ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ГОСПОЖА ФЕМИДА!

dadmin Газета, Статьи из газеты №31 (2019)

Велика у общества на суды <<обида>>. Проворонили мы вас в судный час <<ликвида>>, Вот и <<мочите>> вы нас, госпожа Фемида.
В КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
190000, Санкт — Петербург, Сенатская площадь, дом 1 ЖАЛОБА
на несоответствие статьи 412.5 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой РФ 22 ноября 2001 года, одобренного Советом Федерации 5 декабря 2001 года и введенного в действие с 1 июня 2002 года Федеральным законом № 174-ФЗ от 18.12.2002 года, со всеми последующими изменениями и дополнениями – нормативного акта, оказавшегося в явном конфликте с требованиями статьи 2 Конституции Российской Федерации (« Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства»); в том числе и такими Международными правовыми актами, как Всеобщая декларация прав человека, провозглашенная Генеральной Ассамблеей ООН, в резолюции от 10 декабря 1948 года; и, в частности, ст. 6 Европейской конвенции по правам человека: « Право на справедливое судебное разбирательство»
«Общеизвестно: любая правовая конструкция, будь то брачный семейный союз либо государство в целом, базируется на законопослушании, без которого не могут действовать принимаемые властью законы. Основным инструментом формирования, обработки и сохранения всенародного законопослушания повсюду и всегда был и остается суд, обязанный не только исполнять, но и свято соблюдать Закон, без чего истинное правосудие, по сути, невозможно. Именно на Правосудие вечно уповали при разрешении возникших конфликтов, споров и общественных противоречий, поэтому значение суда при построении и жизни правового государства неуклонно возрастает, ибо ему отводится заглавная роль в завершении разногласий. Вот почему несоблюдение, а тем паче прямое неповиновение Закону самими судьями в принципе недопустимо, иначе неминуемо развалится все отстраиваемое государственное мироздание…» (Городская еженедельная газета «Новый Петербургъ», 27 июня 2002 года, Иван Правдин. «САМОСУД»).
«Тысячи лет люди спорят, каким должен быть суд, выстраивая систему справедливого правосудия» («РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА » № 124, 9 июня 2011 года, редакционная статья «НА ПРАВАХ ВЫСШЕГО СУДЬИ»; материалы подготовлены совместно с Ассоциацией юристов России).
Не будем мешать спорящим «переливать из пустого в порожнее», а спокойно поговорим о делах наших скорбных.
13-15 июля 1946 года судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе:
Председательствующего судебного заседания Абрамовой, народных заседателей Кондратьева и Калугина, с участием прокурора Потемкина, адвокатов Рождественского, Карельского и Рабинович, при секретаре Выборновой, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № СУ-225/46, по обвинению Федотова Ю.И., Гроссберг Ю.Г., Орлова Н.В., Цыганкова А.М. и Чернова С.М. в совершении преступления, предусмотренного ст.59 ч.З УК РСФСР, вынесла обвинительный приговор по уголовному делу № СУ-225 /46.
В кассационном порядке данный судебный акт обжалован не был. Осужденными, по причине отсутствия у последних даже малейших познаний в области уголовного права и процесса, а трем (вместо пяти) адвокатам «по назначению»», судя по всему, просто на просто запретили кассировать обвинительный приговор по «расстрельному делу».
Кто именно запретил? Существенного значения не имеет. Важно другое: пятерых обвиняемых незаконно лишили права на получение квалифицированной юридической помощи.
22 мая 1997 года Басманный межмуниципальный районный суд ЦАО г. Москвы в составе: председательствующего судебного заседания председателя суда судьи Фокиной Г.А., народных заседателей
Соловьевой и Ручкиной, при секретаре Королевой, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-58/97 «о выдаче дубликатов изъятых при аресте фронтовых наград, и документов на право их ношения», записал, в частности, в своем решении по делу.
