Такие разные сталинские лауреаты

admin Газета, Статьи из газеты №31 (2017)

Касаясь имен выдающихся советских физиков советского сталинского периода, хотелось бы упомнить только двоих из них, лауреатов Сталинских премий, имена которых в силу определенной разности в их жизнях и судьбах известны, все-таки, несколько менее, нежели, скажем, имена И. Курчатова, Ю. Харитона, А. Сахарова. И, прежде всего, что объединяет физиков-ядерщиков, близких к созданию советской атомной бомбы Льва Ландау и Бруно Понтекорво? Да именно это, правда, каждого по-своему, и объединяет, а также, наверное, не русский характер их фамилий и происхождение из еврейских семей: Льва — из российской, а Бруно — итальянской. И с него-то, родившегося в Пизе в богатой еврейской семье промышленника Массимо Понтекорво 22 августа 1913г., пожалуй, и начнем.

В 1929г. Бруно поступил на инженерный факультет Университета в Пизе, а в 1933г. закончил Римский университет по курсу физики. В 1934 г. подключился к работам группы Энрико Ферми и уже через два месяца стал соавтором открытия эффекта замедления нейтронов, практическое значение которого стало очевидно через пять лет, после открытия деления ядер урана и цепной ядерной реакции. А в 1936 г. направился во Францию в лаборатории Ирен и Фредерика Жолио-Кюри изучать ядерную изомерию.

Лев же Ландау родился 22 января 1908г. в Баку в еврейской семье инженера-нефтяника Давида Львовича Ландау. В 1922г. 14-летний одаренный Лева поступил в Бакинский университет, избрав своей специальностью физику, а в 1924 г. за особые успехи был переведен в университет уже Ленинградский. В 1927г. закончил его физико-математический факультет, стал аспирантом, а в дальнейшем сотрудником Ленинградского физико-технического института, директором которого был А. Иоффе. Публикует свои первые работы по теоретической физике и в том же 1927 г. 19-летний Ландау вносит фундаментальный вклад в квантовую теорию. Вводит понятие матрицы плотности в качестве метода для полного квантово-механического описания систем, являющихся частью более крупной системы, что стало основным в квантовой статистике.

С 1929г. по 1931г. по направлению Наркомпроса находится в научной командировке для продолжения образования в Германии, Дании, Англии и Швейцарии, где знакомится с

А. Эйнштейном, Н. Бором, В. Гейзенбергом, П. Капицей, который с 1921 г. работал в Кавендишской лаборатории. После возвращения вернулся в Ленинградский физтех, но из-за разногласий с А. Иоффе работать там не остался, а в 1932-36гг. возглавил теоретический отдел физико-технического института в Харькове. В 1934г. без защиты диссертации стал доктором физико-математических наук, а в октябре 1935г. в Харьковском университете возглавил кафедру экспериментальной физики. В 1937г. после увольнения из университета принял приглашение П. Капицы занять должность заведующего теоретическим отделом только что созданного Института физических проблем АН СССР и переехал в Москву.

И, все-таки, именно на этом этапе, в 30-е годы, сходные научно-физические пути Бруно и Льва принципиально разошлись. Понтекорво в 1939г. вступает в близкую ему по взглядам Коммунистическую партию Италии, однако в июне 1940г., после падения Парижа, как еврей, с женой, студенткой из Швеции Марианной Нордблом и двухлетним сыном, эмигрировал в США. Где стал работать в нефтяной компании в Оклахоме, изобрел и реализовал на практике геофизический метод исследования нефтяных скважин с помощью источника нейтронов, а далее, в 1943г. его пригласили в Канаду. И в англо-канадской группе ученых-атомщиков в Национальном научно-исследовательском центре в
Монреале увидел и понял всю серьезность и важность проводимых ядерных разработок, и не только, кстати, только он. Многие ученые-атомщики Запада были антифашистами по убеждениям и даже придерживались левых взглядов, открыто симпатизируя Советскому Союзу как победителю в войне с фашизмом. Понимая масштабы опасности от создания атомной бомбы, они считали, что предотвратить возможность ядерной угрозы можно лишь путем создания
баланса сил, основанном на равном доступе сторон к секретам ядерного ядра, т.е. технические секреты создания бомбы должны быть известны союзнику — СССР. Таких взглядов придерживались Ферми, Сцилард, Эйнштейн — в США, англичане Томсон, Чедвик, датчанин Бор, француз Жолио — Кюри и даже сам руководитель «Манхэттенского проекта» Роберт Оппенгеймер, жена которого была близка к коммунистической партии.

