Ялта и Гений

dadmin Газета, Статьи из газеты №5 (2020)

К 75-летию Конференции

4-11 февраля 1945 состоялась знаменитая Ялтинская (Крымская) Конференция лидеров стран «Большой тройки» антигитлеровской коалиции – СССР, США и Великобритании. Состоялась, когда в результате мощных наступательных ударов Красной Армии военные действия перенеслись уже на германскую территорию, вступили в решающую стадию, победа над Германией стала лишь вопросом времени, и основные решения о будущем разделе мира между странами-победительницами и установлению в нем нового послевоенного мирового порядка могли уже приниматься. Решения эти на Конференции и принимались, но, если так можно образно выразиться, в духе знаменитого анекдота, когда Черчилль рассказывает, что ему приснилось, что он – Властелин мира, Рузвельт, что он – Властелин Вселенной, а вот Сталин, неторопливо раскуривая трубку, что он не утвердил обоих. К любому анекдоту, конечно, можно относиться только как к анекдоту, но всегда, по сути, есть под ним и какая-то реальная подоплека, и на Конференции все происходило именно так: мировой сталинский Гений проявился на ней, в очередной раз, во всем своем величии.

И началось все с того, что сама Конференция проведена, была на территории именно Советского Союза, хотя желания этому западные союзники не высказывали, предлагая и Мальту, и Кипр и Афины, что делал президент США Рузвельт, а то даже и Иерусалим с Александрией, что предлагал премьер Великобритании Черчилль. Но Сталин после недавнего удара немцев по союзникам в Арденнах, где вклинились вглубь они на 100 км, наступление захлебнули, и войска коалиции от Берлина находились еще в 500 км против 60 км после очередной успешной, но ранее запланированного срока, в помощь союзникам, начатой Висло-Одерской операции войск Советских, был непреклонен: «Только на Советском побережье!». И, чтобы «не обижались», согласился с предложением Черчилля именовать Конференцию кодовым названием «Аргонавт», ибо приплыли аргонавты по греческой мифологии на Черное море за золотым руном, а Советский Союз таковым «руном» для союзников в уже скорой над фашизмом Победе и являлся.

Однако было у СССР на подготовку Конференции всего 2 месяца, хотя сделать предстояло очень многое: полуостров сильно пострадал от фашистов, а южнобережные дворцы, где предполагалось разместить, делегации: США – в Ливадийском, Великобритании – в Воронцовском (Алупка) и Советскую – в Юсуповском (Кореиз), были разграблены. Почему в Ливадии, Кореизе и Алупке установили электростанции и сделали бомбоубежища; оборудование, мебель и продукты свозили в Крым со всей страны, а специалисты строительных организаций и сферы обслуживания во дворцах, парках и других местах, где хоть ненадолго останавливались делегации – и блеск навели, и полный порядок. Причем велась подготовка в строжайшей секретности, и первое сообщение было о встрече, что началась она «в районе Черного моря», а что «район» этот – южный берег Крыма знали очень немногие, кто, собственно, проведение встречи и обеспечивал. А ее охрану обеспечивали советские авиационные и артиллерийские спецгруппы на суше, крейсер «Ворошилов», эсминцы и подводные лодки на море, а прибытие гостей выпало обеспечить военному аэродрому г. Саки в 4-х км от берега, где была удобная для их самолетов взлетно-посадочная полоса.

Первым, как Хозяин, прибыл 1 февраля на железнодорожный вокзал Симферополя Сталин, а вот 3 февраля стали прибывать и гости: сначала приземлился самолет Черчилля, через час – Рузвельта, встречал их Почетный караул, а оркестр исполнял трех стран гимны. И вот уже тут начались некоторые сталинские «тонкости»: во-первых, встречал не он гостей, а Молотов, а во-вторых, дальнейшее перемещение их по полуострову он использовал, чтобы получше против немцев перед переговорами «настроить». И они добирались до дворцов своих, которые и отделяло-то от аэропорта всего по 130 -150 км, по дорогам, оцепленным непрерывными рядами советских солдат, многие из которых и симпатичными девушками были, часами долгими: американцы до Ливадии – 6, а англичане до Алупки – все 8. А везли так неторопливо их, чтоб разглядели «получше» они все разрушения, немцами Крыму причиненные – и от них ужаснулись, чтобы полегче потом с ними стало соответствующие переговоры на Конференции вести. Что и имело, эффект, и Рузвельт так и сказал потом Сталину, что увиденное сделало его более кровожадным к немцам. На что Сталин ответил, что разрушения, в Крыму «не идут ни в какое сравнение с тем, что произошло на Украине, и немцы – дикари с садистской ненавистью к творческим произведениям людей». С чем не согласиться уже было просто нельзя.

