«Свидомости» Никиты Сергеевича

dadmin Газета, Статьи из газеты №11 (2019)

Круглые даты, юбилеи исторически значимых, памятных людей принято как-то отмечать, вспоминать, как правило, позитивно, часто с благодарностью. Не будем делать исключение, и тоже вспомним и родившегося 125 лет назад, 15 апреля 1894г. в селе Калиновка мальчика Никитку, ставшего потом хорошо всем известным Никитой Сергеевичем. Но только с каким знаком. Вспоминают или иронически – неадекватный «кукурузник». Или, что значительно чаще, как нанесшего стране колоссальный вред.

Вспоминать все неадекватности вреда его займет много места, вспомнит только две, далеко не самые значимые и потому совсем неизвестные. Но связанные с Украиной, тема которой сейчас очень близка, и «свидомый» (свидомость – повышенная сознательность) персонаж их, хотя  Никита Сергеевич Хрущев национально-свидомым украинцем полностью не был – соответствующе характеризующие. С 1938 по 1949г. был I секретарем ЦК КПУ, с 1938 по 1947г. еще и I секретарем Киевского обкома, почему к Украине тяготел сильно, хотел всегда ее как-то особо приподнять, отличить. Что, возможно, разжиганию так «проснувшейся» там сейчас национальной исключительности тоже способствовало, и два примера как он это делал, старался делать, «свидомостями» его характерными, приведем.

«Свидомость 1». Когда освобождение территории УССР двигалось к завершению (закончилось 28 октября 1944г.), в «свидомую» голову Н. Хрущева пришла мысль выпустить именно по этому поводу медаль. Не за освобождение Советской Родины, а за освобождение именно его, Никиты Сергеевича, Украины. Он приказал отлить в металле несколько опытных образцов и повез их показывать на утверждение Верховному. Сталин посмотрел и решительно сразу обрезал: «Сегодня Украина хочет «свою» медаль. Завтра Белоруссия захочет, Молдова, Прибалтика. А как же Россия? Да и народ может подумать, какие же мы руководители?» Знаки медали «За освобождение Украины» были немедленно уничтожены и сохранились только рисунки, и при жизни Сталина не появилась и медаль «За оборону Киева». Она была учреждена только в годы наивысшего расцвета Никиты Сергеевича, 21 июня 1961г., когда он пообещал советскому народу, что нынешнее поколение к 1980г. будет жить при коммунизме.

«Свидомость 2».  Тема это более сложная и деликатная, и она в том, что в те же годы его наивысшего расцвета, в 1962г., вышел еще и фильм о героизме киевских футболистов- динамовцев «Третий тайм», который имел огромный успех. Да и как не иметь, если изможденные военнопленные Красной армии не сломались, не прогнулись под оккупантами, а, проявив волю и величие духа, под угрозой в случае выигрыша быть расстрелянными, а в случае победы немцев им обещалась свобода – лучшую команду врагов «Люфтваффе» на глазах их начальства и своих преданных болельщиков побеждают! Причем и играли они на стадионе, который уже с 1944г. стал носить гордое имя «Республиканский стадион им. Хрущева».

А теперь все это подведем к истине. Начиная с того, что снимался фильм в годы именно наивысшего расцвета Никиты Сергеевича, когда ему очень многие старались угодить. Старался угодить и молодой кинорежиссер Евгений Карелов, нашедший на киностудии им. Довженко так нужный ему для этого сценарий о «матче смерти», прошедшем в оккупированной столице УССР 9 августа 1942г. Сценарий того самого Александра Борщаговского, который в рамках борьбы против «буржуазного космополитизма» в 1949г. был уволен с работы и лишен возможности печататься, а 5 октября 1993г. оказался в числе подписантов «Письма 42-х» представителей либеральной общественности Ельцину. С благодарностью, что защитил их от «взявшихся за оружие фашистов», и требованием запретить все коммунистические и националистические партии и ликвидировать Советскую власть во всех ее формах. К 20-летию «того матча» «Третий тайм» вышел на экраны и Никита Сергеевич его Украиной и ее футбольными хлопцами-героями был очень доволен.

Только вот ничего подобного в реальной жизни, кроме счета 5:3, абсолютно не было, а наиболее достоверно  то, что поскольку «Динамо» – это НКВД, то 5 человек из этой структуры: член ВКП (б), майор Николай Коротких и наиболее идеологически стойкие: вратари Николай Трусевич и Алексей Клименко, Иван Кузьменко и Александр Ткаченко получили задание из города, если уж так получится, не уходить, а куда-то внедриться (остальные динамовцы Киев покинули). Причем Ткаченко по подбору и подготовке к забросу за линию фронта агентов смог даже внедрился в абвер, а остальные для прояснения с ними в оккупированном Киеве ситуации были на некоторое время пленены. Но, после того как подписали расписки о лояльности немецким властям, их отпустили, зарегистрировали, а Ткаченко на проживание даже пристроил их в дом, где жили немцы абвера. И тут еще Трусевича, продававшего на Галицком базаре самодельные зажигалки, встретил знавший его как вратаря директор хлебозавода № 1 И. Кордич и предложил пойти к нему на завод рабочим.

