Жить до ста лет и более

dadmin Газета, Статьи из газеты №1 (2019)

Завлекательный призыв М.Ф.Наумкина, прозвучавший в НП №46 (351), не может быть проверен опытным путем: намереваясь жить до ста лет, практикуя его рецепт, предстоит ждать долгие годы. Та «пища (бессмертных) богов», о которой известно из античных источников, была не салатом, но амврозией и нектаром. Плодами не растениеводства, но пчеловодства!

Пчеловодство же, увы, в нашей стране уже с 1950-х гг. пребывало глубочайшем упадке по объективной причине: пасеки практически не поддаются «обобществлению» и «коллективизации», как поля и курятники. Идеологические основания повлекли крушение этого, традиционного на Руси вида хозяйства. В отсутствие опыляющих насекомых не завязываются плоды культурных растений и, по расчетам А.М.Ковалева [1956], одни только 10 главных аграрных областей РФ требовали 2-3 млн. ульев, вместо 0,5 млн. наличествовавших. Но коммунистам, навязывающим культурным растениям «нравственную» идею беспорочного зачатия земных плодов без пчёл, не в новинку было «побеждать» Природу Русской земли.

Ныне, в ХХI веке, мы можем взглянуть на биографии персон, достигавших в древности столетнего рубежа, проверив, уподоблялись ли они «мифическим» эллинским бессмертным (по тогдашним меркам) богам, и выяснив, достоин ли подражания их секрет долголетия.

СПАСИБО АРХИВИСТАМ!

Историография Романовых красочно расписывала событие, бывшее за два века до захвата ими власти («избрания») — низложение византийского митрополита Руси Исидора, подписанта Флорентийской унии с западными людьми (и вообще: одного из ИДЕОЛОГОВ ее, что подмывает рассказы про «неожиданности» унии для Москвы!).

Сказки, однако, опровергаются, как повестями о Флорентийской унии в русских летописях ХV века, так и содержанием владимирского митрополичьего архива: оказавшегося вывезенным в Италию, в ходе «бегства» Исидора из Москвы…

Среди документов Владимирской митрополии, сохраненных католиками, есть актуально-интересная в нужном нам вопросе долговая расписка князя Ярослава Муромского, задолжавшего митрополиту Феогносту немалую для обывателя, но ничтожную для магнатов сумму: 15 гривен. Феогност занимал кафедру в 1328-1353 гг., и в 1330 г. ссудил эту скромную сумму. Дату кончины Ярослава мы не знаем. К нашему счастью, в 1409 г. произошло нашествие на Великороссию туранского хана Едигея. Владимирский и московский вел.князь Василий Дмитриевич, услышав о вторжении, пустился в бегство за Волгу. Новоназначенный греческий митрополит Руси Фотий, обращаясь к пастве, выпустил специальный циркуляр, ссылаясь на правило Василия Великого, предписывавший не причащать, а при гибели не хоронить, оставляя псам на растерзание, тех воинов, что вступят в бой, яко «душегубцев» (он внесен под 1410 г. в Новгородскую Карамзинскую I летопись!) [ПСРЛ, т. 42, с. 96-97]. Предательскую, относительно своей русской митрополии, филомонгольскую политику греческого патриаршества ученые «филовизантинисты» начали скрывать уже в тот век. Данное послание Фотия, случайно сохранившееся в списке вышеназванной новгородской летописи-черновика, в чистовые летописи (Софийскую, Московскую, Новгородские IV и V, Типографскую) не было перенесено. Но вся округа неприступного Московского Кремля оказалась в 1409 г. выжженной, включая и Троице-Сергиев монастырь, со всей его библиотекой. Поясним, что мнимую «не книжность» обителям Сергия приписали православные декаденты конца ХIХ – начала ХХI века…

Для восполнения утраченного фонда, из новгородского Лисицкого Богородицына монастыря, троицким братьям вскоре поступила черновая рукопись с Летописцем, доведенным до 1413 г., переписанная троицкими монахами. В ХVII в. эта дониконианская летопись оказалась у староверов и попала в библиотеку церкви Рогожского старообрядческого кладбища, сохранившись до ХХ века. Этот Летописец, в списке раннем и надежном: середины ХV в., был в использовании до середины века ХVI. Он рассказывает, что сын Ярослава Муромского, князь Василий, умер в схиме в лето 6853-е (1345 год): «…положенный в своей отчине, в граде Муроме, в церкви свв.мчч.Бориса и Глеба на Ишне» [там же, т. 15, I, с. 56]. Власть принял Юрий Ярославич, придя в Муром только в лето 6859-е, и, как говорит Летописец — как о новости: «…обнови свою отчину, запустевшую издавна, и постави двор свой в городе, тако же и бояре его» [там же, с.60].

