Верная Ева. Завещания фюрера. И почему Сталин обнимал Кребса

dadmin Газета, Статьи из газеты №25 (2019)

В истории есть факты, о которых  подавляющее большинство или ничего не знает, или, в силу определенных обстоятельств, о них предпочитают не упоминать. Но они были, тем, кто действительно интересуется Историей – небезынтересны, и о трех из них, связанных с фашистской Германией, упомним.

Итак, факт первый. Заканчивается Война, Советские войска вовсю, окружив, обстреливают и бомбят во всех направлениях Берлин, до Конца остаются считанные дни,  Гитлер, Геббельс, Борман и прочее высшее руководство укрываются в Бункере, куда и попасть-то очень и очень, под всеми этими обстрелами, непросто. И вот туда, в Бункер, 15 апреля 1945г., за полмесяца до падения Берлина, к своему Адольфу, окончательно прорывается (была здесь и ранее) его многолетняя подруга, чтобы остаться здесь с ним, стать его последней – хоть он и пытался уговорить покинуть, Опорой. Могла, зная все это, Ева Браун, не приходить? Могла. Но пришла, ибо 16 лет была верна только Тому, кто и был для нее вовсе не фюрер, а просто Единственный в ее жизни Мужчина. Даже хотя и относился он к ней по-разному – в 1932 и 1935гг. даже пыталась покончить жизнь самоубийством.

Когда началась Война, написала: «Если с ним что-то случится, я умру» – и вот Пришла. Пусть уже и к обрюзгшему, постаревшему. Но «счастлива, что могу быть так близко к нему», сочла для себя естественным разделить его судьбу. Тем более что в полночь, с 28 на 29 апреля, сбылась ее давняя 16-летняя мечта – она стала Женой. Осчастливленная, подписываясь в регистрационной книге, начала по привычке подписывать Ева Б.., но «Б» тотчас зачеркнула, подписав «Ева Гитлер, урожденная Браун». Просила звать ее «фрау Гитлер», празднование продолжалось всю ночь, а утром, в 4 часа, фюрер закончил диктовать свои Завещания (о которых ниже).

«Фрау» такой выпало оставаться всего 39 часов: сутки 29 апреля и полдня 30 -ого, и в 15:30, чтобы «уйти» вместе с  мужем – приняла яд. Гитлер после свершившегося вышел, в рот себе выстрелил, и в 16 часов вынесенные трупы их уже подожгли.  33-летняя жизнь верной Адольфу Евы таким образом закончилась – и как все это можно охарактеризовать? Если откреститься конкретно от личности фюрера, пойти на верность такую своему избраннику способна далеко не каждая. А Ева пошла. До самого конца. Даже ценой гибели. Что ж, такая Трагическая выпала ей Судьба…

А теперь факт второй, Завещания. Находясь в Бункере, Гитлер однозначно принял для себя решение: никуда не бежать, не скрываться, а вместе с Германией, Берлином, принимать здесь гибель. Завещаний было два – каждое в 3-х экземплярах, одно – политическое, другое – личное. И, наверное, небезынтересно, о чем они?

Ну, первое, больше в эмоциях, нежели в объективности, из двух частей. И в первой мы с удивлением узнаем, что «в течение трех десятилетий» Гитлер, оказывается «действовал исключительно исходя из любви и верности моему народу во всех своих помыслах, поступках и жизни. Это давало силу принимать наиболее трудные решения, перед которыми когда-либо оказывался простой смертный… Неправда, что я или кто-либо другой в Германии хотел войны в 1939 г., ее жаждали и спровоцировали именно те государственные деятели других стран, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в интересах евреев». А сейчас, «поскольку сил осталось слишком мало, чтобы оказать дальнейшее сопротивление вражескому наступлению в этом месте, и наше сопротивление постепенно ослабевает. Поскольку солдаты, введенные в заблуждение, испытывают недостаток инициативы, я бы хотел, оставаясь в этом городе (Берлин), разделить свою судьбу с теми миллионами других людей, кто добровольно решил поступить таким же образом». Т.е. погибнуть.

А во второй части исключил из НСДАП (Национал-социалистической немецкой рабочей партии) и снял со всех постов Германа Геринга и Генриха Гиммлера. Ибо «Геринг и Гиммлер, совершенно независимо от их предательства по отношению ко мне лично, нанесли неизмеримый ущерб стране и всей нации, ведя тайные переговоры с врагом, которые проводили без моего ведома и против моих желаний, незаконно пытались присвоить себе власть в государстве». Завещал новый состав правительства из 17 следующих лиц:  рейхспрезидент – гросс-адмирал Карл Дениц. рейхсканцлер д-р Йозеф Геббельс, министр по делам партии – Мартин Борман, еще 12 министров и 2 главнокомандующих сухопутными и  военно-воздушными силами. В заключение поблагодарил Геббельса и Бормана, призвал их не совершать самоубийства, а продолжать борьбу. И, обращаясь ко всем немцам, «я поручаю руководителям нации и тем, кто им подчиняется, тщательно соблюдать законы расы и безжалостно противостоять всемирному отравителю всех народов – международному еврейству».
А Завещание личное выглядело так.

– В связи с тем, что я не мог нести бремя супружества в годы борьбы, я решил теперь, перед концом моей земной карьеры, жениться на той, кто после долгих лет верной дружбы приехала в этот осажденный город, чтобы разделить мою судьбу. По ее собственной просьбе она умрет вместе со мной как моя жена. Смерть вознаградит нас за то, чего мы были лишены тогда, когда я нес службу на благо моего народа.
– Все, что является моей собственностью, если представляет какую-либо ценность – принадлежит Партии НСДАП; или, если она перестанет существовать, Государству. Если же и Государство будет разрушено, то дальнейшее распоряжение с моей стороны представляется необязательным.