«Установлено, – говорится в решении указанного выше суда, – что следственные органы и суд всего за три месяца завершили предварительное следствие и осудили Соловьева по много- эпизодному делу с пятью обвиняемыми. В связи с этим, в деле отсутствуют сведения о том, что Соловьев (Гроссберг) имеет правительственные награды, сведения об изъятии у него наград, направлении их в Президиум Верховного Совета СССР или о помещении на хранение в другое место…»
Более того, как усматривается из сообщений: а) архивариуса Московского областного суда Клюевой О.С. от 19.10.1993г.; б) директора ЦГА Московской области Наумовой Л.А от 02.12.1993г.; в) начальника отдела управления Генеральной прокуратуры РФ по обеспечению участия прокуроров в расследовании уголовных дел судами Поляковой А.И. от 28.02.2007г., «каких-либо сведений, о месте нахождения материалов уголовного дела № СУ-225/46 не имеется».
Из постановления следователя по ОВД СО по г. Красногорску при прокуратуре РФ по Московской области юриста 2 класса Уланова К.В. от 11.02.2008г. «об отказе в возбуждении уголовного дела»: «30.01.08 в СО по г.Красногорску СУ СК при прокуратуре РФ по Московской области поступило заявление Соловьева Ю.Г. о возбуждении уголовного дела по факту бесследного исчезновения из архива Московского областного суда материалов уголовного дела № СУ-225/46.
Как следует из заявления , по данному делу Соловьев Ю.Г., под фамилией Гроссберг, а также Чернов С.М., Цыганков А.М., Орлов Н.В. и Федотов Ю.И., 13-15 июля 1946 года осуждены Московским областным судом по ст.59-3 УК (и приговорены к различным срокам лишения свободы. – Ю.С.). Федотов приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Уголовное дело по обвинению данных лиц бесследно исчезло, в связи с чем заявитель считает, что оно преднамеренно уничтожено судебными и следственными органами.
В ходе проведения проверки, согласно информации председателя Московского областного суда, установлено, что при инвентаризации архива уголовных и гражданских дел Московского областного суда за период с 1920 по 1948 годы, которая проводилась с 01.08.1950г. по 10.10.1950г., впервые за все время существования Московского областного суда, обнаружено отсутствие в архиве суда материалов уголовного дела № СУ-225 за 1946 год, по обвинению Гроссберг Ю.Г. и др. по ст.59-3 УК.
В связи с отсутствием журналов о выдаче дел, а также карточек – заместителей на выдачу дел из архива суда, при проведении инвентаризации в 1950 году, комиссия, проводившая инвентаризацию, лишена возможности дать обоснование выявленной недостачи дел… В связи с давностью произошедших событий, а именно, что недостача материалов уголовного дела № СУ-225/46 выявлена в 1950 году, каких-либо иных способов, кроме предпринятых следствием, для установления истинных обстоятельств утраты уголовного дела не имеется…». Из приговора Московского областного суда от 13-15 июля 1946 года по уголовному делу № СУ-225/46 (извлечение)
ПРИГОВОР
Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 13-15 июля 1946 года судейская коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе: председательствующего Абрамовой, народных заседателей… рассмотрев в открытом судебном заседании дело по обвинению:
1. Федотова Юрия Ильича, 1925 года рождения…
2. Гроссберг Юрия Георгиевича, 1925 года рождения…
3. Орлова Николая Васильевича, 1927 года рождения…
4. Цыганкова Александра Михайловича, 1927 года рождения…
5. Чернова Сергея Мироновича, 1927 года рождения…
в преступлении, предусмотренном ст. 59-3 УК
Ознакомившись с материалами предварительного следствия, допросив подсудимых, свидетелей, гражданского истца, заслушав прения сторон и последнее слово обвиняемых, Московский областной суд по уголовно-судебной коллегии нашел установленным…»
Так, что же «нашел установленным» Московский областной суд, изложив найденное им в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора от 15.07.1946 года? А «нашел» он, что…
«В начале 1946 года Федотов и Гроссберг организовали вооруженную банду в целях нападения и ограбления граждан, будучи вооруженные пистолетами : Федотов системы «ТТ», с боевыми патронами, а Гроссберг системы «Прага», и также с боевыми патронами, впоследствии к банде примкнули обвиняемые: Орлов, Цыганков и Чернов, также в целях ограбления граждан.