РОДОВОЕ ИСКУССТВО

Князья Мурома, пошедшие, как мы можем это понять, наперекор Церкви, были единственными в Великороссии, не отказавшимися от гордых княжеских языческих славянских имен. Это требовалось от капитулировавших татарами — союзниками Греко-Православной церкви. Нищета династов Мурома при многократных разорениях ордынцами его в годы русско-татарских войн II\2 ХIII века (1252, 1262, 1281, 1283, 1288, 1293, 1307 гг.), также замалчиваемых историографией, подтверждается летописью, как и пребывание князей-мятежников в эмиграции. Объяснились и странные утверждения житий других Муромских династов — Константина, Михаила и Федора, написанных лишь при Иване Грозном: когда было раскрыто их погребение века ХIV… Они говорят об отпадении муромцев в язычество, удивлявшем историков (спустя три века после Крещения Руси!), в отсутствии в столице их князя, о повторном крещении их.

Известия Рогожского Летописца, а с ним также и Новгородской Карамзинской II летописи в списке 1490-х гг., сказавшей это же в сокращении [там же, т. 42, с. 127-129], восходят к утраченной новгородской летописи ХIV века. Они считались надежными, их перенесли в летописные компиляции ХV — ХVI веков: в митрополичью Софийскую, епископскую Новгородскую IV, государственные Московскую (Воскресенскую) и Никоновскую (Лицевую) летописи. Из рязанской редакции великокняжеского суздальского летописания, Симеоновской (служившей источником Никоновской), мы узнаем, что говорилось об этом же и в региональной летописи [там же, т. 18, с.с. 95, 07, 99]. Общий источник, скорей всего, принадлежал Киприанову митрополичьему летописанию 1390-х гг., ведшемуся Епифанием: учеником Сергия Радонежского.

Но после этих известий нас ждет неожиданность. В статьях предыдущего ХIII века большинство летописей сообщает под 1248 годом: «В лето 6756-е. Оженися Борис-князь Василькович (Ростовский) у Ярослава, у Муромского князя» [см. там же, с.69]. Действительно, как гласит удельно-княжеский родословец, сведенный попечением новгородского и московского митрополита Макария и внесенный в Воскресенскую летопись и в Степенную Книгу, внуком св.Петра – Давида Юрьевича, сыном Юрия Давидовича, был Ярослав Юрьевич Муромский: отец князей Василия и Юрия [там же, т. 7, с.244]. Ярослав Муромский прожил, получается, не менее 110 лет, и имел сыновей, зачатых в весьма позднем возрасте (и тоже долгожителей)! «Бархатная книга» тоже отождествляет тестя Бориса Ростовского с отцом Василия и Юрия. Предположение о наличии у него еще и сына-Ярослава маловероятно: в Древ. Руси придерживались древнеславянского обычая не давать новорожденным имени еще здравствовавшего отца.

Согласно родословию дворян Овцыных, внебрачных потомков Муромских князей, тоже: Ярослав оказывается внуком свв. Петра-Давида и Ефросиньи-Февронии (их брак незадолго до 1204 г.: года смерти Владимира-Павла Муромского). Второго Ярослава Муромского ХIII – ХIV веков, допустим, внука первого — родословия вовсе не знают! И если мы помним, что старший сын свв.Петра и Февронии Святослав умер внезапно и скоропостижно (+ 1227-1228: возможно, был отравлен), а второй, Юрий, погиб в Воронежской битве 1237 г. (что сообщала Муромская Топография, использованная В.Н.Татищевым, исправив ошибку «Повести о разорении Рязани»), то Ярослав, сын Юрия Давидовича, мог родиться только в середине — конце 1210-х гг.