Вот почему и Понтекорво, как коммунист, принял решение предложить СССР свои услуги, о чем прямо и написал в советское посольство в Оттаве. Однако, поскольку такое послание вызвало определенные сомнения, ответа сразу он не получил, и потому принял решение доставить в посольство секретные документы и расчеты лично. Они были срочно переданы в Москву, и оттуда пришел утвердительный ответ: немедленно установить контакт с автором, получившим кодовое имя «Млад». Такой контакт был установлен, связными Понтекорво стали супруги
Морис и Лона Коэны («Луис» и «Лесли»), а сведения, поставляемые им, были исключительной важности. Достаточно сказать, что Понтекорво 4 июля 1945г., через месяц после сборки первой американской бомбы, вслед за разведчиком Фуксом, также подтвердил этот факт и дополнительно сообщил в Москву, что в ближайшее время она будет испытана. А в октябре 1945г. передал через Лону Коэн подробное описание испытанной атомной бомбы

А вот что же Лев? А Лев после заключения на 10 лет в лагеря своего отца, осужденного в 1930 г. за вредительство в нефтяной промышленности (впоследствии был освобожден), и своей долгой поездки заграницу, где сформировались его взгляды, в Харькове в 1932 г. сблизился с некоторыми антисоветски настроенными научными работниками по физике, оформившимися как контрреволюционная группа. Устраивали нелегальные собрания, вели клеветнические разговоры и осуществляли вредительские установки в работе ФТИ. А после того как они с Моисеем Корецом переехали в Москву, свою такую деятельность здесь продолжили, профессора Ю. Румера в антисоветскую организацию завербовали и в середине апреля 1938 г. к 1 мая антисоветскую листовку за подписью «Московский комитет Антифашистской рабочей партии» создали. Намеревались ее размножить и через студентов в дни первомайских торжеств среди демонстрантов распространить.

Приводить текст полностью не станем, нескольких строк для понимания ее сути вполне достаточно. «Великое дело Октябрьской революции подло предано. Сталинская клика совершила фашистский переворот. В своей бешеной ненависти к настоящему социализму Сталин сравнился с Гитлером и Муссолини. Товарищи, вступайте в Антифашистскую Рабочую Партию. Сталинский фашизм держится только на нашей неорганизованности. Пролетариат нашей страны, сбросивший власть царя и капиталистов, сумеет сбросить фашистского диктатора и его клику. Да здравствует 1 Мая — день борьбы за социализм!»
И после этого кто-то скажет, что у Сталина внутри страны реальных врагов-троцкистов не было?

Однако намерение это было раскрыто и 28 апреля Ландау, Кореца и Румера за антисоветскую агитацию арестовали. В июле Ландау начал давать показания, 3 августа подписал протокол допроса, 21 ноября ему было предъявлено обвинение по 58-й статье, 15 декабря предъявили дело, 24 января 1939г. объявили о передаче дела прокуратуре, а 25 марта передали его в Московский Военный трибунал. Однако, все-таки, несмотря на молодость, Ландау уже являлся одним из видных физиков-теоретиков, и за него попросили Н. Бор и

П. Капица, выразивший готовность взять на поруки под личное поручительство: «Ландау не будет вести какой-либо контрреволюционной деятельности против Советской власти в моем институте, и я приму все зависящие от меня меры к тому, чтобы он и вне института никакой контрреволюционной работы не вел». Просьба академика, поскольку Ландау советской науке мог быть полезен, 28 апреля 1939г. по приказанию Берии была удовлетворена, он был освобожден, а дело в отношении него прекращено. Полученного урока этой «жертве» сталинских репрессий оказалось достаточно, чтобы в дальнейшем уже успешно и плодотворно заниматься только научной деятельностью.

Как успешно продолжал заниматься ею, естественно, пока вне Советского Союза и абсолютно не для него, и Понтекорво. После испытания бомбы он продолжал жить в Канаде и в чисто научном плане в Чок-Ривере трудился над созданием и пуском большого исследовательского реактора на тяжелой воде. В 1946 г. опубликовал работу, признанную классической, в которой рассмотрел вопрос об экспериментальном обнаружении нейтрино и предложил метод его детектирования с помощью реакции превращения ядер хлора в ядра радиоактивного аргона, что стало впоследствии началом нейтринной астрономии. Но в 1948г. его перевели в Англию участвовать в британском атомном проекте в Харуэлле, он принял британское гражданство, а в 1950г. возглавил кафедру физики в Ливерпульском
университете. И все, казалось бы, идет и развивается хорошо, но вдруг обрывается, рушится, и 31 августа 1950г., прервав отпуск в Италии, Понтекорво с женой и тремя сыновьями вылетел в Стокгольм, где жили родители жены, а на следующий день через Финляндию все они прибыли в СССР. Которому Бруно, как и социалистическому строю в нем, всегда симпатизировал.

