Судьба Белых

dadmin Газета, Статьи из газеты №39 (2019)

Август 1917 –  ноябрь 1920                                                         

Вспоминая события Революционной давности, просто нельзя не вспомнить о Белом Движении. Точнее, его Судьбе. Предтечей создания которого послужило еще «реформирование» Армии после Февральской революции, когда было упразднено единоначалие, солдаты перестали подчиняться офицерам, и это привело к анархии. Офицеры оказались совершенно бесправны, и надежда была только на пользовавшегося широкой известностью генерала Лавра Корнилова. Был за сильную Россию, армию, против безответственной политической демагогии и за продолжение войны до победного конца. 25-30 августа 1917, с подачи А. Керенского, он предпринял мятеж, но тот его предал, объявил изменником, и все его сторонники – генералы, и он сам, оказались в тюрьме г. Быхова.

Простить Керенскому предательство не могли, но поскольку он был у власти – армию «против» него придется собирать из добровольцев. Но «за что»? Присягали «царю и Отечеству», в подавляющем большинстве были монархистами по мировоззрению, но «царя-то» уже нет, любая апелляция к Романовым станет худшей антирекламой. Что до республиканской формы правления – ее дискредитировал Керенский, «керенщина» стала определением хаоса и безвластия. И потому – Конституционная монархия, с лозунгом Белой Идеи: «Великая, Единая и Неделимая Россия». Которую, как будущую форму правления, рассмотрит и примет Учредительное собрание.

Однако свершился Октябрь, к власти пришли большевики, и «быховским сидельцам» ничего просто не оставалось – если бы революционные солдаты узнали, а высший состав они ненавидели, то мгновенно бы растерзали – как инкогнито, под чужими фамилиями и в чужом обличье, пробираться на Дон. Там казачество, которое всегда было верной опорой царского строя, а после февраля 1917 последовательно выступало наиболее консервативной силой общества. Надеялись, что станет основой будущей армии, тем более что обещал это еще в сентябре 1917 Атаман Всевеликого войска Донского Алексей Каледин.

И началом своей борьбы считают 15 ноября 1917, когда приехавший в г. Новочеркасск – столицу Войска, генерал Михаил Алексеев обнародовал воззвание, призвал офицеров, не признающих Советскую власть, пробираться к нему. На первых порах их, а также юнкеров, студентов, гимназистов, мечтавших о подвигах во имя спасения России – собралось несколько десятков. Денежного содержания не было, а многочисленной организация не становилась: пути на Дон к тому времени перекрывались, а двигаться по тем дорогам, что оставались свободными, становилось опасным, так как за офицерами «начали охоту». Боевое крещение «алексеевцы» приняли в ходе ноябрьских боев в Ростове, когда большевики попытались поднять там восстание, а после того как приехал Корнилов, 26 декабря 1917 стали официально Добровольческой Армией. Добровольческой, ибо не было в тот момент людей, служивших по принуждению.

Верховный руководитель – Алексеев, командующий – Корнилов, центр дислокации –Новочеркасск. Появилась и первая главная эмблема: нашитый на рукаве трехцветный (как национальный флаг) уголок. Численность стала достигать 3 000, но если офицерской корпус русской армии насчитывал в то время 280 000, то под знамена Добровольческой встал тогда только каждый сотый офицер. (Всего у Белых служило потом около 40% офицеров; еще около 40% – в Красной армии; и около 20% просто уклонились от участия в Гражданской войне). Но по сути это была государственная армия, считавшая себя верной союзническому долгу по отношению к Антанте, внеклассовой и представляющей карательную силу, которая избавит всю страну от «всероссийской чумы» – большевизма.

Однако теплого приема на Дону не встретили: казаки в своей массе в тот момент надеялись переждать – они ощущали себя отдельным народом и считали, что казачьи интересы главнее общероссийских. Большевики далеко, а на Дону – своя жизнь: генералов не выдадим, но и хозяйничать им тут не дадим, хотя координация с казачеством была крайне важна.  Дон, к тому же, в январе 1918 стал стремительно большевизироваться.  Не получив поддержки местного казачества и в результате разногласий, оставаться «добровольцам» становилось опасно, и они неприязненно настроенный Новочеркасск вынуждены были покинуть. Каледин считал бегство с территории своего войска позором, от отчаяния в конце января застрелился, перед смертью произнеся знаменитую фразу: «Поменьше болтовни – от нее Россия погибла».