Рюриковичи часто болели раком, напр., от рака гортани умерли Святослав Ярославич в ХI, Владимир Василькович в ХIII веке. Но когда Давид Юрьевич Муромский заболел чем-то, более всего напоминающим рак кожи, дочь бортника успешно вытащила его с того света. Теперь же мы видим, что целительское искусство рязанской крестьянки ФовронЕи (так произносилось это имя в миру) передавалось в роду.

ОБЪЯСНЕНИЕ

О происхождении родового искусства намекает житийная повесть под редакцией Ермолая Еразма. Когда на пиру лукавый, хотя «благочестивый» князь схватил за руку супругу, по-крестьянски смахнувшую со стола крошки, в ладони ее он обнаружил «ливан благовонный и фимиям» (благовония). Христианский священник Ермолай здесь «прикрыл» то, что ныне известно из европейской антиковедческой литературы: в мистерии почитателей языческого бога Митры (др.-рус. Мамера) входило медовое помазание рук адептов [Ф.Кюмон «Мистерии Митры», 2000]. Умения же и навыки их, неотразившиеся на страницах христианской литературы, как видим, были велики.

В отечественной истории известна еще одна дочь бортника, обретшая высокопоставленного мужа: Винда. Литовский язычник Гедиминас (+ 1341 г.) — сын ятвяжского князя-волхва Сколомонда (Гиманта), упоминаемого «Задонщиной» и Галицко-Волынским Летописцем (убит или тяж.ранен в 1248 г.!), носившего и второе, варяжское имя Лютувор-Волк, названное Новгородскими родословцами, наряду с владениями, унаследовал от старшего брата Витенца и первую свою жену Винду, дочь жмудина Пиндимунда, тоже бортника. В других источниках Винда указывается дочерью Сколомонда [S.C.Rowell «Is viduramziu uku kylanti Lietuva», V., 2001]. О родовых секретах истинных арийцев Гедиминовичей, истертых христианской цензурой, нам не известно ничего. Но потомки Винды (родоначальницы русских князей Голицыных, Хованских, Корецких, Щенятевых…) и Вел.князя Литовского отличались феноменальной витальностью. Покрытые боевыми ранами, отягченные бытовым «развратом», Гедиминовичи доживали до 8-го, 9-го (как погибший в бою Кейстут, как его внучка Софья Витовтовна) и даже 10-го (Витовт, Сигит, Ягайло, Свидригайло) десятка лет жизни. При этом они сохраняли ясность ума, половую мощь и физическую силу. Их гены вошли в плоть и кровь также и Московских князей: потомков княгинь Айгусты-Настасьи Гедиминовны (жена Семена Гордого), Елены Ольгердовны (жена Владимира Серпуховского), Софьи Витовтовны (жена Василия Дмитриевича).

Целебные зелья, сохранявшие такое долголетие, изготовляли мужьям княгини, происходившие из пчеловодческих семейств, передававших по наследству знания, относимые (христианскими инквизиторами) к культовым. Не было ни медогонок, ни разборных ульев. И вместо сахара, в пищу употреблялись извлеченные целиком восковые соты, продезинфицированные пчелиным клеем, наполненные пчелиным хлебом, нектаром, молочком, включавшие маточники с расплодом (источником высококачественного белка), со многими иными целебными веществами. В ХХ веке рекламный бизнес вменил маточному молочку эпитет «королевское желе». В действительности, главными потребителями маточников с этим чудодейственным зельем, добывавшимся более в лесной России, нежели в безлесной Европе, в Средневековье были мужики. Только этим можно объяснить, как русские крестьяне, кормившиеся с нищих лесных полей и хоронившие большинство детей в младенчестве, не исчезали при систематических набегах беспощадных азиатских племен, но умудрялись восстанавливать и наращивать свою численность.

Но у простых людей не было ни времени, ни средств пользоваться услугами средневековой профессиональной медицины. А супруг княгини Фовронеи, их потомки имели возможность удлинять собственную жизнь, до пределов, доступных тогда лишь части учёного монашества, ведущей правильный образ жизни и знавшей о выкладках и достижениях античной медицинской науки, возможности которой не достигнуты до сих пор. Современная фармацевтическая медицина расходует многие %% госбюджетов, но нигде не сделала 100-летие средней продолжительностью жизни человека.

Роман Жданович

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!