Эпизод № 1. Детский сад на Калиническом валу, д.1 г. Москва
«Деятельность указанной банды началась с вооруженного налета в ночь на 1.Ш-46г.
Гроссберг и Федотов, совместно с Самсоновым, дело в отношении которого выделено в связи привлечением последнего по другому делу, на детсад, находящийся в Москве Калинический вал, д.№ 1, где банда связав сотрудницу детсада, забрав продукты и мануфактуру скрылась. Гроссберг и Федотов доставшуюся на их долю мануфактуру реализовали на рынке, а деньги вырученные от продажи обратили в свою пользу..» А отсюда спрашивается:
Вопрос первый: каким образом суду удалось установить, что налет на московский детсад был вооруженным, если в описательно – мотивировочной части приговора не указано, на основании каких именно доказательств суд пришел к такому выводу?
Вопрос второй: кто такой Самсонов (имя, отчество и прочие реквизиты); где, когда и при каких обстоятельствах состоялось его знакомство с «организаторами банды» – Федотовым и мною; и чем объясняется тот факт, что Самсонов, как возможный инициатор нападения на детсад, упоминается в указанном выше приговоре как бы между прочим? Вопрос третий: в связи с каким именно «другим делом» дело безымянного Самсонова выделено в отдельное производство и что помешало следственным органам допросить Самсонова по факту нападения на детсад, если он не находился в розыске; а заодно и провести очную ставку со мной и Федотовым?
Вопрос четвертый: кто такая «сотрудница детсада» (фамилия, имя, отчество и т. д.); что делала эта самая сотрудница в детском саде в ночь с 28.02. на 01.03.46г., если она не являлась сторожем данного учреждения?
Вопрос пятый: кем именно была «связана» безымянная сотрудница детсада: мною, Федотовым или Самсоновым; и чем вообще подтверждается факт участия моего и Федотова в нападении на детсад, если органами предварительного следствия не были выполнены такие необходимые в подобных случаях процессуальные действия, как очная ставка с «потерпевшей» и дактилоскопическая экспертиза на предмет обнаружения отпечатков пальцев на месте происшествия для дальнейшей их идентификации с отпечатками пальцев моими и Федотова?
Вопрос шестой: сколько и какой именно «мануфактуры» (в метрах, рулонах или тюках) было взято «налетчиками» в детском саду на Калиническом валу, дома 1, гор. Москвы; сколько продуктов (каких именно и на какую сумму), вместе с мануфактурой, «грабанули» в означенном детском учреждении Самсонов, Федотов и я; наконец, откуда стало известно следственным органам и суду, что я, и Федотов, доставшуюся нам «долю от ночного грабежа» реализовали на рынке (каком именно), а не отдали оптом какому – нибудь знакомому барыге?
Вопрос седьмой, почему детским садом, что на Калиническом валу, д.1 в г. Москве, в отличие от палатки № 8 Мытищинского торга, не было предъявлено как потерпевшей стороной гражданского иска виновной стороне?.. Во всяком случае, в резолютивной части приговора Московского областного суда от 13 -15.07.1946г. по уголовному делу № СУ-225/46, ни о чем подобном ничего не говорится.
Эпизод № 2. Палатка № 8 Мытищинского торга
«Они же, т.е. Гроссберг и Федотов, вооружившись пистолетом «Прага», в ночь на 27.ІІІ- 46г. напали на сторожа палатки № 8 Мытищинского торга и под угрозой принудив последнюю к молчанию, взломав окно палатки забрали находившиеся в палатке продуты на 2916р., последние продали на рынке, а деньги снова обратили в свою пользу.