Добровольческая уходила, но куда? Ростов – Екатеринодар. С целью обретения базы на Кубани, где кубанское казачество, надеялись, поддержит и даст приют. И 17 января 1918 – сильная, в моральном отношении, численностью 3 700 человек, в том числе 2 350 офицеров: Л. Корнилов – главнокомандующий, А. Деникин – правопреемник на случай его гибели, начала перебазироваться в Ростов. Но, когда 22 февраля вышли к нему, там уже были красные, входить для отдыха было нельзя – и пришлось сразу, безостановочно, двигаться дальше, на Екатеринодар. В страшную непогоду, зачастую форсируя вброд речки с ледяной водой, с тяжелыми боями пробиваясь через отряды красных, что получило название «Ледяной поход» или  Первый Кубанский.

Однако чуть повезло, в кубанских степях встретили правительственный отряд генерала Покровского, что дало численность уже до  6000. И, полагая, что в Екатеринодаре антибольшевистское правительство атамана Филимонова – с надеждой на успех к столице кубанского казачества вышли. Однако на подходе узнали, что Филимонов пал, и большевики уже и здесь. И Корнилов от отчаяния – силы кончались, принял решение все равно идти на штурм.  Однако большевики убедили жителей, что если войдут корниловцы, устроят резню. Известна фраза Корнилова: «Мы уходим в поход, и я приказываю: пленных не брать. Ответственность перед Богом и русским народом принимаю на себя».  И на защиту встал весь город. Штурм успешно отбили, потери белых были большими, Корнилов заявил, что не видит иного, как снова идти на штурм. «Я сам поведу армию вперед» – обещал он, добавляя, что для него есть только два выхода: либо он победит, либо пустит себе пулю в лоб». И утром 13 апреля, во время и второй неудачи – погибает.

Сменивший его Антон Деникин отвел остатки войск на юг Донской области, и Гражданская война, так, по большому счету и, не начавшись – население в основной массе к власти большевиков отнеслось нейтрально-положительно – такими локальными столкновениями в пределах казачьих областей юга России могла и закончиться. Однако большевики не очень дальновидной своей политикой позволили Белому движению из регионального, не имевшего социальной базы, превратиться в Силу. Во-первых, многих, и не только офицеров, отвратило заключение Брестского мира, что было воспринято как национальная измена.  И на  юге затеяли большевики «расказачивание», повели передел казачьей земли. И это, и явная ставка на иногородних как на опору советской власти, заставило казаков взяться за оружие. Массово пошли они в Белую армию, хотя до этого не хотели участвовать в братоубийственной войне.

Советская власть в мае-июне на Дону была ликвидирована, а Добровольческая армия, к которой с румынского фронта прибыла бригада под командованием полковника М. Дроздовского – численно укрепилось.  Без материальной поддержки, правда, существовать было трудно: казачьи правительства помогали скудно, оклады белых офицеров были до крайности мизерные, Деникин говорил, что армия воюет за Россию и ради этого надо потерпеть – ходил даже в заплатанных штанах. Однако это и давало право облагать население, которое освобождали от большевиков – данью.  И не только им. В отдельных районах Таганрога, Ростовской области уже находились немецкие полки, пришедшие туда по Брестскому миру – и тоже грабили.

Но, компенсируя это тем, что щедро помогали – оружием и боеприпасами, пришедшему к власти атаману П. Краснову, которые тот передавал «добровольцам». И получалось, что те воюют вроде на стороне Антанты, но с военной помощью – через Краснова – от немцев.  И, тем не менее, Добровольческая получила необходимую передышку, численность возросла до 11 000. Чем и закончился первый ее, малоуспешный этап – и начался второй. Уже успешный и радикальный.  Начался Вторым Кубанским походом, по итогам которого 15-16 августа был взят Екатеринодар, 25 августа – Новороссийск, 20 сентября – Майкоп и был установлен контроль над основной частью Кубани и севером Черноморской губернии.

