«ЦИРКОВАЯ ОПЕРА» В ХЕЛЬСИНКИ

admin Газета, Статьи из газеты №45 (2016)

Финская национальная опера (Театр оперы и балета в Хельсинки) в начале сезона предложила своим зрителям необыкновенный спектакль, называющийся «Цирковая опера». Нет, это не новое оперное произведение, как можно подумать, это спектакль-«коллаж», в котором его создатели (музыкальный руководитель и дирижёр Альберто Холд-Гарридо, режиссёр – Йере Эркилла) попытались совместить, казалось бы, несовместимое: такое чисто академическое искусство как опера и цирковые номера – гимнасты на канате, воздушные гимнасты, жонглёры, «медведица» (не настоящая, а артист в соответствующем костюме) и тому подобное. Получилось полнометражное представление в двух отделениях, в котором звучала оперная музыка Сергея Прокофьева, Жюля Массне, Дмитрия Шостаковича, Камиля Сен-Санса, Джоаккино Россини, Вольфганга Амадея Моцарта, Георга Фридриха Генделя, Николая Римского-Корсакова, Жоржа Бизе и других, а также «Танец с саблями» Арама Хачатуряна из балета «Гаянэ», «О, фортуна!» из «Кармины Бураны» Карла Орфа и некоторые другие произведения.

Причём, оперные арии блистательно исполнялись лучшими финскими солистами – Ханной Рантала (сопрано), Микой Похьоненом (тенор), Вилле Русаненом (баритон) и Койтом Соасеппом (бас), и часто в экстремальных для певца положениях: то вниз головой, то взбираясь по стене, как скалолазы, а Ханне Рантала выпала доля петь на качающейся платформе, подвешенной цепями к креплениям на потолке, и висевшей прямо над головами зрителей партера. В целом, это был не столько оперный спектакль, сколько именно цирковое представление. Мне, как «профессиональному любителю» оперы и балета, было несколько жаль оперное искусство, поскольку оперная музыка и известнейшие арии из знаменитых опер служили фоном для выступлений артистов цирка. Да, безусловно, эти артисты – абсолютные виртуозы в своём деле, и их мастерство и смелость были за гранью возможного, так же как и степень риска, которой они себя подвергали (например, воздушные гимнасты без страховки исполняли самые невероятные трюки под потолком сцены театра, а это примерно высота, равная семиэтажному дому). Там же, под потолком Финской национальной оперы, и тоже без страховки бегал в крутящемся колесе, как белка, ещё один трюкач-виртуоз. Причем, не только внутри колеса, но и снаружи, куда он перебирался прямо на глазах зрителей. Правда, в какой-то момент едва этот рисковый гимнаст едва не сорвался вниз, но чудом – или неистребимым желанием жить – удержался и продолжал свой умопомрачительный номер. Гимнасты на канате тоже творили чудеса гибкости, владения телом и поражали абсолютным бесстрашием (под ними, так же как и под другими гимнастами и акробатами не было ни сетки, ни батута, ни даже захудалого мата).

В спектакле участвовали в полном составе оркестр и хор Финской национальной оперы. Цирковое представление в сопровождении таких больших оркестра и хора – единственное в мире. В нём также принимали участие цирковые танцовщики (хореограф – Санна Сильвенойнен) и артисты балета Финской национальной оперы (хореограф – Вилле Валконен). Сценические костюмы оперных солистов и артистов-танцоров были очень яркие и броские. Вдоль ярусов висели гирлянды цветных лампочек, горевших всеми цветами радуги. По массовости, разноплановости, многообразию цветовой гаммы костюмов и света и взвинченно- радостной энергетике это действо напоминало праздничные представления в советские годы на сценах крупных дворцов культуры или Большого концертного зала «Октябрьский» в Ленинграде.

Коллаж, как пишут словари, отрицает понятие целого, так как он является фрагментом и состоит из фрагментов. Другие возражают, утверждая, что это искусство из несоединимых вещей делать одно целое. И именно единство противоположностей и характеризовало «Цирковую оперу». Тут и танцы, и трюки, и шутки, и репризы, и карусель на заднике, словом, всё, что обычно есть в цирке, но зачем-то перенесённое в оперный театр. Ведь оперный спектакль рассказывает историю, а здесь – только череда развлекательных номеров. Да, ещё танцевали три балетные пары, но они служили не самостоятельным объектом восхищения, а всего-навсего связующим элементом между выступлениями цирковых артистов. Видимо, создатели спектакля старались удивить зрителей сочетанием разнородных видов искусства, чтобы подчеркнуть его, искусства, эмоциональную насыщенность. И они, очевидно, достигли своего: в зале яблоку негде было упасть и публика неистово аплодировала после каждого номера, но, в основном, циркового.

Представление началось красиво и неожиданно: из оркестровой ямы появилась цирковая танцовщица с зонтиком, как Афродита – из морской пены, и мимо роскошного, тяжёлого, бардово-красного бархатного занавеса с кистями, таинственно и даже чуть эротично подсвеченного, прошла по барьерчику ямы прямиком к дирижёру, затем вынула из своей прически дирижёрскую палочку и вручила её маэстро. Но дальше на восхищение уже не хватало эмоций: было уже не до оперы и не до балета, только и думалось, как бы эти виртуозные гимнасты и акробаты не закончили свою жизнь на глазах у почтенной публики, совершив свой последний полёт – от колосников на твёрдую-претвёрдую сцену. В памяти всё время всплывал финал рассказа Дмитрия Григоровича «Гуттаперчевый мальчик». Может быть, я ничего не понимаю в искусстве цирка… Может быть. Но зато я разбираюсь в искусстве жизни. В том смысле, что сама жизнь – искусство. А у смерти искусства нет.

Людмила Лаврова

Фото предоставлено пресс-службой Финской национальной оперы

Фотографы – Хейки Туули и Вилле Варумо

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!