«В меня вошла Россия» наделить бессмертием

dadmin Газета, Статьи из газеты №26 (2019)

Слова заголовка, и что «Россия – моя родина, принадлежит к великим и таинственным внутренним убеждениям, которыми я живу» принадлежат редкому по таланту поэту конца XIX – начала XX века. Но не русского, как это ни странно. В силу чего многие просто не поймут о ком речь, и еще больше удивятся, когда узнают, что обязан он в том Женщинам. Но именно Россией взращенным, до уровня богинь моления, поклонения его тянувшим, подтягивавшим, а он, как мог, старался, подтягивался, и именно таким, пронзительно чувствующим Поэтом в Историю и вошел. Звали его Рене Мария Рильке, а родился 4 декабря 1875г. в немецкой семье в Праге, входившей в ту пору состав Австро-Венгерской империи.
Отец Йозеф был скромным чиновником, но мать София Энтц принадлежала к обедневшему дворянскому роду с претензиями на аристократизм. Рене было 9 лет, когда она оставила мужа, которого третировала как неудачника, и уехала в Вену, чтобы приобщиться к окружению императора и крепить контакты начавшего писать стихи сына с богатыми покровителями из аристократических кругов. Так он обрел свою первую поклонницу Валерию фон Давид-Ронфельд, племянницу чешского поэта Юлиуса Цойера, на деньги которой в 1894 г. опубликовал и посвятил первый сборник «Жизнь и песни». И продолжал дальше. Богатые поклонники предоставляли кров, ибо у него фактически не было своего жилья, позволяли, отдаваясь творчеству, не приносившему серьезных доходов – вести безбедное существование.
И так в 1897г. в Жизнь его – Такого, вошла Та самая Она, ставшая Главной Вершиной и Целью. Звали ее Лу Саломе, а Родиной этой редкой красоты и высокой образованности Женщины был Санкт-Петербург. Была от рождения (1861 – 1937) Луиза дочерью русского генерала – наполовину прибалтийского немца, наполовину француза – Густава фон Саломе. Мать была из немцев датских, а окна квартиры в здании Главного штаба выходили на Дворцовую площадь. Формально русского в ней ничего не было, но за 20 лет, которые прожила в России, впитала ее Дух и стала, по сути, Русской, приверженной образа жизни столичных дворянских кругов, русской природы, климата, обычаев, нравов. С 1874 по 1878г. училась в старейшей немецкой школе Петришуле, а первая любовь 17-летней девочки – читавший лекции голландский пастор Гийо сократил «Луизу» до «Лу». Имени, которому суждено было прославиться, а сам он стал первым разбитым сердцем на его пути.
Когда отец умер, Лу в сопровождении матери, в 1880г., выехала в Швейцарию, далее, Рим, Берлин, Париж, Европа, и скоро, в силу необычности таланта, достигла уровня, что, казалось, не было ни одного сколько-нибудь известного человека среди интеллектуалов Европы, кто не был бы очарован Лу или попросту влюблен. В 1882г. она знакомится, в том числе, с Фридрихом Ницше, который старше на 17 лет, но был покорен гибкостью ее ума и невероятным обаянием, говорил, что она – самая умная из всех встреченных им людей. Дважды делает предложение, но она отказала ему, как и всем, а много позже, в 1911г., знакомится с Зигмундом Фрейдом, который считал ее лучшей ученицей, а она обожала с ними философские беседы и была на пике и острие – моды, мысли и науки.
А тогда, в 1886г., Лу познакомилась, в том числе, с университетским преподавателем восточных языков Фридрихом Карлом Андреасом. В силу угрозы, что, если она не выйдет за него замуж – он покончит с собой, ибо однажды на ее глазах даже вонзил себе нож в грудь – Лу после долгих раздумий согласилась. Но с условием – слишком она свободолюбива, что они никогда не вступят в интимные отношения. Он так желал получить ее, что на условие согласился – и их брак, вдумайтесь только (!), все 43 (до конца, до 1937г.) года был платоническим. Удивительно, правда? С официальным мужем 43 года жить платонически, а на стороне, пользуясь тяготеньем к свободе решений – как заблагорассудится. Но она всегда была одинакова: несмотря на предложения руки и сердца, от кого бы они не исходили, никогда не помышляла о разводе и всегда первая бросала мужчин, как только кто-то из «новых» хотел заполучить в жены.