К концу сентября Армия насчитывала до 40 000 штыков и сабель, пост главнокомандующего после смерти 8 октября Алексеева перешел к Деникину. А он, придя к руководству, продолжил работу по совершенствованию системы организации. На смену готовым жертвовать добровольцам пришла массовая армия, которую набирали в добровольно-принудительном порядке. И 28 октября она овладела Армавиром, а в середине ноября и Ставрополем. Более того, 11 ноября закончилась мировая война, и если Антанта до того поддерживала белых косметически, то с конца ноября крупные поставки вооружения: артиллерия, танки, бронепоезда, авиация – пошли от нее через Новороссийск.

В связи со всем этим, и ростом численности, армия была реорганизована, с 8 января 1919 стала частью Вооруженных сил юга России, а ее командующим был назначен П. Врангель. 23 января была переименована в Кавказскую Добровольческую армию, к февралю ею был занят весь Северный Кавказ. Далее перешла в наступление на воронежском и царицынском направлениях, вынудила Красных оставить Донскую область, Донбасс, Харьков и Белгород. 21 мая части, действовавшие на царицынском направлении, были выделены в отдельную Кавказскую армию. Левофланговой (воронежской) группировке вернули название Добровольческая армия (численность была уже более 50 000) – ее командующим стал В. Май-Маевский.

И ситуация к июлю 1919 стала для большевиков столь угрожающей, что с Юга – Южный фронт, под началом Деникина сформировалось и шло 153 000 штыков и сабель.  Из Сибири, с фронта Восточного (А. Колчак) – 118 000. На фронте Северо-Западном, над Петроградом нависло 18 000 Н. Юденича. На Северном, от Архангельска, продвигались 20 000 Е. Миллера. И потому, взяв Царицын, Деникин провозгласил еще и свою знаменитую Директиву «На Москву!». Армия Вооруженных сил Юга России – прежде всего, должна бросить все усилия на взятие Москвы.

А остальные – в пределах возможностей, к ней подтягиваться, объединяться. И, прежде всего, Колчак. Почему и, чтобы у всего Белого Движения был единый лидер, Деникин еще 30 мая 1919, неожиданно для всех объявил, что считает себя подчиненным Ему – Верховному правителю России. А сам, со своими «добровольцами», в июле занял Центральную Украину, 31 августа 1919 успешно, практически без боя, захватил Киев. Взяли Курскую и Воронежскую губернии, пиком успехов стало взятие 13 октября Орла, на очереди Тула.  Но что дальше?  Принципиальный вопрос, который многое и решил.  После таких ошеломляющих успехов, надо было, наверное, все-таки, немного приостановиться, поднабраться силами. Скоординировать свои действия с действиями Колчака. Если надо – дождаться. Обеспечиться, запастись продовольствием. Но «горячность» волны успехов взяла у Деникина свое. Он, совершенно не задумывались о состоянии тыла, дает команду четырем лучшим своим дивизиям собраться в кулак – и идти, идти на столь желанную Москву! Идти!

Но, Облом! «Зарвались» Белые. Не рассчитали силы. К тому же очень неожиданно всей силой отрядов своих ударил по их тылам – уже оголенным, Нестор Махно. Чем очень помог. Деникину пришлось снимать части с ударного кулака. И точно также неожиданно, но только уже в лоб, сокрушительно вдарил со своей Первой конной под Касторной С. Буденный. И все! Все у Деникина в несколько дней сломалось, назад покатилось. Причем не только у него. Второй период Белого движения на Юге России в ноябре подошел к концу. И, в том числе, еще почему? Велика была роль офицеров – добровольцев, которые сражались с мужеством и упорством, но, принимая на себя главный удар, несли и наибольшие потери, которые трудно было равноценно восполнить.