Личная же встреча Сталина с западными лидерами состоялась только на следующий день, когда перед началом Конференции он в 15 часов прибыл в Воронцовский дворец к Черчиллю, а в 16 нанес визит во дворец Ливадийский и Рузвельту. В Большом зале, которого в 17 часов началась уже и сама эта историческая Ялтинская Конференция. Что, в принципе, по дипломатическому протоколу не полагается, ибо резиденция это делегации США, однако поскольку Рузвельт без посторонней помощи передвигаться не мог, то вопрос протокола этим отпал и все 8 (с 4 по 11 февраля) официальных встреч «Большой тройки» здесь, в Ливадии и состоялись. А вот официальные встречи других членов делегаций – министров иностранных дел и начальников штабов вооруженных сил, а также все неофициальные обеды глав государств, проводились во всех трех дворцах Южнобережья: Ливадийском, Воронцовском и Юсуповском.

Германия

Вопрос о Германии, победу над которой еще одержать предстояло, рассматривался, естественно, в первые дни Конференции и с непосредственным участием начальников штабов. Стороны рассмотрели и определили свои военные планы, согласовали и детально спланировали сроки и размеры завершающих по врагу ударов, но с обязательным и категорическим условием капитуляции Германии безоговорочной. Причем решен был и принципиальный, главный вопрос: брать Берлин будет только Красная Армия, которой осталось до него всего каких-то 60 км! А вот что касалось будущего Германии после ее полного поражения, то здесь позиции сторон оказались отнюдь не близкими. Так Черчилль, для которого любая Германия всегда в Европе конкурентом была главным, высказывался в духе, что «а есть ли вообще у нее будущее» и потому, быть может, было бы правильнее просто расчленять ее на 5-7 или 3-4 малых государства – и все, с Германией покончено!

Но что Сталин категорически отвергал, ибо «Германия будет иметь будущее!», поскольку, как он уже заявлял: «Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий, государство немецкое остается». Почему и вопрос может стоять только об установлении неофициальных, но сторонами общепризнанных демаркационных линий между сферами их влияния; и так для обеспечения выполнения требований безоговорочной капитуляции Германии и было принято принципиальное решение о разделе ее на особые оккупационные зоны, которые займут вооруженные силы СССР, США и Англии. Причем по инициативе Сталина из политических соображений и, прежде всего, за независимое поведение де Голля, поддержано было и выделение такой зоны Франции, хотя Рузвельт де Голля именно за это и недолюбливал и зону ему давать не хотел.

А в целом же преследовало это цель уничтожить германский милитаризм и нацизм, и создать гарантии, что «Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир». Для чего надо «разоружить и распустить все германские вооруженные силы и навсегда уничтожить германский генеральный штаб; изъять или уничтожить все германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую промышленность, которая могла бы быть использована для военного производства». А также «подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристическое влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни германского народа». И в том числе, поскольку рассадником милитаризма всегда была Пруссия и угроза войны на Востоке от нее всегда исходила, Восточная Пруссия от Германии должна быть отделена, ликвидирована и расчленена. Почему третья часть ее с Кенигсбергом вошла потом в состав СССР Калининградской областью, область Клайпедская была передана Литве, а самая большая часть – Польше. В саму же Германию при этом пришлось переместить из Пруссии и депортировать более 2-х миллионов немцев.

