СВЯТОЙ ГРААЛЬ: ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД НА ВИЗАНТИЮ

admin Газета, Статьи из газеты №32 (2017)

 

 

 

В этом году День ВМФ СССР (последний выходной июля) совпал с «морским» днём святцев — днем памяти св.великомученицы Марины (Маргариты) Антиохийской: 13\30 июля. Это имя, в наших святцах редкостное, упоминается еще всего единожды (день пр п.Киры и Марины Македонских 28 февраля).

Известна ЕДИНСТВЕННАЯ древнерусская церковь, освященная с этим именем: на Сарском городище возле Ростова (ныне урочище Св.Марья у с.Филиппово Ярославской обл.), где состоялась самая кровопролитная битва домонгольских времен: Липицкая 21.04.1216, — прославленная новгородскими летописцами, значимая в русской истории — как Азенкур в истории Валуа и Плантагенетов. Однако, подлинное имя за века изменилось; и с тех пор появилась еще всего одна церковь: в пос.Битца.

Но на Руси ХI – ХIII вв. это имя любили. Меж тех редких княгинь, чьи личные имена известны, его получили дочери вел.князей Киевских Владимира Мономаха и Владимира Рюриковича, удел.кнн.Юрия Туровского и Олега Курского… Последняя известна как мать свв.Василия и Константина Ярославских. Прославилась же лишь первая, сделавшаяся героиней новгородского эпоса. Но новгородцы плохо относились к Мономаху — бросившему в темницу сотского Ставра, но побежденному, — ежели поверить эпосу, — женою того Василисою Микулишной: нокаутировавшей Владимировых бойцов, восторжествовавшей над княжескими стрелкАми и, обыграв князя в шахматы — освободившей мужа… И обитательница Игнатьевской улицы Киева, анахронистически привязываемая к веку Владимира Ярилы (Красна Солнышка), предстала в эпосе Мариной Игнатьевной: супротивницей Добрыни, колдуньей и дамой свободного поведения, любовницей поганого Змиевича.

Однако летописный некролог открывает, что Марина Владимировна почиталась в лике благоверных княгинь! Лишь церковники эпохи золотоордынской иудоэллинизации Московии – русской т.наз. «святости», войны, объявленной латинским «лыцарям» — истирали ее имя из святцев, сокрыв величайшую тайну Русского Средневековья.

 

Роман Жданович


Под летом 6654-м Лаврентьевский список суздальской летописи сообщает (речь о событиях в Киеве): «…Тое же зимы преставися благоверная княгини Марица, дщи Володимеря, (месяца того же въ 20 день, в неделю, а) в понедельник положена бысть въ гробъ въ своей церкви, въ ней же и пострижеся» [ПСРЛ, т. 1, с.315]. Перед этим летопись сообщила, как завладевший Киевом, пленив вел.кн.Игоря Ольговича, Изяслав Мстиславич — племянник Марины послал дружину в Туров, где княжил ее брат Вячеслав, на тот момент старший из Мономаховичей, и арестовал его тиунов, приведя в оковах, а у самого князя экспроприировал некие «уроды» (красОты). Слова новеллы, взятые в скобки, мних Лаврентий в 1377 г. выделял киноварью! Правда, где была киевская Маринина церковь, мы не знаем. Владимирский Летописец – летопись князей Стародубских, потомков Ивана Всеволодовича, правнука Мономаха, уточняет дату и полное имя: «…княгини Марина, дщи Володимерова, месяца генваря въ 20 день» [там же, т. 30, с.63]. А в Никоновской и Лицевой летописях мы обнаружим и дату ее празднования: 30 апреля. Возле этой даты, после разгрома на Липице, пред ростовской ратью Константина Всеволодовича и новгородской Мстислава Удатного капитулировали Владимир (27.04) и Переславль (03.05) Залесские – столицы Юрия и Ярослава Всеволодовичей, отдавших великокняжеский венец Константину. Вероятно, победа связывалась с помощью св.Марины. Никоновская летопись — хотя велась в царствование Ивана Грозного, потомка Ярослава Всеволодовича, числила его брата Константина законным наследником, и она возвращала историографии имя Марины Владимировны.

 

Но не все так чтили ее. В 1185 г. у вел.кн.Всеволода Юрьевича рождается долгожданный сын-первенец, получивший имперское имя Константин, прежде Рюриковичами не использовавшееся. Тогда, видимо, в столице домена потомков Юрия Долгорукого — Переяславе Русском (ныне Хмельницкий) учреждается новая общерусская летопись, должная отразить царствование Юрьевичей. Она известна как из цитат, так и из черновика, продолжавшего копироваться, сохранившегося в списке 1490-х гг. [там же, т. 42]. Хронисты соединяли новеллы летописей новгородской — оставшейся от Мстислава Великого, брата Марины, и среднерусской, близкой Лаврентьевской, сугубо интересуясь делами Новгородского княжества и Киевской митрополии. Но киевского некролога Марины в ней нет. Не вошел он и в Московскую великокняжескую летопись, располагавшую полнейшими генеалогическими материалами.