Все обвиняемые виновными признали себя полностью, за исключением эпизода 27.III- 46г., по которому Гроссберг и Федотов, не отрицая по существу, утверждают, что в данном случае имела место простая кража, отрицая факт насилия над сторожем. Однако это утверждение опровергается показаниями свидетельницы Климовой, утверждавшей, что один из бандитов ударом кулака сшиб ее с ног и держал до момента окончания грабежа палатки…» Отсюда спрашивается:
Вопрос первый: кто конкретно из «бандитов» был вооружен пистолетом системы «Прага», я или Федотов, и почему именно системой «Прага», если Федотов (как это установлено судом) являлся владельцем пистолета системы «ТТ», а владельцем пистолета системы «Прага» был Орлов (примкнувший к банде, как указано в приговоре по делу № СУ-225/46, вместе с Цыганковым и Черновым, только лишь в апреле)?
Вопрос второй: из каких источников суду стало известно, что налёт на палатку № 8 Мытищинского торга, также как и на московский детский сад, был вооруженным? Не иначе, как только из материалов предварительного следствия.
Вопрос третий: а откуда тоже самое узнали следователи московской областной прокуратуры? Не иначе как только от сторожа Климовой; а она – что, разбирается в системах огнестрельного оружия…
Вопрос четвертый: если, как утверждает суд, нападавшие (т.е. я и Федотов), угрожая пистолетом, «понудили» сторожа Климову (надо полагать, пожилую женщину) «не раскрывать рта», тогда какая необходимость была в том, чтобы «сшибать» её с ног ударом кулака и держать лежащей на земле до завершения ограбления охраняемой ею палатки?
Вопрос пятый: кто именно я или Федотов «сшиб» ударом кулака сторожа Климову, и какими еще доказательствами, помимо лжесвидетельских показаний Климовой, суд располагает в подтверждение утверждаемого им, если в мотивировочной части приговора по уголовному делу № СУ-225/46 ничего не говорится ни об очных ставках с Климовой, ни о назначении по делу дактилоскопической экспертизы (как и при ограблении детского сада)?
Вопрос шестой: на основании чего суд пришел к выводу, что продукты, взятые «грабителями» (т.е. мною и Федотовым) из палатки № 8 Мытищинского торга, были проданы нами на неизвестно каком рынке, а не просто съедены?
Эпизод № 3. Деревня Михайловка, дом Мастакова- Зотовой
«И, наконец, в ночь на 6.IV- 46г. банда в полном составе, т.е. Федотов, Орлов, Гроссберг, Цыганков и Чернов, из которых Федотов был вооружен пистолетом системы «ТТ», а Орлов пистолетом «Прага» напали на дом Зотовой в дер. Михайловка причем, первым ворвался в дом путем взлома рамы Федотов, который выстрелом из пистолета убил Зотову, пытавшуюся оказать сопротивление; затем таким же путем в дом проникли Орлов и Чернов и Орлов с Федотовым под угрозой оружия потребовали от мужа убитой выдачи денег и получив таковые, Мастакова с двумя маленькими детьми заперли в подвал дома, а сами ограбив ценности на 15000р. и передав таковые Гроссберг и Цыганкову с места преступления скрылись, причем объект налета подыскал и указал Цыганков являвшийся соседом убитой Зотовой. После совершения налета банда, поделив в поезде ж.д. деньги и вещи, была задержана, при этом Гроссберг и Федотов пытаясь скрыть следы преступления, имеющееся у них оружие, выбросили Гроссберг на полотно железной дороги, а Федотов под лавку вагона, но таковое было органами милиции обнаружено…»
На этом, пожалуй, можно пока и остановиться, в целях, как говорят юристы, «экономии процессуального времени».