Трусевич согласился, а затем с его помощью на завод попали и другие хорошо ему знакомые футболисты. Естественно, Клименко и Кузьменко и их оставшийся одноклубник Павел Комаров. Игравший за одесский «Спартак» Макар Гончаренко. За киевский «Желдор» (железная дорога) Владимир Балакин и за Рот-Фронт Федор Тютчев. А также занимавшиеся тренерской работой Михаил Путистин и Михаил Свиридовский.

В результате на хлебозаводе их оказалось 9 и по инициативе Кордича 27 мая 1942 г. в городскую управу поступило предложение зарегистрировать добровольную футбольную команду завода – «Старт». Но 9 – не 11, и без запасных это не команда, и потому вскоре к ним в «Старт» присоединились еще повар в столовой горуправы Н. Коротких, игравшие прежде за Рот-Фронт: служащий в абвере А. Ткаченко и в охране горуправы Юрий Чернега, служившие в полиции: игравший за Рот-Фронт Лев Гундарев и Георгий Тимофеев и игроки «Желдора» Василий Сухарев и Михаил Мельник. Всего в «Старте» их оказалось 16 человек, а, кроме них, из оставшихся в городе лояльных немецким властям футболистов более низкого класса, работавших служащими органов власти или рабочими киевских фабрик, были образованы еще команды «Рух» и «Спорт». И все это свидетельствует, что в оккупированном Киеве все эти советские футболисты по разным причинам остались, легализовались, получили документы, стали работать, а в свободное время еще и играть в футбол с оккупантами. Причем, играя, получали бронь от угона в Германию и увеличенную гарантированную, для поддержания формы пайку.

Весной 1942г. немцы вообще возжелали в Киеве наладить «нормальную мирную жизнь» и возобновили работу кинотеатры, опера, ботанический сад, бани. Был культивирован, естественно, и футбол; оккупанты создали и свои команды, и с июня, фактически, началось первенство оккупированного Киева по футболу с расклеенными по всему городу афишами с перечнем играющих футболистов. Каждый играл с каждым на стадионе Дворца спорта (будущий Республиканский им. Хрущева), народ тысячами шел туда посмотреть, поболеть, платил по 5 карбованцев за билеты, и иногда на память даже делались групповые фото с радостными лицами. И вот все игры «Старта» в этом первенстве. 7 июня «Старт» – «Рух» – 7:2. 21 июня «Старт» – сборная венгерского гарнизона – 6:2. 28 июня «Старт» – сборная артиллерийской части (Германия) – 7:1. 5 июля «Старт» – «Спорт» – 8:2. 17 июля «Старт» – воинская команда «RSG» (сборная железной дороги, Германия) – 6:0. 19 июля «Старт» – «MSG. Wal.» (венгерская часть) – 5:1. 26 июля «Старт» – «GK SZERO» (сборная венгерских частей) – 3:2. 6 августа «Старт» – «Flakelf» (сборная зенитчиков «11 зениток», а также летчики и механики) – 5:1. «Flakelf» – это то самое, вошедшее в сценарий и фильм «Люфтваффе» (ВВС вермахта), и это была первая с ними игра, после чего и у них, и у «Руха» появилось желание сыграть матчи-реванши, и эти игры были назначены: с немцами на 9 августа, а с «руховцами» – на 16-е. Немцы команду усилили, но все равно проиграли 3:5, после чего на память о матче все вместе сфотографировались, а хлопцы в раздевалке еще и отметили победу горилкой с закуской. А 16-ого проиграл с разгромным счетом и «Рух» – 0:8, и на этом первенство с общим счетом всех 10 победных матчей «Старта» 60:14 как бы закончилось.

Но после этого судьбы всех его 16 игроков складываться стали совершенно по-разному. Почему и как? А потому, что после так разгромно «Рухом» проигранной игры, когда «выяснение отношений» началось еще на поле, его капитан Георгий Швецов, чтобы устранить таких своих конкурентов, заявился в полицию и донес, что основа «Старта» – это «динамовцы» с хлебозавода (хотя их там всего 3), а «Динамо» – это НКВД. Что для немцев, как минимум, не лояльно, а, как максимум, и опасно. После чего те скоренько по довоенным афишам проверили, кто играл за «Динамо», и уже через день, 18 августа, все 9 «хлебозаводовцев»: Н. Трусевич, А. Клименко, И. Кузьменко, М. Путистин, Ф. Тютчев, М. Гончаренко, М. Свиридовский, В. Балакин и П. Комаров были арестованы прямо на рабочем месте, когда грузили муку.