Был решен вопрос и о «Большом Берлине», и хотя брать его будет только Красная Армия и он полностью войдет в ее зону, но город, все-таки, в рамках союзнических отношений делить на сектора придется и войсками соответствующих держав- победительниц, с учетом и Франции – оккупировать. Так в советскую часть отошло потом 2/5 территории Берлина довоенного с 1/3 его населения, а вот весь «Большой Берлин» стал местопребыванием Союзного Контрольного комитета в составе главнокомандования держав-победительниц с ведением управления им Межсоюзнической Комендатурой, которая действовала бы на основе единогласия.

Было достигнуто и соглашение по репатриации военных и гражданских перемещенных лиц, освобожденных (плененных) на территориях захваченных союзниками, что было особенно важно для советской стороны. И, исполняя это соглашение, советской стороне потом выданы были не только советские граждане, но и россияне-эмигранты, давно имевшие иностранные гражданства, в том числе и казаки, из которых старшие офицеры (генералы) были казнены, а остальные сроки получили соответствующие. И, по оценкам, коснулось, соглашение это более 2,5 млн. человек. А что касалось вопроса о возмещении ущерба, причиненного немецко-фашистской агрессией союзным странам, то создавалась для этого специальная комиссия по репарациям со штаб-квартирой в Москве, которая и должна была вопрос о размерах и способах возмещения ущерба решать. Но решено было, что на передачу СССР 50% всех репараций США и Великобритания согласны.

Польша

«Вопрос польский» был для Сталина, конечно, наиважнейшим и наиглавнейшим, с чего, собственно, он и начал его рассмотрение на Конференции: «Для русских вопрос о Польше является не только вопросом чести, но и вопросом безопасности. На протяжении истории Польша всегда была коридором, через которые проходил враг, нападавший на Россию. Почему враги до сих пор так легко проходили? Потому, что Польша была слаба и вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и  независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства». Но сказал это Сталин, а вот интересы Черчилля и Рузвельта были совсем не такими, почему и обсуждение это стало сложным, и затрачено на него было 24 % (10 тыс.) всех, в Ялте произнесенных слов. И все почему? Да потому, что до войны Польша была крупнейшей страной Центральной Европы и после советско-польской войны 1920 границы ее до сентября 1939 на восток простирались аж под Киев и Минск, и владели поляки еще и Виленским краем, успевшим войти в состав Литовской ССР. А вот западная граница с Германией была у них восточнее Одера и принадлежала Германии большая часть балтийского побережья тоже.

А вот теперь Сталин все это предлагал поменять, Польшу с востока и «линии Керзона» подальше на запад, на значительные, от Германии отторгнутые территории на северо-западе – «переместить», а самих немцев, при этом, вглубь будущей послевоенной Германии с земель этих «переселить». Т.е. устанавливались этим в Европе совершенно новые и, собственно, Советскому Союзу и, в каком-то смысле, послевоенной Польше выгодные границы, которые союзники и должны были все принять. Для чего Сталин и акцентировал им, что «придумана» линия эта была совсем не русскими, а лордом английским, а вот Рузвельт с Черчиллем начинали с того, как бы изменение линии этой на важных участках у Сталина в пользу Польши «выдавить». Оставив, в частности, за ней Львов и часть нефтяных месторождений в южной части Восточной Польши. Однако попытки эти Сталина подвигнуть, беспредметны были, и в следующее же мгновение он непреклонность свою им демонстрировал.

«Линия Керзона» была определена Керзоном, Клемансо и теми американцами, которые принимали участие в мирной конференции с 1918 по 1919. Русские туда приглашены не были, в ней не участвовали, и Ленин «линию Керзона» не принимал. Так вы что же хотите, чтобы мы были менее, русскими, чем Керзон и Клемансо? Так доведете вы нас до позора, и что скажут украинцы и белорусы, если предложение ваше примем мы? Скажут, что Сталин и Молотов защищают Россию хуже, чем Керзон и Клемансо. Почему по итогам войны Польшу за счет Германии мы и должны на западе компенсировать». И ценой такой даже, что «Я предпочитаю, чтобы война продлилась немного дольше, даже если она нам будет стоить крови, чтобы возместить Польше ущерб на западе за счет немцев. Я настаиваю на этом и прошу всех друзей меня в этом поддержать: я за то, чтобы перенести западную польскую границу между Одером и Западной (Герлицкой) Нейсе».