«Судебная практика показывает, – говорится, в частности, в постановлении № 4 Пленума Верховного Суда СССР «О судебном приговоре» от 30.06.1969г. (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума № 7 от 26.04.1984г. и № 6 от 27.07.1990г.), – что в приговорах суды не всегда дают необходимый анализ доказательств и надлежащую мотивировку своих выводов, ограничиваясь подчас механическим перенесением в приговор формулировок, изложенных в тексте обвинительного заключения. Вместо анализа доказательств суды иногда в приговоре ссылаются лишь на фамилии свидетелей и других лиц, показаниями которых, по мнению суда, подтверждается обвинение, не раскрывая содержания показаний, а доказательства, противоречащие выводам суда, часто исследованию и оценке не подвергаются…»
Сфальсифицированные органами предварительного следствия материалы уголовного дела № СУ-225/46 – один из наиболее характерных тому подтверждений, Ибо, если внимательнее присмотреться к некоторым данным биографического характера «организаторов банды» и «примкнувших к банде», то вырисовывается нечто весьма любопытное.
Например, обвиняемый Цыганков Александр Михайлович, 1927 года рождения, проживавший до ареста в деревне Михайловка, Химкинского района, Московской области, равно как и обвиняемый Чернов Сергей Миронович, 1927 года рождения, проживавший до ареста по адресу: ст. Подлипки, Сев.ж.д., ул. Вокзальная, д.18, в свое время, оба работали на одном и том же заводе №1 ЦКБ Мытищинского района, Московской области. И потому оба могли быть знакомы еще до того, как превратились в лиц «без определенного рода занятий».
Орлов Николай Васильевич, 1927 года рождения, проживавший до ареста по адресу: ст. Подлипки Сев.ж.д., ул. Ленина, д.61 кв.6 и Федотов Юрий Ильич, 1925 года рождения, проживавший до ареста по адресу: ст. Тайнинка, Сев.ж.д., ул. Комсомольская, д.11 кв.2, точно также вполне могли быть знакомы друг с другом, поскольку, как инвалиды второй группы, посещали один и тот же Мытищинский райсобес. Каким образом, и когда именно, обе эти пары нашли друг друга – не знаю, поскольку (как это видно из текстового содержания приговора от 15.07.1946г. по уголовному делу № СУ-225/46) подобного рода «пустяки» не были предметом изучения ни следствия и ни суда. Как «ненужные», хотя, по логике вещей, расклад получается занимательный.
Из письма на имя Генерального прокурора Российской Федерации А.И. Казанника в ответ на № 12/455 от 27 января 1994 года.
«… В деревне, в отличие от города, обычно всё и вся на виду. Поэтому для жителей деревни Михайловка (а значит и для Цыганкова тоже) не было секретом, что немалую долю своего семейного благополучия Мастаков – главный бухгалтер местного совхоза или колхоза (подобное ни следствие и ни суд не интересовало) и Зотова – заведующая магазином Крюковского сельпо, Химкинского РПС, нажили отнюдь не «в поте лица».
Оставшись после смерти жены вдовым, с двумя малолетними детьми на руках, Мастаков незадолго до начала войны сошелся с Зотовой. В самый канун захвата гитлеровцами данной местности, Зотова (вместе с Мастаковым), что называется, «в пожарном порядке», без особых помех, опустошили сельповский магазин, оставив лишь голые стены, Судя по всему, именно Цыганков А.М. (привлекавшийся в 1944 году к уголовной ответственности за совершения преступления, предусмотренного ст.162 п. «д» УК РСФСР – «доступная кража») и подкинул своему приятелю Чернову С.М. идею времен Великого Октября об «экспроприации экспроприаторов». А дальше – по цепочке.
С Федотовым Ю.И. мне довелось познакомиться, как говорится, «по воле случая». Если мне не изменяет память, то где- то в начале декабря 1945 года я и он ехали из Москвы в сторону Мытищ одной и той же вечерней электричкой. Я домой с работы (шофером у начальника 1-ой Типолитографии НКВМФ СССР), у которого я работал до февраля 1946 года (с марта 1946 года – Министерство), а Федотов (не помню точно с какого мероприятия) возвращался на свои квадратные метры в Тайнинке.