Однако был у нее и дар полностью погружаться в мужчину, которого любила, разжигая в партнере некий духовный дух, и в 1897г., поскольку литературная ее деятельность уже принесла известность, разожгла «дух» и в 21-летнем Рене Марии Рильке. Ей было 36, но юный поэт увлекся этой блестящей женщиной настолько, что стал на несколько лет ее тенью, боготворил, ловил каждое слово. Как и многие другие возлюбленные Лу, жил с нею и Андреасом в их доме, посвящал ей все свои стихи, и по ее совету сменил свое «женственное» имя «Рене» на более жесткое – «Райнер». Его почерк менялся, становился практически неотличимым от ее манеры писать, и Ей он посвятил такой свой гениальный стих. «Я и слепой тебя увижу. Я и глухой тебя услышу./ Отрежь язык – я поклянусь губами, Отрежь мне руки – сердцем обниму./ Разбей мне сердце – мозг мой будет биться, навстречу милосердью твоему./ И если вдруг меня охватит пламя, И я в огне любви твоей сгорю/ Тебя в потоке крови растворю…/ В ней буду мучаться, страдать, Молиться, верить, ликовать./ И песни для тебя слагать. И гимны в честь твою писать…/ Я буду тем, кем ты меня, Увидела, нашла, взяла,/ Богиня русская моя, Душа моя, слеза моя».
Он зовет ее Русской Богиней, что неслучайно, и Она, родившаяся в России, и взявшая в ней весь свой Дух, берет его туда с собой. Первая поездка была 24 апреля – 18 июня 1899г., в Ясной Поляне их принял Л. Толстой, что произвело на Райнера неизгладимое впечатление, а посещению второму предшествовала интенсивная подготовка. Лу учила русскому языку, открывала русскую литературу, знакомила с психологизмом Достоевского и Толстого. Он, можно сказать, обрусевал, а она утешала от ночных кошмаров. С 7 мая по 22 августа 1900г. они побывали у Толстого, посетили могилу Т. Шевченко, побывали в Харькове, Воронеже, Ярославле, Саратове. Встречались с Чеховым, А. Бенуа, Репиным, Леонидом Пастернаком, который на глазах Рильке рисовал своего двухлетнего Бориса. Райнер влюбился в Россию до беспамятства, она «вошла» в него, стала «Родиной великих и таинственных внутренних убеждений, которыми жил». Ассоциировалась с понятиями «Бог», «народ», «природа», настраивала на философский лад, помогала понять великое творческое начало бытия. Он жадно впитывал русскую литературу, живопись, писал стихи о России, в том числе и на русском языке, перевел «Слово о полку Игореве», «Чайку» А. Чехова, Ф. Достоевского, многие стихи М. Лермонтова. Даже жилище свое в Германии обустроил на манер русской избы.
В 1901г. собирался в третий раз, но… Как и многие любовники Лу до него, хотел, чтобы она подала на развод и стала Женой, но Лу как всегда, когда кто-то очень уж того требовал, его оставила, и все в биографии Рильке через 4 года рушится. Удар, трагедия. Что делать? Бежать! Он едет в богемную колонию Ворпсвед под Бременом – поселившиеся там художники пытались жить в единении с природой, и знакомится со скульптором Кларой Вестгоф. Она лепит его бюст, они женятся, и в декабре 1902г. рождается дочь Рут. Переезжают в Париж, Клара рассказывает о великом скульпторе Огюсте Родене, Рильке становится его секретарем, получает возможность наблюдать и анализировать творческий процесс мастера, пишет в 1903г. о нем монографию. Размышления о Родене: «Слава, может быть, лишь усугубила его одиночество» – во многом размышления о самом себе. Распадается брак с Кларой, он признает, что одиночество – его личное состояние: «Одиночество! Зовам далеким не верь/ И крепко держи золотую дверь,/ Там, за нею, желаний ад».