 

Суздальские летописи, в отличье от новгородских, повествуя о Липицкой битве, не упоминают ее ориентир. В московское летописание его вносят средневековые компиляции: «Летописец 72 язык» и «Свод 1518 года». И, что интересно, они исказили имя святой, патронировавшей церкви, именуя церковью св.Марьи. Речь не о Приснодеве: в древности Богородицу, и только Ее, именовали с полным окончанием <Марi(i-a)>, а Марьями были обыкновенные жены и девицы.

 

В Никоновской летописи 1520-х и Ростовском Своде начала 1530-х годов — Свод 1518 г. дополнялся по новгородским летописям. Но искажение в эпоху Василия III, князя-полугрека, остается в неприкосновенности. Напротив, когда редактор великокняжеской московской летописи 1500-х гг., бежавший из столицы в середине правления Василия (вероятно, потрудившись в эмиграции над Ростовским сводом), после воцарения Ивана IV возвратился в Москву, он включил в Московский Свод в статье 1216 г. необходимую правку [ПСРЛ, т. 25, с.112 (см. Предисловие, филиграни)].

 

Чем были вызваны гонения «наших» византийских клерикалов (и подчинявшихся им династов) на имя? Табу «шибко православных» летописцев приоткрыли берестяные грамоты. Новгородцы, а с ними и князья дома Игоря I Рюриковича, очень любили западнославянское теофорное имя Морена: в честь богини обольщения, чувственного влечения, похоти — «зла» в христианском понимании. Если вас это шокирует, напоминаем, что в пьесе С.А.Гедеонова (либретто оперы-балета «Млада») плотская ее ипостась зовется Святохной, СВЯТО-славой. А борются с богиней, ведущей к герою страстную героиню, призраки: ТЕНИ древних князей и 1-й подруги, вышедшие из Ада… Здесь корень тот же, что в словах моръ, море, марево, (су)мъракъ, смърть. Язычники — ценили роковых женщин и страстные переживания!

 

Личность княжны Марины гневила «новых евреев» — грекохристианских иерархов не менее имени. При Киевском дворе жил цесаревич Леон — сын низвергнутого и ослепленного императора Романа Диогена, по византийской «историографии», якобы, погибший в бою с тюрками в 1087 году. Русскоязычной историографией он тоже числится самозванцем, сообразно идеологии нашего «византийского» царства, унаследовавшего ненависть греков к славянским странам. Но в дореволюционной литературе не ставилось вопроса о его «незаконности» [Соловьев, 1960, кн. 1-я, с.407; Нечволодов, 1991, т. 2, с.65]! Русские источники надежней, нежели путаные показания частной биографической хроники принцессы Анны Комнины «Алексиада» — принимаемой днесь на веру, лишь за нерусское происхождение…

 

«Безвестный бродяга», — или же скрывающийся от наемных убийц законный престолонаследник, — Леон Девгеньевич получил в жены Марину; согласно Татищеву, брак заключался в 1104 г. в Царьграде. С воцарением Владимира Мономаха — в 1115 г. русские полки повели Леона на Царьград. Царица Марина Владимировна и воевода Иван Войтишич отплыли из Киева в последний русский морской поход на греков.

 

На сторону царицы Марицы уже перешли несколько дунайских городов, населенных болгарами, врагами греков. Казалось, дни узурпаторов-Комнинов сочтены. Но 15 августа Девгеньевич был убит ассасинами — исмаилитами, подосланными Старцем Горы, вошедшим в соглашение с византийским кесарем. У вдовствующей царицы оставался сын: царевич Василько Маринич. И подкрепления на Дунай повел уд.кн.Вячеслав Туровский — брат Марины, с воеводой Фомой Ратиборовичем. Но Доростол, потерявший градоначальника, к этому времени оказался уже занят греками. И, опустошив Фракию (где, в помять о Мономаховне, одна из рек зовется Марицей), 900 лет назад князь, согласно Воскресенской летописи, заключил мир с присланным из Царьграда посланником митр.Неофитом Эфесским. Митрополит передает для Вел.князя всея Руси знаменитые «Мономаховы дары» — те дары от Алексея Комнина, что в эпическом «Слове о погибели Русской земли» (1237 г.) приписаны его более знаменитому потомку Мануилу Комнину, персонажу Сказаний об Индийском царстве.

 

Среди них была и знаменитая сердоликовая чаша («крабица») — в I в. до н.э. принадлежавшая имп.Августу (у коего интеллигенция Средиземноморья ожидала рождения наследника, должного стать Спасителем Человечества, одолеющим Смерть), — и в которую в 33 г. от Р.Х. была Иосифом Аримафейским собрана Кровь Спасителя [Нечволодов, т. 2, с.66].

