и было запланировано, в МВД И. Серов. После чего многих выпущенных мингрелов снова – как сообщников уже «банды Берии» арестовывают, и кого-то позднее, уже по его делу, в 1954-55, расстреливают.

8 февраля 1955 Н. Хрущев подсиживает уже и вяловатого в политической борьбе Г.Маленкова, назначая пока на его место Предсовмина своего компаньона Н. Булганина. Далее, февраль 1956, ХХ съезд, где интеллектуально примитивный, но лживо хитроумный Н. Хрущев валит и, казалось, несокрушимого, но, к сожалению, уже мертвого И. Сталина. Далее своего бывшего сподвижника Г. Маленкова Хрущев в июне 1957 «кидает» в Антипартийную группу с В. Молотовым и Л. Кагановичем. 29 октября со всех должностей «кидает» и так подсобившего ему, но так недалекого политически Г. Жукова. Ну, а на десерт, 27 марта 1958, «кидает» в Антипартийную группу Н. Булганина. И Все. С «четверкой» все кончено, остается только один – крайне недалекий, но невероятно лживо-фальшивый Хрущев. Покончено с Эпохой окончательно, «расцвет, оттепель» Хрущева – и пошла уже дальше совсем другая история лжецов-предателей, на время прерванная одним из тех тогда, в 1952, новых 16 Сталинских, но «четверкой» отторгнутых ставленников – Л. Брежневым. Но на «виват» закончившаяся преступлением Тысячелетия – развалом, подобными Н. Хрущеву тщеславными самодурами Б Ельциным с М. Горбачевым СССР. «Виват» самодурам и их пособникам-«реформаторам». Цели своей они достигли, Закат Свершился!

 

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!