Черчилль согласился, что Польша действительно должна получить немецкие территории, но «достойно сожаления, что мы хотим скормить польскому гусю столько немецкого корма, что он от обжорства пойдет ко дну. Да и существенная часть британского общественного мнения будет шокирована, если последует предложение переселить столь большое, порядка 6 миллионов, количество немцев», почему западная польская граница должна быть, все-таки, существенно восточнее Нейсе. На что Сталин ответствовал, что число немцев, которых придется переселить, будет значительно меньше, так как «немцы бежали оттуда, куда пришли наши войска», и реально это потом окажется чуть более 2-х миллионов.

В итоге и договорились, что западную границу свою СССР получит таки по «линии Керзона», с отступлением от нее в некоторых районах от 5 до 8 км в пользу Польши, а вот вопрос о границе западной Польши решаться будет позднее с учетом позиции нового ее правительства. И потом, благодаря твердости несгибаемой Сталина, приращение территорий своих на севере и западе за счет Пруссии Восточной к югу от Кенигсберга и Верхней Силезии, она вплоть до границы своей новой по Одеру и Западной, все-таки, Нейсе получит. Что в цифровом эквиваленте выглядит так: если прежняя «исконная» территория Польши составляла 212 тыс. кв. км, то после – уже 313, с приращением по воле Сталина более 100 тыс. кв. км, что 20% территории прежней Германии или примерно территории Голландии, Бельгии и Албании вместе взятые. И еще, если ранее Польша выход к морю Балтийскому имела в 71км протяженностью, то иметь стала – 526.

А вот по вопросу Временного правительства национального единства ситуация была такова, что к началу февраля в результате наступления советских войск Польша находилась уже под властью Временного правительства – бывшего люблинского, а теперь варшавского. Которое было признано и СССР, и Чехословакией Э. Бенеша, и потому вполне могло претендовать на власть в своей стране после окончания войны. Однако в Лондоне находилось еще и «правительство в изгнании» под премьерством Т. Арчишевского, которое никакую «линию Керзона» в качестве восточной своей границы не признавало, а Крайову Раду Народову Б. Берута называло собранием преступников и бандитов, на что те «лондонцев» называли предателями и изменниками. И вот как их таких объединять можно было, если агенты «лондонцев» и «силы» так называемого «внутреннего сопротивления», вели еще и подрывную деятельность против Красной Армии, да такую, как сказал Сталин, что «успели убить ее 212 военнослужащих»? За что, если «силы эти будут продолжать нападения на наших солдат, мы их не арестовывать будем, а расстреливать».

Черчилль возражал, что нынешнее Временное правительство представляет, по его данным, менее трети польского народа и потому, возможно, следует правительство новое создавать прямо здесь, на конференции? Чем Сталин незамедлительно воспользовался, дав ироничный, даже сокрушительный свой ответ: «Можно ли создать правительство без поляков? Многие называют меня диктатором, не демократом, однако у меня достаточно демократического чувства для того, чтобы не пытаться создавать польское правительство без поляков. Оно может быть создано только при участии поляков и с их согласия», чем поставил Черчилля в очень неловкое положение. А на реплику Рузвельта о том, что выборы потом в Польше не временных, а постоянных правительственных властей, представляющих все демократические слои населения, должны пройти, подобно жене Цезаря, выше всех подозрений, ответствовал, что «о жене Цезаря только так говорили. На самом деле и у нее были кое-какие грешки».

И в итоге Сталин в Крыму от союзников сумел добиться согласия на создание в Польше «Временного правительства национального единства» на базе Временного уже люблинско-варшавского правительства Польской республики, пусть и «с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы». И такое решение, реализованное потом в присутствии Советских войск, СССР позволило сформировать устраивающий его политический режим, Польша значительные территориальные приращения свои получила на Западе в границах, которые мы по сей день, на всех географических картах мира и видим, и на долгие годы стала дружественным Советскому Союзу государством.

