СОВЕСТЬ, БЛАГОРОДСТВО И ДОСТОИНСТВО – ВОТ ОНО СВЯТОЕ НАШЕ ВОИНСТВО.

admin Газета, Статьи из газеты №31 (2017)

 

Яна Абрамова не хотела выходить из зала заседания суда на перерыв, потому что помогала человеку пережить высокое давление (за 200), поднявшееся после 7-мичасового судебного заседания. Приставы её грубо вывели, хрупкая девушка рефлекторно дала пощёчины бравым приставам. Те сняли побои, теперь Яне грозит реальный срок. Очередное заседание 24 августа 14:00 в Петроградском суде СПб, ул Съезжинская д 9/6, ст. метро Спортивная.

Показания свидетелей о происходящем в зале разнятся, поэтому напишу то, что не вызывает сомнений, что видел сам.

17 января заседание суда длилось уже 7 часов. Сначала Вечеславу Дацику стало плохо, его увели.

Потом стало плохо и его маме. Адвокат, увидев её состояние, вызвал скорую. Приставы настаивали на выходе её из зала на время перерыва, а мама встать не могла. Позднее скорая измерила давление — 210. Предынсультное состояние.

Из показаний Дацик Светланы Алексеевны: «Я попросила Яну проверить пульс, но приставы не дали ей досчитать его до конца. Они могли спокойно Яне сказать: «Бросьте эту больную женщину, пусть она здесь подыхает, а ты иди. И она, конечно бы, пошла, если она не человек. Но она человек».

Приставы это отрицают. Я больше доверяю Светлане Алексеевне, но меня в этот момент в зале не было. В состоянии стресса у каждого возникают свои иллюзии. Поэтому обязан сказать, что непонятно чьим показаниям можно доверять, а видеозапись в зале не велась.

Да и неважно – оказывала ли Яна помощь. В предынсультном состоянии важно, чтобы рядом был близкий человек или тот, которому больной доверяет. Больной чувствует спокойствие, ему легче. Даже простое присутствие является помощью.

У меня нет сомнений в том, что Яна чувствовала чужую боль и хотела оказать помощь. А её грубо вытащили из зала, окружили, загнали в угол — и никто помочь не пытался (и не мог помочь)

Как ни рассматривай ситуацию, Яна фактически исполняла роль скорой помощи. За непропуск скорой помощи – наказание – а тут приставы выдворили скорую помощь.

Во время заседания, как и всегда, Яна вела себя очень спокойно. Резкий переход к сопротивлению говорит о том, что в зале произошло что-то чрезвычайное.

Я выложил замедленное видео https://www.youtube.com/watch?v=FhUv4IDyqhI того, что происходило в коридоре суда без звука. Во-первых, при замедлении звук искажается, но это можно было преодолеть. Самое главное, речь – это вторая сигнальная система. Во время стресса она не работает, по крайней мере, её действие очень сильно ослаблено и искажено, многие слова возникают рефлекторно.

Об этом говорила, например, Марина Цветаева: «Глаза и голос, это слишком много сразу. Поэтому, когда слышу голос, опускаю глаза». Просматривая видео без звука Вы видите ситуацию глазами Яны.

 

По ссылке Вы можете посмотреть видео, а здесь я опишу.

Пройти одновременно через проём двери приставы не могли, их жаркие (наверное, так воспринимала Яна) объятия ослабли, Яна смогла вырваться. Заявления приставов о том, что Яна, выйдя в коридор, начала играть на публику и видеокамеру – думаю, что ничтожны. Во-первых, в момент выхода в коридор камера её практически не видела, значит, и она не видела камеру. Во вторых, такая демонстративность не в её характере.

Разве Яна наносила удары как боец? Нет, она наносила удары, как женщина, раскрытой ладонью – пощёчины. Эти удары не могли нанести никакого вреда бравым приставам, кроме морального. Но моральный не вред, а урок.

После первых пощёчин она хотела набросить платок – это её психологическая защита. Но в это время пристав Овчинников поднял правую руку со свёртком бумаг и замахнулся, повторив движения человека, который хочет пришибить муху, но и Овчинников, если присмотреться, сам заслоняется от неё. Я не говорю, что Овчинников так думал, но впечатление от его движений именно такое.

А что говорить о чувствах Яны? Она с ужасом смотрела на этот замах, да ещё и в момент стресса – нервы ещё возбуждены. Подсознанию было невыносимо тяжело, оно требовало разрядки. Поэтому Яна своим платком и отмахнулась от других приставов, видимо, тоже посчитав их назойливыми мухами (чувства передаются).

Овчинников снова перекрыл ей путь, но ушёл от пощёчины и в дальнейшем претензий не предъявлял. Даже он, который незадолго до этого спустил с лестницы другую девушку, заломив её руку за спину, видимо, не видел необходимости в дальнейших притеснениях Яны. Вывели в коридор, ДО СМЕРТИ НАПУГАЛИ – и хватит.