В ходе завязавшегося разговора (как это обычно происходит в дороге) выяснилось, что оба мы участники только что закончившейся Великой Отечественной войны, одного возраста, к тому же почти соседи. Мне выходить на ст. Лосиноостровская, а ему через две остановки (Лось, Перловка). Чтобы не разойтись «как в море корабли», обменялись адресами, так как ни у меня и ни у него не было домашнего телефона. После этого виделись мельком еще пару раз. И также в электричке. В одну из таких мимолетных встреч я и пригласил Федотова (зная, что он одинок) к себе на «свадебную церемонию» под Новый 1946 год.
Что же касается Орлова, Цыганкова и Чернова, то я их впервые увидел апрельским вечером 1946 года на платформе ж.д.ст. Лосиноостровская, куда меня привел Федотов, предложивший поучаствовать «в изъятии не благоприобретенного».
Следовательно, при таком положении вещей, несмотря на возраст, Орлова, Цыганкова и Чернова полагалось бы поменять местами с Федотовым (а уж тем более со мной). Только вот, подобное явно не устраивало ни следствие, ни суд. Так как при таком раскладе никакого «бандитизма» не получалось. Не потому ли три вышепоименованных адвоката настаивали на переквалификации содеянного с ч.З ст.59 ч. на ч.З ст.167 УК РСФСР.
Почему не устраивало?
Да, прежде всего, потому что в далеком 1938 году с подачи И.В.Сталина, в его выступлении перед членами Президиуме Верховного Совета СССР, вождь «недвусмысленно обратил внимание присутствующих на имеющий место изъян в исправительно-трудовой политике государства, угрожающий основам принудительного труда массового оттока наиболее производительной рабочей силы из лагерей, в связи с досрочным освобождением по зачетам рабочих дней, с предложением найти этому замену иными поощрительными стимулами: «Они (заключенные) уходят с работы… Освобождение этим людям, конечно, нужно, но с точки зрения государственного хозяйства это плохо… Давайте поручим НКВД придумать другие средства, которые заставили бы людей остаться на месте. Досрочное снятие судимости… Может быть их вольнонаемными считать. Это как у нас говорилось: добровольно – принудительный заем, так и здесь добровольно – принудительное оставление…» (А.В.Захарченко — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Поволжского филиала Института российской истории РАН, «Проблемы стимулирования трудовой деятельности в системе исправительно-трудовых учреждений НКВД – МВД СССР в 1930 – 1950 годы» («Вестник Удмуртского университета. История и филология. 2009. Выпуск 5).
Как именно была решена данная проблема, не столь уж важно. Гораздо важнее другое: каким образом решались в первые послевоенные годы аналогичного рода задачи, в смысле использования трудовых усилий заключенных в решении общегосударственных задач по восстановлению разрушенного войной? Об этом, как мне кажется, следовало бы поговорить более обстоятельно. Но в другое время – а, главное, в другом месте. Поскольку имеется ряд фактов, пока еще ни кем не исследованных. Хотя бы даже просто как версия. Без чего, пожалуй, трудно было бы объяснить (вопиющую, по своей откровенности) безнаказанность представителей советской Фемиды, выносящих заведомо неправосудные судебные акты.
Как говорили древние: «Все течет, все изменяется» (Геродот).
Только, вот: куда течет и что меняется»?
Из резолютивной части приговора Московского областного суда от 15 июля 1946 года по уголовному делу № СУ-255/46.
«Переходя к обсуждению вопроса меры наказания и имея в виду особую социальную опасность такого рода преступлений, каким является бандитизм, а в отношении Федотова эти действия осложнены еще произведенным им убийством Зотовой и его организующей ролью в деле создания банды, судебная коллегия в отношении Федотова считает необходимым применение высшей меры наказания – расстрела, а в отношении остальных дли
тельных сроков лишения свободы, с учетом того, что Гроссберг и Орлов являлись владельцами огнестрельного оружия, применяемого при налетах…
По изложенным основаниям и руководствуясь ст.ст.319, 320 УПК Московский Областной суд по Уголовно-судебной коллегии ПРИГОВОРИЛ:
1. Чернова Сергея Мироновича и Цыганкова Александра Михайловича по ст. 59-3 УК подвергнуть лишению свободы сроком на 8 лет каждого, без поражения прав.