Только вот в Польше нынешней никто о том уже, кому за территориальные приращения благодарны, должны – не вспоминает, и Россия снова враг там, а могилы воинов советских, 600 тысяч жизней за освобождение Польши отдавших, оскверняют и памятники им рушат. А «злодей» Сталин клянется особо, хотя решение о приращении земель польских целиком и лично заслуга его, ибо никто иной, имевший меньший тогда, чем Он – победитель фашизма, политический вес, решить бы его в пользу Польши не смог. И на всех ЕС-саммитах в Брюсселе, со своими Хозяевами заокеанскими, естественно, польская сторона все новых антироссийских санкций требует. Требует и, увы, все требует…

Балканы и Дальний Восток

Обсуждались на Конференции и вопросы будущего Балкан и, особенно, Дальнего Востока, конкретно Японии и Китая. Что до «вопроса балканского», то инициатива о распределении сфер влияния здесь исходила, естественно, от Черчилля, причем делал он это в духе торга – и обращаясь к Сталину, и одновременно набрасывая для него на бумаге схему. «Ваши армии уже в Румынии и Болгарии, и продвигаются к Балканам далее. Но ведь и у нас-то там есть свои интересы. А что если бы вы имели 90 % влияния в Румынии, а мы 90 % в Греции? И 50 % на 50 % в Югославии?». Бумажку Сталину подтолкнул и стал ждать его реакции, но на что тот, мельком взглянув, тотчас вернул ее обратно. Черчилль не притронулся, наступила пауза, после чего, несколько сконфузившись, он произнес: «Не будет ли слишком циничным, что мы так запросто решили вопросы, затрагивающие миллионы людей? Давайте лучше сожжем эту бумагу».

На что Сталин бросил в ответ: «Нет, держите ее у себя», и Черчилль, сложив листок пополам, в свой карман его спрятал. А что же реально касалось наиболее близкой нам Югославии, то ситуация там была подобна польской: власть фактически принадлежала уже Тито с его сподвижниками, однако югославское «правительство в изгнании» существовало также и в Лондоне. Почему, также как и для Польши, выработаны были рекомендации по образованию на основе «Национального комитета освобождения Югославии» объединенного, все же, правительства, с включением в него и некоторых «лондонцев», а также создания Временного парламента Югославии на основе уже существующего Антифашистского Вече национального освобождения.

А вот что касалось судьбы Дальнего Востока, то инициатива здесь исходила, конечно, от Рузвельта, и как не исходить, если начальники объединенных штабов предоставили ему обоснования, что для победы над Японией после капитуляции Германии понадобится не менее 1,5 лет, а операцию вторжения США смогут начать не ранее зимы. И потому только если бы Советский Союз смог вмешаться, уничтожив, в частности, японские военные силы в Манчжурии, ситуацию можно было бы изменить и ускорить.  Ну, что ж, Советский Союз «вмешается», ответствовал Сталин, только вот как? Если просто так, по союзнически, то «советским людям будет трудно понять, зачем СССР, вступил в войну еще и против Японии, и поймут они только, если при этом будут затронуты национальные интересы страны». И интересы это, прежде всего, в восстановлении нарушенных Портсмутским миром с Японией в 1905 прав России на Южный Сахалин, а также и на все Курильские острова, переданные Японии в 1875.

Кроме того, за граничащей с СССР Монголией, в том числе и с китайской стороны, должен быть признан статус независимого государства, а управление Южно-Маньчжурской, Китайско-Восточной железной дорогой, дающей выход на свободный порт Дайрен, но с обеспечением в нем преимущественных интересов Советского Союза, вестись должно совместной советско-китайской комиссией. И еще СССР должен иметь в Порт-Артуре свою военно-морскую базу на основе аренды, что должно быть тоже согласовано с китайской стороной после победы над Японией. И вот если условия все эти приняты, будут, то уже через 2-3 месяца после разгрома Германии Советский Союз в войну с Японией вступит.  А поскольку вступление это в интересах США не принять было просто нельзя, то условия все эти союзники приняли, 3 сентября 1945 победа над Японией была достигнута, а Советский Союз обрел все для себя, чего требовал. Отказавшись только 31  мая 1955 от Порт-Артура и Дайрена в пользу социалистической союзной КНР.