И что, их сразу повели расстреливать за «матч смерти», которого не было? Да нет, просто стали разбираться: кто есть кто, и, разобравшись, что Балакин (умер в 1992) – это «Желдор», через 3 дня выпустили. Двух других желдоровцев: В. Сухарева и М. Мельника не брали вообще, а вот с остальными «разбирательство» продолжилось, поскольку на него наложились еще и 2 очень серьезных обстоятельства. Во-первых, попал под подозрение А. Ткаченко, его для выяснения тоже задержали, но он решает бежать, и 8 сентября при попытке к бегству был застрелен, что вызвало подозрения еще большие. А во-вторых, на Н. Коротких, убоявшись, что немцы узнают все сами (а до войны его как «динамовца» и сотрудника НКВД знали многие) и за недонесение арестуют, «накапала» родная сестра. 6 сентября Николая арестовали и в гестапо замучили, после чего тучи над остальными арестованными с «хлебозавода» сгустились. Но, поскольку явных улик, что они агенты НКВД, против них не было, в сентябре их перевели в Сырецкий концентрационный лагерь, пока не «разберутся». М. Путистин работал там электромонтером, Ф. Тютчев и П. Комаров – его помощниками. М. Свиридовский и М. Гончаренко сапожничали в мастерской, а друзья Н. Трусевич, И. Кузьменко и А. Клименко были в выездной бригаде.

А что до остальных участников того «матча смерти» 5:3, но не динамовцев, то железнодорожники М. Мельник, В. Сухарев и В. Балакин под никакие подозрения не попадали вообще, Г. Тимофеев и Л. Гундарев продолжали служить в полиции, а Ю. Чернега – в охране горуправы. А ведь в матче-то они ведь тоже играли, и, значит, причина трагического, пусть во многом и случайного, конца трех друзей- динамовцев вовсе не в этом, а в чем? А в том, что 23-24 февраля 1943г. произошли события, вызвавшие неожиданные обострения. И, во-первых, по одной из версий, бригада рабочих, куда попали и Трусевич, Кузьменко и Клименко, 23 февраля копала траншею. Родственники узнали об этом, приготовили свертки с едой и положили невдалеке от места, где они это делали. Но тут, как назло, с овчаркой на поводке появился начальник концлагеря Пауль Радомски, и его собака, унюхав съестное, пакеты эти стала рвать и теребить.

Заключенные тогда лопатами  стали ее отгонять, на одного из них она набросилась, и он ее грохнул. Радомски воспринял все как покушение на него самого, поднял тревогу, прибежала охрана, всех вернули в лагерь, уложили на землю лицом вниз и каждого «третьего» приняли решение расстрелять. Кузьменко и Клименко погибли, Трусевич в роковые «третьи» не попал, а просто приподнялся на локте посмотреть, не миновала ли беда – и получил пулю в затылок. А по версии другой показательный расстрел каждого «третьего» был 24 февраля за поджог, осуществленный на Киевском заводе «Слава» 23 февраля 1943 г. в день Красной армии подпольщиками. Оккупанты после таких диверсий всегда проводили показательные расстрелы, в основном среди узников концлагеря, и тройке динамовских футболистов не повезло, что на следующий день, 24 февраля, именно они и оказались в строю «третьими»

А судьба остальных – никак не участников «матча смерти», а просто игроков «Старта» – такова. Те, кто еще оставался в лагере, приняли решение осенью с работ бежать: в сентябре 1943г. Тютчев (умер в 1959), Свиридовский (умер в 1973) и Гончаренко (умер в 1997), а в октябре – Путистин (умер в 1981). Павел Комаров вместе с немцами ушел, поработал в КБ у Мессершмитта, а потом перебрался в Канаду, где в 70-е годы и умер. Ну а те, кто оставался в Киеве, когда «наши» уже пришли, подверглись, естественно, фильтрации соответствующих советских органов на предмет того: почему они, будучи военнообязанными, не ушли из Киева вместе с частями Красной армии, и почему, оставшись в городе, стали сотрудничать с оккупантами? На некоторое время, поэтому в лагерях, уже советских, оказались Ю. Чернега (умер в 1947), В. Сухарев и М. Мельник (умерли в 60-е), ну а уж полицаи Г. Тимофеев (умер в 1967) и Л. Гундарев (умер в 1994) «посидели», соответственно, 10 и 5 лет.

Ну а Никита Сергеевич «свидомость» свою по отношению к ним в сентябре 1964г. решил

показать тем, что Указом Президиума Верховного Совета СССР медалью «За отвагу» посмертно наградили футболистов-участников того «матча», которого не было: Н. Трусевича, А. Клименко, И. Кузьменко и Н. Коротких. И если по отношению к ним, как уполномоченным НКВД, но никак не участникам «матча» – это, наверное, справедливо и потому им вечная память, то вот по «заслуженности» награждения остальных оставшихся в живых участников тех событий: В. Балакина, М. Гончаренко, М. Мельника, М. Путистина, М. Свиридовского  и В. Сухарева медалью «За боевые заслуги» возникают вопросы: а за «заслуги», собственно, какие? Что немцев 5:3 обыграли, а потом с ними сфотографировались? Почему и Путистин от этой награды даже отказался. Вот такова вся правда о «матче», которого не было, и о «свидомостях» Никиты Сергеевича, которых у него предостаточно.

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!