«Я сражался и жил как умел ― по мечте…» (Юрий Ревич о Михаиле Анчарове и его творчестве)

dadmin Газета, Статьи из газеты №16 (2019)

Михаил Анчаров запомнился современникам, как автор совершенно особенных, проникнутых духом яростной романтики прозаических произведений, содержащих глубокие размышления о жизни, человеке и обществе. Поклонники авторской песни помнят его также, как одного из основателей жанра, человека, который начал сочинять и петь собственные песни еще школьником, до Великой Отечественной войны Главные прозаические произведения Анчарова составляют три трилогии: роман «Теория невероятности», повести «Золотой дождь» и «Этот синий апрель»; фантастическая трилогия, состоящая из повестей «Сода-солнце», «Голубая жилка Афродиты» и «Поводырь крокодила»; и третья, которую сам Анчаров называл «трилогией о творчестве», состоящая из романов «Самшитовый лес», «Как птица Гаруда» и «Записки странствующего энтузиаста». Кроме них, читателям запомнились повести и романы семидесятых — восьмидесятых годов: «Страстной бульвар», «Дорога через хаос», «Прыгай, старик, прыгай!» и другие.

Анчаров был разносторонне одаренным человеком. В начале своего жизненного пути он собирался стать художником, закончил Московский Государственный художественный институт им. В. И. Сурикова (Суриковский институт).

Война

В августе 1940 года Анчаров поступил в Московский архитектурный институт. Но как и у всех советских людей того времени, его жизненные планы резко оборвала начавшаяся Великая Отечественная война. «Война — гибельная штука. Не бывает хороших войн. Просто наша война с немцами отличалась не тем, что наши несли добро, а немцы — зло, а тем, что из двух зол наше было наименьшим», — говорил Анчаров о войне в интервью 1984 года. И добавлял: «Забывать нельзя, но и спекулировать нельзя. Иначе происходит девальвация памяти».В сохранившемся дневнике молодого Анчарова есть запись, датированная 19 декабря 1941 года. Она начинается с короткого воспоминания о начале войны: «Как начиналась война… Я сидел дома, но собирался куда-то выходить. По радио объявили, что по всем станциям Советского Союза будет передаваться речь т. Молотова. Отец сказал «вот оно, объявление войны Германии» я сказал «ну вот еще». Однако он был прав. После этого знакомые вещи, лица, город и вообще все окружающее показалось вдруг, говоря банально, в ином свете <…>».

Анчаров пришел в военкомат вместе со своим другом Юрием Ракино еще в июле или в начале августа, с просьбой о направлении в летчики. «…Мы вместе с Ракино писали заявление на имя Ворошилова, мы были из разных военкоматов. Мы очень с ним дружили… еще по школе. Он на год позднее меня кончал, хотя был старше на год. Поэтому я год учился в Архитектурном. А когда началась война, он попадал под призыв сразу, а я ушел из Архитектурного. Мы написали письмо с просьбой объединить нас в одном военкомате. И мы проходили вместе комиссию. Летчиками хотели стать. Ну вот, он подошел, а я — нет. А когда я получил из своего военкомата повестку, а он из своего, то оказалось, что нас разнесло…», — вспоминал Анчаров впоследствии.

Анчарова забраковали в летный состав по медицинским показаниям, зато он получил уникальное направление — в Военный институт иностранных языков Красной Армии (ВИИЯКА), причем на восточное отделение: Анчарова направили изучать китайский язык. С 21 августа 1941 года, как свидетельствует справка, выданная ВИИЯКА в 1944 году, Анчаров считался военнослужащим, то есть, очевидно, к тому моменту сдал экзамены и был зачислен в состав курсантов института. Но факультет, на который был зачислен Анчаров, сам тогда готовился к эвакуации, и новоиспеченный курсант был направлен к месту учебы только в декабре.Следует отметить, что в начале войны, когда в ВИИЯКА поступил Михаил Леонидович, этот институт еще формально не существовал. Только 12 апреля 1942 года приказом Народного комиссара обороны СССР Военный факультет западных языков при Втором Московском государственном педагогическом институте иностранных языков был преобразован в отдельный Военный институт иностранных языков Красной Армии (ВИИЯКА), в который вошел также Военный факультет восточных языков, существовавший при Московском учебном институте востоковедения. Анчаров был зачислен первоначально именно на этот факультет восточных языков.