Послевоенное мироустройство  

В Ялте была подписана «Декларация об освобожденной Европе», определившая принципы политики победителей на отвоеванных у противника территориях, с восстановлением, в частности, суверенных прав народов этих территорий, а также правом союзников совместно «помогать» этим народам «улучшать условия» для осуществления этих самых прав. В Декларации говорилось: «Установление порядка в Европе и переустройство национально-экономической жизни должно быть достигнуто таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору», в том числе, после искоренения нацизма и милитаризма сможет и германский народ занять свое достойное место в сообществе наций.

И ключевым вопросом стало послевоенное мироустройство вообще ради дальнейшего и прочного на земле мира, о чем Сталин философствовал так: «Пока мы все живы, бояться нечего. Но пройдет 10 или, может быть, меньше лет, мы исчезнем и придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе и что будет тогда? Мы как будто бы задаемся целью обеспечить мир, по крайней мере, на 50 лет вперед». Вот почему итогом Конференции и стало намерение о создании совместно с другими миролюбивыми государствами новой универсальной международной организации для поддержания мира и безопасности – Организации Объединенных Наций (ООН). Причем Сталин добился, чтобы в числе учредителей и членов организации такой был не только СССР – Победитель в войне, но и все тяготы ее перенесшие Украинская и Белорусская ССР. И по его же инициативе было принято, что в основу деятельности ООН при решении кардинальных вопросов обеспечения мира будет положен принцип единогласия великих держав – постоянных членов Совета Безопасности (ими стали 4 союзника и Китай), имеющих право вето. Так в ялтинских документах появилась дата начала Сан-Франциской Конференции по выработке Устава ООН, символа и гаранта всего послевоенного мироустройства – 25 апреля 1945.

11 февраля Ялта-45 закончилась, Рузвельт и Черчилль поехали в Севастополь, а Сталин вечером с Симферопольского вокзала уехал в Москву. 12 февраля Рузвельт с Сакского аэродрома вылетел в Египет, отправив Сталину «благодарность за гостеприимство». А Черчилль задержался в Крыму на два дня, чтобы побывать на Сапун-горе, в Балаклаве, где англичане воевали в 1854-55 годах, и посетить крейсер «Ворошилов». 14 февраля он с Сакского аэродрома вылетел в Грецию, также выразив на церемонии проводов «благодарность и восхищение доблестным народом и его армией». А 15 февраля, когда все гости высокопоставленные полуостров покинули, мир узнал о закончившейся Ялтинской Конференции, исторические решения принявшей. (Интересно только какое отношение к ней, в Крыму тогда проведенной, имела ныне так о своей территориальной целостности пекущаяся Украина?)

А, оценивая же всю роль Сталина в принятии судьбоносных этих для всего мирового сообщества решений, Черчилль в честь его говорил так. 8 февраля, на вечернем обеде: «Я не прибегаю ни к преувеличению, ни к цветистым комплиментам, когда говорю, что мы считаем жизнь маршала Сталина драгоценнейшим сокровищем для наших надежд и наших сердец. Я шагаю по этому миру с большой смелостью и надеждой, когда сознаю, что нахожусь в дружеских и близких отношениях с этим великим человеком, слава которого прошла не только по всей России, но и по всему миру!». И в день прощания, 11 февраля: «Я молюсь о даровании Вам долгой жизни, чтобы Вы могли направить судьбы Вашей страны, которая под Вашим руководством показала все свое величие, и шлю Вам свои наилучшие пожелания и искреннюю благодарность!». И к этому просто нечего более – ни сказать, ни добавить: всю свою жизнь Сталин посвятил лучшему Будущему своей Страны и Советского народа.

Сама же Крымская Конференция имела действительно огромное историческое значение, и принятие на ней судьбоносных решений дало возможность международного сотрудничества и государствам с различным общественным строем. Созданный в Ялте биполярный мир и раздел Европы на Восток и Запад сохранялись долгое время, пока «перестройка» предателя Горбачева и «реформы» преступника Ельцина не разрушили Советский Союз, а европейская система социализма не рухнула. После чего определять сферы влияния стало уже не сталинское, увы, наследие, а только мировой Хозяин – заокеанская Империя Зла под названием США. Но что Гений и Величие лично Сталина только подчеркивает и утверждает, и за Ялту-45 огромная ему благодарность!

 

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!