Продолжает жить под Парижем в загородной мастерской Родена, но в мае 1906г. между ними разрыв, и Рильке проявляет «охоту к перемене мест». В 1909г. знакомится с княгиней Марией Турн-и-Таксис Гогенлоэ, чьим покровительством и поддержкой будет пользоваться до конца жизни, едет в Испанию, Германию, Алжир, Венецию, Швейцарию и т. д. Продолжает искать себя, лирика пропитана метафорами, символами, религиозно-философскими ассоциациями. Любимая книга – Библия, а центральная тема – человек перед лицом Бога. Бог – везде, растворен в мире, лирический герой жаждет слиться с каждой вещью, чтобы обрести Его, но слишком ничтожен и слаб, чтобы приобщиться, и потому само бытие – неодолимо трагично.
Первая мировая война ввергла в депрессию еще большую. Философия непричастности к coциальной жизни, столь ревностно им отстаиваемая, обнаружила эфемерность перед лицом страдания миллионов, он был потрясен, искал опору в этом страшном мире, несущем Смерть. Чтобы спастись, пишет Лу Саломе, и в марте 1915г. она приезжает в Мюнхен, где он тогда жил. Жил не один, с молодой художницей (обратите внимание на имя) Лулу Альбер-Лазар. Правда, и Лу Саломе в свои 53 года приехала с очередным поклонником бароном Эмилем фон Гебсаттеленом, но силы какие-то все-таки вселила, надежды дала. И он стал писать так, что стихи той поры совершили в германской литературе серьезный переворот. Из поэзии ушел «импрессионистский» культ иллюзорной эстетики и беглых впечатлений – появились прочные, «предметные» ценности, которые сам Рильке сумел высказать удивительно гармонично.
В годы послевоенные живет, в основном, в Швейцарии, в замке Мюзот, но в начале 1920-х годов обнаружилась неизлечимая болезнь – лейкемия, белокровие, что вызвало в приближении неминуемого конца соответствующие настроения. Глубинная тема – одиночество человека, его горестный удел, его бессилие в «необъятной стране жалоб»; где даже ангелы – «смертоносные птицы души». Влюбленные не могут познать всей любви, к которой стремятся. Мать, обожая ребенка, обрекает дитя на смерть уже фактом его рождения. С пронзительной болью пишет Рильке о скоротечности жизни: «Все только однажды. Однажды и больше ни разу. Мы тоже однажды…». Пишет сонет памяти дочери своих знакомых, молодой танцовщицы Веры Оукамы Кнооп, которая от той же лейкемии умерла в 19 лет.
И, наконец, на финише жизни уже его собственной, почти мистическое знакомство с еще одной Великой, рожденной Россией Мариной Цветаевой. В декабре Леонид Пастернак, живущий с семьей в Берлине, решил поздравить своего давнего знакомого с 50-летием, а Рильке в ответном письме благосклонно упоминает о творчестве его сына, со стихами которого уже знаком. Потрясенный Борис Пастернак, мечтавший о встрече со своим кумиром, пишет ему восторженное письмо, а ответ просит переслать через жившую в то время во Франции Цветаеву. Знакомство, пусть и эпистолярное, мгновенно переросло в бурный между ними роман в исполненных большого духовного накала письмах, длившийся около четырех месяцев (Хотя и со Своей Лу Саломе он все эти 24 года переписывался) Россия в Цветаевой в последний уже раз для него воскресла, в посвященной ей «Элегии» он пишет, что «Волны, Марина, мы – море! Звезды, Марина, мы – небо! Тысячу раз мы – земля, мы – весна, мы – песня… И всем нам известна эта смертельная сила: ее сокровенность и нежность, и неземной ее дар: наделять нас смертных, бессмертием».
«Наделять Бессмертием» – таким был последний Российский аккорд Райнера Мария Рильке, 29 декабря 1926 г. от белокровия он в швейцарской клинике скончался. Похоронили у стены церкви, расположенной на Замковой горе неподалеку от города Рарон. Цветаева откликнулась реквиемом «Новогоднее», а он еще при жизни выбрал надпись для своего надгробия: «Роза, о чистая двойственность чувств, каприз: быть ничьим сном под тяжестью стольких век». Прощай поэт, для которого «Россия – родина», в которого «вошла». Который так молился, поклонялся взращенным Ею Великим Женщинам. Об этом нам нужно помнить, наш Долг – «наделять Бессмертием».

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!