Осенью 1941 года оба еще раздельных факультета были эвакуированы из Москвы: военный факультет западных языков — в Ставрополь-на-Волге Куйбышевской области (ныне г. Тольятти), а восточных языков — в Фергану в Узбекистане. Так что в декабре 1941 года Анчаров был сначала отправлен именно в Фергану. Через четверть века в повести «Золотой дождь» он так напишет об этом путешествии: «…поезд останавливался часто и стоял подолгу. Поэтому в Фергану мы ехали полмесяца. …Когда поезд останавливался, я вылезал из вагона и видел беду и черные города без освещения, только звезды в небе, угрюмые эшелоны, и синий свет в дверях продпунктов, у которых всегда молчаливые люди слушали запах еды. Болела голова, и я шел по эшелонам — закрытые двери, маслянистые рельсы и мокрые чехлы на орудиях…».

После слияния и образования единого института в 1942 году восточный факультет также переводится в Ставрополь-на-Волге. А в октябре 1943 года ВИИЯКА перебазируется обратно в Москву и с весны 1944 года получает постоянную прописку в бывших Астраханских казармах в Лефортово по адресу Волочаевская улица, 3.

В начальный период существования ВИИЯКА в нем несколько раз менялся срок обучения. В первые годы войны дефицит переводчиков был настолько велик, что изучавшие немецкий на основе школьной базы могли вообще обойтись полугодовыми курсами (именно такие курсы закончил известный поэт Павел Коган, осенью 1942 года погибший в разведке под Новороссийском). А на восточном факультете срок обучения был куда больше: Анчаров пребывал курсантом ВИИЯКА почти три с половиной года (если считать с августа 1941, когда он был зачислен), но реальная учеба заняла только три: в дипломе у него стоит дата окончания 30 декабря 1944 года, а в приложении отмечены результаты за шесть семестров.

В повести «Записки странствующего энтузиаста», где рассказывается о поездке группы писателей в город Тольятти, Анчаров через сорок лет опишет отношение курсантов ВИИЯКА к столь длительному обучению: «…здесь во время войны была расположена наша часть, и нас здесь держали, держали, держали, и ребята просились на фронт и изнывали от тоски, которая выше страха смерти, а ведь на фронте убивают, не так ли? И очень многие умирали от этой тоски и от этого мороза. И как меня и Толю вызвал к себе полковник, который устал от наших прошений, и спросил — почему мы ноем и отпрашиваемся, может быть, мы трусы? Так стоял вопрос. И мы заткнулись и терпели до конца. Толю потом искалечили в гоминьдановской тюрьме, но он вернулся, и у него теперь награды. Мне тоже потом дали орден Красной Звезды и медали. У всех по-разному сложилась жизнь. Полковник потом погиб».

В начале 1945 года Анчаров был направлен на Дальний Восток. Он служил в СМЕРШе (сокращение от «Смерть шпионам») — подразделении, осуществлявшем контрразведывательные функции. На этом основании позже некоторые называли его «гебешником» и хвост подобных предвзятостей тянулся за Анчаровым всю жизнь, хотя совершенно безосновательно. Анчаров служил в управлении контрразведки «Смерш» Наркомата обороны (ГУКР «Смерш» — военная контрразведка). По окончании войны, бывшие фронтовые контрразведывательные части ГУКР «Смерш» были преобразованы в Министерство Государственной безопасности во главе с В. С. Абакумовым. Впоследствии Абакумов попытался добавить своему министерству, в том числе и полицейские функции, традиционно относящиеся к ведомству НКВД (переименованному к тому времени в МВД), но этот процесс начался уже после увольнения Анчарова из армии, в 1948–1949 годах.