2. Гроссберг Юрия Георгиевича и Орлова Николая Васильевича по ст. 59-3 УК подвергнуть лишению свободы сроком на 10 лет каждого, без поражения прав.
3. Федотова Юрия Ильича по ст.59-3 УК подвергнуть высшей мере наказания – РАССТРЕЛЯТЬ.
Взыскать за солидарной ответственностью: Федотова, Гроссберг, Орлова, Цыганкова и Чернова в пользу Мытищинского торга 2916р. (две тысячи девятьсот шестнадцать рублей) и в пользу Мастакова Алексея Ивановича 5000р. (пять тысяч руб.).
Зачесть в счет приговора предварительное заключение Гроссберг, Орлову, Цыганкову и Чернову с 5 апреля 1946г. по 15.VII – 46г.
Меру пресечения Федотову, Гроссберг, Цыганкову и Черному оставить – содержание под стражей.
Приговор может быть обжалован в Верховный суд РСФСР в течение 72 часов с момента вручения осужденным копий приговора».
Председательств. – Абрамова, н/заседатели – подписи Верно: член суда
Секретарь 15/VII- 46г., подпись
Если, как это усматривается из описательно – мотивировочной части приговора Московского областного суда от 13-15 июля 1946 года по уголовному делу № СУ-225/46): «… после совершения налета банда, поделив в поезде ж.д. деньги и вещи, была задержана» и доставлена сотрудниками утро Химкинского РОВД в местное КПЗ, то полученные, «под угрозой оружия», от Мастакова деньги, а также «ограбленные ценности на 15000р.», должны были бы в целости и сохранности оказаться в материалах уголовного дела, с последующими переписью, оценкой и передачей, вместе с «деньгами, куда либо на сохранение. Однако в резолютивной части приговора Мособлсуда напрочь отсутствует даже малейшее упоминание о каких либо деньгах и ценностях.
Более того, казалось бы уж кто – кто, а «потерпевшая сторона» должна была бы обратиться к суду с соответствующим ходатайством по части возвращения принадлежавших ей «денег и ценностей», но Мастаков даже не заикнулся об этом.
Почему?
Это, во-первых. Во-вторых: если «напавшие на дом Зотовой – Мастакова» сначала убили Зотову, а по окончании налета Мастакова «заперли в подвале дома с двумя малолетними детьми», то суд (в процессе судебного следствия) обязан был записать в описательно – мотивировочной части означенного приговора: каким именно образом «запертые в подвале» сумели выбраться из него, со всеми вытекающими последствиями для «грабителей». Но не сделал этого.
Почему?
В – третьих: если, как это усматривается из описательно – мотивировочной части указанного выше приговора Мособлсуда) «первым ворвался в дом путем взлома оконной рамы Федотов, который выстрелом из пистолета убил Зотову, пытавшуюся оказать сопротивление», то суд, в процессе судебного следствия, обязан был выяснить, как именно все это происходило, и не спровоцировала ли Зотова собственную гибель «попыткой оказать сопротивление». Но не сделал этого.
Почему?
Из постановления судьи Верховного Суда Российской Федерации Анохина А.Д. от «3» июня 2004 года об отказе в удовлетворении надзорной жалобы.
«Судья Верховного Суда Российской Федерации Анохин В.Д., изучив надзорную жалобу гр. Соловьева (Гроссберга) Ю.Г. о пересмотре приговора Московского областного суда от 15 июля 1946 года, установил:
По приговору Московского областного суда от 15 июля 1946 года ГРОССБЕРГ ЮРИЙ ИЛЬИЧ (во-первых, не Ильич, а Георгиевич – Ю.С.), 1925 года рождения уроженец с. Павловское Московской области, не судимый, осужден пост. 59-3 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы без поражения в правах.