Яна перебирает в руках единственное оружие – платок – и, наконец, решает использовать его как бронежилет, тщательно в него укутавшись. Как там, у Твардовского: «Заслонясь от смерти чёрной только собственным» платком.

Вроде все уже успокоились. Овчинников снимает блокаду, четвёртый пристав уходит в сторону, пятый давно ушёл в зал.

Но над Яной нависает пристав Волков. Яна смотрит на него как кролик на удава.

Волков решает препроводить её дальше. Даже при четырёхкратном замедлении выглядит резво. Волков буквально выдёргивает её из норки, сооружённой из платка. Ну, и рефлекторная пощёчина. Рывок был настолько резок, что говорить об обдуманности не приходится – это рефлекс скромной девушки.

По этому рывку можно предположить, что такой же был сделан и в зале. Возможно, и более грубый – ведь они были вдвоём с Томиловским, и видеокамера отсутствовала. Значит, и в момент выхода из зала пощёчины были рефлекторными.

Подведя Яну к концу коридора, Волков выпрямляется – он чувствует себя победителем, с гордостью указывает на раны, полученные в бою. Эта поза для него не характерна. Обычно, его голова опущена, на спине подобие горба.

 

Замечу, что Волков преодолевает не только рефлекторное сопротивление Яны, но и своё нежелание. Чуть позже он скажет, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Очень характерная фраза. Он жалеет о своих действиях в любом случае — возможно, подсознательно стремиться к негативу и выбирает те действия, которые гарантируют разочарование. А другие, например, Овчинников, а также четвёртый и пятый приставы ничего не сделали кроме блокады, и не думаю, что они об этом жалеют.

Пострадала не только Яна. Представьте мои чувства – иметь моральную обязанность защитить девушку, но быть жёстко ограниченным законом. Ведь нельзя даже встать перед ними и сказать, что хватит. Эти же чувства испытали все, кто находился в коридоре.

Речи о каком-то спланированном противодействии со стороны Яны нет. Девочка, её психика были поставлены в такие условия, что иначе действовать она не могла.

В моменты, когда Яна уходила из кадра – как я понимаю, ударов не могло быть. Я насчитал 5 ударов – 2 на выходе из зала (Волкову по плечу (по бронежилету) и Томиловскому, до которого удар не дошёл), один платком по Томиловскому, один мимо Овчинникова, один Волкову после рывка от стены. Был ли удар в конце коридора непонятно – было какое-то рефлекторное движение от боли. Томиловский удар парировал, Овчинников вовремя отошёл. Только Волков пропустил все удары. Это тоже свойство характера.

Если Волков какие-то шлепки всё-таки получил, то какие побои снимал Томиловский? Просмотрев видео покадрово, я не нашёл ни одного удара, дошедшего до него. Правда, платок, кажется, его ушиб.

 

Что будет дальше? Яна испытала стресс, многое переосмыслила, её поддерживают тысячи, у неё начался процесс изменения характера. С психологической точки зрения прогноз благоприятный. Правда, мне больше нравилась прежняя Яна. Её страдания были вызваны тем, что наше общество больно. Но в любом случае – она останется человеком.

У Волкова стресса не было, он воодушевлён, но его никто не поддерживает. У него нет стимула для пересмотра взглядов, для изменения характера, для покаяния. Психологический прогноз неблагоприятный.

Дать прогноз по Томиловскому не готов.

 

Впереди большие изменения в стране. Многие стремятся к тому, чтобы они прошли без лишнего озлобления. 12 августа, например, я услышал, что ежегодно проводится всероссийская зарядка с полицией. Это повышает имидж полиции, делает её ближе к народу.

А в то же время проходит этот суд, который вызывает неуважение к отдельным представителям службы судебных приставов. Оно может распространиться и на всю службу – непредсказуемо. Снижение имиджа вызывает агрессию. Неужели, они этого не понимают?

Кто-то сказал, что нет неправильных путей — есть путь и его последствия.

Яна отказалась от особого порядка рассмотрения, рискует. Мы можем отойти или помочь. Если активно поможем, то она может и должна выйти победителем. Выиграет не только она — другие будут страдать меньше. И души приставов тоже может быть удастся спасти.

Поэтому прошу всех: РАСПРОСТРАНЯЙТЕ ИНФОРМАЦИЮ КАК МОЖНО ШИРЕ. Приходите на суд. Мест на всех не хватит, но поддержка важна.

 

Наиболее благоприятный исход для всех – примирение сторон. Надеюсь, что приставы задумаются о такой возможности. Если они примут такое решение, то готов взять у них интервью и распространить видео о благородном поступке на всех доступных мне ресурсах (конечно, если захотят). Я всегда выступаю за доброжелательные отношения.

 

14.08.2017 Шмаков М.В.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!