– Произведения искусства, купленные мною, никогда не приобретались для личных целей; они покупались исключительно ради создания галереи в моем родном городе Линце на Дунае. Мое задушевнейшее желание, чтобы этот пункт моего завещания был полностью исполнен.
– Моя жена и я предпочитаем умереть, чтобы избежать позора капитуляции. Наше желание, чтобы наши тела были сожжены немедленно здесь, где я выполнял основную часть своей ежедневной работы в течение тех двенадцати лет, когда я служил своему народу.

– Своим душеприказчиком я назначаю моего самого верного партийного товарища – Мартина Бормана. Ему дается полное право принимать все решения. Ему разрешается выдать моим братьям и сестрам все то, что представляет какую–либо ценность как персональная память или, если необходимо, помочь им в поддержании скромного уровня жизни. То же надлежит сделать и в отношении матери моей жены, моих секретарей (мужчин и женщин), и всех других, кто на протяжении многих лет поддерживал меня своими трудами.

Все было подписано в 4:00 утра 29 апреля 1945г. В качестве свидетелей завещания подписями своими скрепили: д-р Йозеф Геббельс, Мартин Борман, генералы Вильгельм Бургдорф и Ганс Кребс, полковник Николаус фон Белов.

И факт третий. Вечером, уже после смерти Гитлера 30 апреля, Борман и Геббельс в Бункере провели совещание, на котором приняли решение направить в штаб Жукова на переговоры парламентера. О прекращении огня, перемирии, или даже капитуляции, но с признанием нового германского правительства. И вот к Советскому командованию, к генералу В. Чуйкову, направляется – пусть и не очень в военном плане известный, но именно генерал Г. Кребс. Но почему? А по важной причине: в 1933-1939гг. работал в немецком посольстве в Москве, в совершенстве овладел русским языком и знал многих военачальников Советского Союза, в том числе, Г. Жукова,  лично.  Как и в 1940г., уже в звании полковника, и уже первым заместителем военного атташе, в Москву, до мая 1941г., был направлен снова.

В конце марта 1945г, уже в пораженческом конце войны, был назначен главнокомандующим сухопутных войск Германии, и в ночь на 1 мая 1945 г., сразу после самоубийства Гитлера, Геббельс и Борман и приняли решение контакт с Советским командованием наладить именно через Кребса. Он прибыл, целую ночь отвечал на вопросы Чуйкова, тот созванивался с Жуковым, а тот со Сталиным. И после того, как все предлагаемые немцами условия Сталиным были отвергнуты: только безоговорочная капитуляция – и ничего иного, Кребс сказал, что самостоятельно таких решений принимать не может. В 11 часов вернулся в Бункер, Борман с Геббельсом на капитуляцию пойти не могли, в 18 вечера парламентер в штаб советского командования принес письмо об этом, после чего, в 21:30, генералы, скреплявшие подписями завещания фюрера, Ганс Кребс и Вильгельм Бургдорф выстрелами в сердце из своих револьверов с собой покончили.

И вот такого человека – нациста и генерала, обнимал, оказывается, при определенных условиях, в свое время, все-таки, И. Сталин. Могло ли такое быть? Могло, и именно так и было. Причем не одного Кребса. А обстоятельства были такими, что 13 апреля 1941г.  в Москве министром иностранных дел Иосукэ Мацуокой с Японией был подписан Пакт о ненападении [нейтралитете]. Важная эта дипломатическая победа должна была быть хорошо «отмечена», и, после подписания, в Кремле, в кабинете Молотова, было организовано грандиозное «застолье». Такое, что к концу министр еле стоял на ногах и вместе со Сталиным и Молотовым пел – неизвестно на каком языке, «Шумел камыш».

В таком непрезентабельном виде его вечером привезли на Ярославский вокзал к стоящему под парами Транссибирскому экспрессу, и тут, на перроне, на глазах иностранных дипломатов, пришедших проводить коллегу, и иностранных журналистов, свершился «спектакль одного актера». Когда до отхода оставалось всего несколько минут, неожиданно появился Сталин – хотя никого прежде лично не встречал и не провожал, и в необычайно приподнятом настроении стал расхаживать с Мацуокой под руку. Улыбался пассажирам, пожимал руки железнодорожным служащим, подошел и к иностранным послам. В том числе, и немецким: послу фон Шуленбургу и атташе Кребсу, хотя поезд при этом задерживался на час. Сначала приобнял Шуленбурга, которого уже знал: «Мы должны оставаться друзьями, вы должны сейчас сделать все, все ради этой цели». А затем, уточнив у того, что рядом германский военный атташе, обнял и Г. Кребса: «Мы останемся с вами друзьями в любом случае».

  Все это триумфально вошло в историю, а закончил «театр» Сталин тем, что вошел в роскошный вагон и в вагон-ресторан, предоставленный в распоряжение Мацуоки, где и там пожал всем руки, и Мацуоку напоследок еще раз обнял: «Вы азиат, и я азиат. А они – указал рукой на платформу, где стояли Шуленбург с Кребсом, и другие дипломаты – «европейцы». И оба «азиата» довольно рассмеялись. Так что обнимал Сталин будущего капитулянта Кребса, обнимал. И фото об этом есть. Вот такова История. Таковы интересные факты в ней.

 

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!