В кассационном порядке дело не рассматривалось…
Надзорная жалоба Гроссберг (Соловьев) подлежит оставлению без удовлетворения, по следующим основаниям.
Вина Гроссберга в совершении преступления, предусмотренного ст.59-3 УК РСФСР судом установлена и подтверждается доказательствами, всесторонне полно и объективно исследованными в ходе судебного расследования в ходе судебного заседания, приведенного в приговоре.
Доводы адвокатов о переквалификации действий обвиняемых на ст. 167 ч.З УК РСФСР судом проверялись и были признаны несостоятельными, поскольку опровергались материалами дела.
Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не установлено…
На основании изложенного, руководствуясь ст. 406 УПК РФ, постановил:
Отказать в удовлетворении надзорной жалобы СОЛОВЬЕВА (ГРОССБЕРГА) ЮРИЯ ГЕОРГИЕВИЧА о пересмотре приговора Московского областного суда от 15 июля 1946 года.
Судья Верховного Суда Российской Федерации:
В.Д. Анохин
Из сообщения заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации Р.М. Смакова от 10.07.2004 № 4у03-1123. 196620, Санкт – Петербург, Павловск, Динамо,
Павловское шоссе, д.6 Соловьеву (Гроссберг) Ю.Г.
«Сообщаю, что Ваша жалоба на приговор Судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 15 июля 1946 года, согласно которому Вы осуждены по ст. 59-3 УК РСФСР на 10 лет лишения свободы без поражения прав, рассмотрена в Верховном Суде Российской Федерации.
В жалобе Вами поставлен вопрос о необходимости отмены состоявшихся судебных решений, поскольку приговор считаете незаконным, необоснованным и несправедливым.
Однако с Вашими доводами согласиться нельзя.
Виновность Гроссберга в содеянном установлена совокупностью исследованных судом доказательств: признательными показаниями осужденных, показаниями свидетеля Климовой, протоколами следственных действий, другими материалами дела. Собранным доказательствам суд в приговоре дал оценку…» Заместитель Председателя Верховного Суда Р.М.Смаков Соловьеву Ю.Г. Павловское шоссе, д.6,п.Динамо, Павловск, Санкт — Петербург, 196620 17 февраля 2010 года № 8/общ – 627 На№ 1-01/Юдн от 18.01.2010
На Ваше обращение от 18.10.2010 года за № 1-01/10дн, в котором Вы выражаете несогласие с оставлением без удовлетворения Ваших надзорных жалоб о пересмотре приговора Московского областного суда от 15 июля 1946 года, сообщаю, что Ваши надзорные жалобы рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно -процессуального закона.
В соответствии с ч. 1 ст. 412 УПК РФ внесение повторных надзорных жалоб в суд надзорной инстанции, ранее оставивший их без удовлетворения, не допускается.
Первый заместитель Председателя Верховного Суда
Российской Федерации П.П. Серков
Отсюда, вопрос: как же могло произойти, что три должностных лица Верховного Суда Российской Федерации – судьи Высшей категории не нашли оснований для пересмотра в порядке надзора явно неправосудного судебного акта, в виде обвинительного приговора судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 13 – 15 июля 1946 года по уголовному делу № СУ-225/46, откровенно проигнорировав тем самым, в частности, нижеследующее? а) Европейскую Конвенцию по правам человека (ЕКПЧ) – Конвенцию о защите прав человека и основных свобод» (г. Рим 04.11.1950; с Протоколом № 1, подписанным в Париже 20.03.1952); «Протоколом № 4 «Об обеспечении некоторых прав и свобод, помимо тех, которые были включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (подписан в г. Страсбурге 16.09.1963;
б) Постановление Пленума № 4 Верховного Суда СССР «О судебном приговоре» от 30 июня 1969 года;
Продолжение следует…

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!