Из-за тяжелых потерь и насильственной мобилизации боеспособность значительно снизилась, и начался третий, последний этап. В том числе и разгромом 17 октября – 7 ноября Юденича под Петроградом – Белое движение на северо-западе было изначально обречено. Почему? Да, прежде всего, потому, что – в отличие от армий Деникина и Колчака, формировали свои 18 000 в Эстонии.  И если большевики про те армии не сумели доказать, что они – детища иностранных наймитов, то в отношении Юденича – ненависть вызывая, удалось в полной мере. 7 ноября Красная армия заняла Гдов, 14 ноября – Ямбург (Кингисепп). А еще через несколько дней остатки Белых были вышвырнуты в Эстонию, где интернированы и, фактически, обречены на голодную смерть.

Еще с июля началась, потом застопорилась, а осенью подходила к концу и агония Колчака. 14 ноября Красные ворвались в столицу «Колчакии» – Омск. 13 декабря – в Новониколаевск (Новосибирск), 23 декабря – в Томск.  К началу января был занят Красноярск, а 4 января в тылу отступавших колчаковцев восставшие иркутские рабочие совместно с партизанскими отрядами захватили город, Колчака арестовали и расстреляли.   В феврале 1920 решающие победы были одержаны и на Северном фронте Миллера. С уходом иностранных войск он лишился основной своей вооруженной опоры; в белогвардейских войсках, особенно среди насильно мобилизованных крестьян, началось брожение. Учитывая создавшуюся обстановку, Красная армия 8 февраля перешла в наступление: 21 февраля заняли Архангельск, 26 февраля – Онегу, 13 марта – Мурманск. И Север полностью стал Советским.

И, наконец, как все заканчивалось на Юге. После отката Деникина, Красные стремительно стали основные силы Белых громить. 27 ноября Деникин сместил Май-Маевского; 5 декабря Добровольческую армию вновь возглавил Врангель. Но ни что уже не спасало. В конце декабря войска советского Южного фронта рассекли ее на две части: первой пришлось отступить за Дон, второй – в Северную Таврию. 10 января 1920 Красная армия овладела Донбассом и Ростовом, а в феврале-марте в битве за Кубань деникинцы потерпели свое последнее, крупное поражение, и 4 апреля Деникин подал в отставку. В феврале-марте сокрушительное поражение потерпели Белые и в районе Одессы, на Северном Кавказе, после чего остатки добровольческих формирований в марте 1920 были эвакуированы в Крым.

Где вошли в состав Русской (до 50 000) армии, организованной Врангелем в мае 1920 из уцелевших частей Вооруженных сил юга России. Но третий этап «добровольцев» все равно кончился. Белые не смогли найти объединяющую идею, способствующую консолидации населения подконтрольных территорий и решить социальные вопросы. Проблемы народа пытались решить за счет народа, и 17 ноября 1920 все было кончено. И с Врангелем (В. Май-Маевский, не выдержав, 12 ноября скончался в Севастополе) И Крым был освобожден.  С большой подмогой опять «батьки». Действуя вместе с РККА, махновцы 26 октября освободили от белых Гуляй-поле, где разместился раненый в ногу Махно, а лучшие свои силы (2400 сабель, 1900 штыков, 450 пулеметов и 32 орудия) он отправил на фронт против Врангеля. Они активнейшим образом, по горло в воде участвовали в форсировании Сиваша.

Однако после чего, командующий Южным фронтом М. Фрунзе вместе с его Реввоенсоветом – успехом слишком, наверное, еще опьяненные и потому сгоряча, ультимативно предложили «батьке» или войти со своими отрядами в РККА вообще, или он будет объявлен вне закона. Махно с таким подходом согласиться, естественно, не мог, красные на махновцев в Андреевке у Азовского моря 26 ноября внезапно напали. Однако и в этот раз, 14-18 декабря,  Ему удалось вырваться – теперь уже на Правобережье Днепра. Но став, при этом – теперь уже навсегда – «врагом» Советской власти.

Так закончилась Судьба всего Белого Движения в Гражданской войне. Как, видим, трагически. С Белой такой Идеей – Навсегда.                                                        

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!