Ко времени прибытия Анчарова на Дальний Восток война на Западном фронте уже уверенно шла к победному концу, а на Востоке еще предстояло определиться в отношениях с Японией. С ней у СССР действовал пакт о взаимном нейтралитете, но на Ялтинской конференции союзных держав в феврале 1945 Сталин дал обещание союзникам объявить войну Японии через 2-3 месяца после окончания боевых действий против Германии.

В повести «Экофорум» автор от имени одного из героев повествования — Гошки Памфилова, пишет: «Обыкновенно сравнивают Великую Отечественную войну с войной в Маньчжурии, и эта война к Отечественной войне идет как бы в примечаниях, потому что война с Германией длилась четыре года, а с Маньчжурией всего ничего… Но этого делать не следует…

Потому что война с японским империализмом началась с начала тридцатых годов и продолжалась всю войну. И это были не пограничные стычки, а самая настоящая война. Просто она так выглядела. Но четыре года всё войско шло на Запад, и на Дальнем Востоке людей оставалось все меньше. А когда кончилась война на Западе, армию перегнали на Дальний Восток. Вот и все. Потому что против Дальнего Востока стояла зарывшаяся в скалы Квантунская армия <…> Каждая сопка против нас была пробита тоннелями и забита оружием. Поэтому на Первый Дальневосточный фронт перед Японской войной нашего оружия свезли видимо-невидимо… по пятьсот стволов на километр, то есть орудия стояли – через два метра орудие… »

К августу на Дальнем Востоке СССР сосредоточил 1,5 миллиона солдат против 700 тысяч в составе японской Квантунской армии. Война Японии была объявлена 9 августа, и фактически завершилась уже к 20 августа, за 12 дней. Однако отдельные боестолкновения продолжались вплоть до 10 сентября, ставшего днём полной капитуляции и пленения Квантунской армии.

Еще раньше, 2 сентября 1945 года формальная капитуляция Японии была принята западными союзниками на Тихом океане.

Анчаров участвует в операции по освобождению Маньчжурии. В черновике рапорта об увольнении со службы (октябрь 1947 г.) Анчаров пишет, что «За участие в боевых действиях в войне против Японии и приказом по войскам 1-го ДВФ был награжден орденом «Красная звезда», материалы о награждении которым были посланы уже 7 дней спустя после начала войны». Выпускники ВИИЯКА писали в своих воспоминаниях, что Анчаров принимал непосредственное участие в захвате и аресте правительства Маньчжоу-Го в Чаньчуне во главе с последним китайским императором из маньчжурской династии Цин по имени Пу И. Император был захвачен в плен советскими десантниками, высадившимися на аэродроме в Шэньяне (Мукдене), с которого собирались вывезти императора на самолете в Японию 17 августа 1945 г. Очевидно, что к ордену Анчаров был представлен как раз за участие в этой операции.

Отметим, что операция была секретной, участвовавшие в ней офицеры фигурировали под псевдонимами. Вероятно, поэтому в Картотеке Министерства обороны с персональным учетом лиц, награжденных государственными наградами, фамилия Анчарова отсутствует. Согласно архивной справке, «орден «Красной звезды» № 1824708 вручен младшему лейтенанту Гончарову Михаилу Леонидовичу 18 сентября 1945 года приказом войскам 1-го Дальневосточного фронта № 48 от 27 августа 1945 года». Орден вручен за то, что, «…будучи выброшен в районе г. Муданьцзяна показал себя смелым и решительным командиром и умело выполнил ряд заданий командования». Есть мнение и о том, что другая фамилия в приказе — это просто опечатка. Орденские документы, тем не менее, оформлены на настоящую фамилию.

Осенью 1946 года дальневосточная группировка советских войск постепенно расформировывалась, и в октябре Анчаров возвращается в Москву.

Юрий Ревич  (Продолжение следует)

Материал печатается в сокращенном виде, с полной версией можете ознакомиться на сайте : http://mirmuz.com/post/6221/Jurij_Revich_Mihail_Ancharov_i_ego_tvorchestvo

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!