 

Почему об этом «не принято» говорить? Сейчас, когда рабиновичи дружно надели кресты и рясы, об этом забывается, но в прошлом веке госидеология была воинствующе-антицаристской и христоборческой. Потому, каких либо упоминаний о святости Русской династии (Рюриковичей), о ее регалиях, кроме трафаретной клеветы (обвинений в «фальсификации»), не полагалось. Даже ныне, некий А.Ю.Карлов в образовательном(!) журнале «Слово» так, с позволения сказать, разухабисто «комментирует» публикацию Послания митр.Спиридона-Саввы, коим упомянуты эти дары (и от которого эта ошибка пошла: императором вместо Алексея Комнина был назван Константин Мономах, а новгородские реликвии – привезенные Владимиром Ярославичем, спутаны с московскими, добытыми Мономахом): «…Легендарность этих сюжетов не вызывает сомнений, хотя бы потому, что император Константин Мономах умер, когда князю Владимиру Всеволодовичу было всего два года, и, следовательно, они никак не могли воевать друг с другом и обмениваться дарами. Что же касается царских регалий, которые названы в памятниках Мономахова Цикла, — а это, помимо царского венца, крест, сердоликовая «крабица», ожерелье (бармы) и др. — то все они известны по завещаниям московских великих князей с XIV в.» [http://www.portal-slovo.ru/history/35623.php].

 

Рихард Вагнер – гений и пророк Европейского Модерна, посмертно размазанный по асфальту катком Совдепии, ненавистен местечковой российской интеллигенции, светской и клерикальной, К. де Труа и В. ф.Эшенбах и вовсе остаются не издаваемыми. Поэтому, даже вопроса обычно не ставится: где происходит действие знаменитейших в прошлом (до уничтожения СС и наступления Эры антифашизма) романа и оперы? Но Д.Н.Зенин, в статье «Корона Империи», на него отвечает: «…Загадки вообще никакой нет. Terra (лат.) — земля, selva — лес, mond (mund) — гора, возвышенность. Владимиро-Суздальскую землю уже в середине XII в. все — и простолюдины, и знать называли Земля Залесская. Мунд = Мондсельваш = матушка Москва». Добавим, что горы не столь уж чуждый нашей земле ландшафт. Не прогулявшие уроки географии учили, что в самом центре ее древней части находятся Валдайская, Смоленская, Московская возвышенности, где от горки с отметкой 341 м рождается река Тверца, приток Волги, с отметкой 319 м – Днепр Словутич, а возле отметки 282 м под Вязьмой — Москва (Угра). По устоявшейся шкале холмы и высоты более 200 м являются горами.

 

Пресс-секретарь ВКС продолжает: «Стояла она, родименькая, на холме, поросшем лесом, и вокруг нее леса были, самые что ни на есть дремучие и дикие. Такие непроходимые, что самый верный путь был вдоль по матушке Москве-реке. Старая же Москва стояла именно на острове: река Москва, река Неглинка, болота. Изначальная форма треугольника по сей день сохранилась за Московским Кремлем. Первое посещение Мундсельваша Парцифалем блестяще описано в 1170 — 1220 гг. (время создания «Парцифаля» 1198 – 1210). Подчеркнем, герой пробирается сквозь засыпанные снегом хвойные леса, выходит на берег реки, где его подбирает таинственный король-рыбак. Вместе на ладье они добираются до Мундсельваша, где в торжественные дни выносят для показа Грааль. Немецкий ученый-мистик Отто Ран упорно идентифицировал Мундсельваш с Монсегюром, а Терра де Сельваш с Лангедоком. …Не растут ели в Лангедоке, глубокий снег на юге Франции если выпадет, то долго не лежит, тает. Вблизи Монсегюра нет судоходных рек. Ближайшее озеро в дне пути. Другое дело — Москва. …Герои рыцарских преданий и романов добираются до Грааля от Бретани несколько месяцев, а то и лет. Тогда как от Бретани до Лангедока всего за несколько дней можно доползти по-пластунски. …Самое же удивительное в том, что артуровский цикл не миновал Московской губернии, где, по сей день, существует деревня Мерлино».

 

Предугадываем вопрос: А куда делись реликвии? Рассказывая о судьбе корон кесаря Константина, Гогенштауфенов и Иерусалимского королевства — на март 1282 года (дата Сицилийской вечери) находившихся в руках герцогов Анжуйских и, со спасавшимся от рук мафии братом герцога Карла, попавших к Даниилу Московскому, Д.Н.Зенин ответил и на него: «Корону Священной Римской империи Германской нации на имперском съезде в Слуцке в 1435 году, Василий II как совершенно бесполезную и ненужную, подарил Сигизмунду Люксембургскому, королю Венгрии, избранному императором, и она навсегда осталась за Габсбургами. Короны святого Константина и Иерусалимского королевства находились в Москве до 1610 года включительно. Царь Василий Шуйский, не уверенный что ему удастся удержаться на царстве, на всякий случай отправил короны и ряд других священных реликвий и регалий под охраной полководца Якова Пунтуса Делагарди королю Швеции Карлу Вазе на длительное хранение до востребования. Скорее всего, корона Святого Константина и Иерусалимская по сей день в ожидании своего часа находятся в гохране Швеции»…

 

Роман Жданович

 

P.S. Подробное изложение этого исследования, возможно, появится в «Минутах Века».

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!