Но почему? А именно потому, что симпатизировал и, войдя в контакт с советской разведкой, передавал советским ученым секретные сведения о разработке атомного оружия. И когда после 29 августа 1949г. американцы убедились, что атомную бомбу СССР имеет, в США началась тотальная «охота на ведьм» и в июне-июле 1950г. пошли аресты многих просоветски настроенных американских сподвижников. В том числе и в отношении Понтекорво служба безопасности выявила, что у него есть несколько родственников — коммунистов, и хотя никаких свидетельств его участия в шпионаже предъявлено пока не было, в Москве им решили не рисковать, и 31 августа он со всей семьей оказался в СССР. И на этом этапе, в 50-е и далее годы, пути его и Ландау вновь сошлись и пошли слитно, и уже именно в СССР. И что особенно, при всей такой разности их объединило — это то, что они оба стали лауреатами Сталинских премий — так высоко и положительно их деятельность на благо страны оценил Иосиф Виссарионович. Только Ландау за Атомный проект стал им трижды, в 1946, 1949 и 1952гг., а Понтекорво, в том числе тоже за помощь в создании Атомной бомбы разведкой, единожды, в 1954г.

И практически их совместность заключалась в том, что Понтекорво, став Бруно Максимовичем, уже с сентября 1950г. начал работать в ядерном центре на севере Подмосковья, в будущей Дубне, где сделал блестящую карьеру в советской ядерной физике, но свое участие в атомном шпионаже всегда, везде и низменно отрицал. Он приступил к работе на самом мощном протонном ускорителе того времени, в так называемой Гидротехнической лаборатории (ГТЛ). В 1954 г. преобразованной в Институт ядерных проблем Академии наук, а с 1956 г. ставшей Лабораторией ядерных проблем в составе международного ядерного центра. В 1955г. Бруно Максимович вступил в КПСС, а в 1957г. опубликовал еще одну пионерскую работу по нейтрино, в которой первым выдвинул идею осцилляций нейтрино. И вот за все за это как основоположник физики нейтрино высоких энергий и один из основоположников нейтринной астрономии в 1958 г. был награжден первым орденом Трудового Красного Знамени и избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1962г. и вторым орденом Красного Знамени. В 1963г. получил Ленинскую премию и орден Ленина, а в 1964 г. стал действительным членом АН СССР — академиком. В 1973г. награжден вторым орденом Ленина, в 1975г. третьим орденом Красного Знамени, а в 1983г. орденом Октябрьской революции.

А Ландау же после того как был восстановлен в списке сотрудников ИФП, до самой смерти оставался его сотрудником. В 1943- 1947гг. работал еще профессором кафедры физики низких температур физического факультета МГУ, а в 1955-1968гг. профессором его кафедры квантовой теории и электродинамики. Он был выдающейся фигурой в истории советской и мировой науки, и квантовая механика, физика твердого тела, магнетизм, физика низких температур, сверхпроводимость и сверхтекучесть, физика космических лучей, астрофизика, гидродинамика, квантовая электродинамика, квантовая теория поля, физика атомного ядра и физика элементарных частиц, теория химических реакций, физика плазмы — вот далеко не полный перечень областей, фундаментальный вклад в которые он внес. И, естественно, кроме тех трех Сталинских премий, был за это в 1943г. награжден орденом «Знак Почета», а в 1945г. орденом Трудового Красного Знамени. В 1946г. избирается действительным членом Академии наук СССР и становится академиком, а в 1949г. награждается орденом Ленина. В 1954г. ему присуждается звание Героя Социалистического Труда, в 1962г. он становится Нобелевским лауреатом по физике «За пионерские работы в области теории конденсированных сред, в особенности жидкого гелия», а в 1968г. вторично награждается орденом Ленина.

А вот ушли в мир иной они тоже очень по-разному. 7 января 1962г., по дороге из Москвы в Дубну на Дмитровском шоссе, Ландау попал в автокатастрофу и в результате многочисленных переломов, кровоизлияния и травмы головы в течение 59 суток находился в коме. Спасти его удалось, но заниматься научной деятельностью он практически перестал, а

1 апреля 1968 г. в возрасте 60 лет умер. Похоронен на Новодевичьем кладбище Москвы. А Понтекорво в 1978 г. после 28 лет отсутствия посетил Италию и стал выезжать туда почти каждый год на значительно более длительные периоды. Но все эти свои последние 15 лет страдал от болезни Паркинсона и 24 сентября 1993 г., через месяц после своего 80-летия, умер. Прах Бруно Понтекорво был разделен и захоронен в Дубне и на протестантском кладбище в Риме. Так закончились столь разные, и, одновременно, одинаковые судьбы двух Сталинских лауреатов.

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!