«…Простой учитель «русского»…»

dadmin Газета, Статьи из газеты №43 (2019)

С Людмилой Алексеевной Вербицкой я познакомился очень просто. Записался к ней на приём, когда она была ректором ЛГУ. Повод, как мне представлялось, был очень достойный.

Беседовали мы долго. В том числе, и о коллекциях изобразительного искусства западных университетов. Которые собирают в своих стенах подлинные шедевры.

Окна приёмного кабинета на первом этаже, куда надо было попадать через двухэтажную пристройку («ректорский корпус», где родился Александр Блок) к зданию Двенадцати Коллегий, выходили в южную часть «коллежского» палисадника, делящегося на две равные части  небольшой площадью перед центральным входом.

Помню, как лежали на зелёном газоне, «отгороженном от мира» высокой оградой жёлто-красные, для кого-то «лапчатые», а для меня всегда «ресничные» кленовые листья…«…Распахнутое удивление, листа ресничного, словно к наукам рвение!..»

Предстал я перед Людмилой Алексеевной в качестве архитектора и скульптора (скульптора по Государственному рейтингу), минималиста и концептуалиста.

Бронзовую скульптуру «кентавра» с широкой чашей огненного факела в правой руке я готовил к  Московской летней Олимпиаде-80. Чтобы установить его в Удельном парке, на территории тренировочного стадиона футбольной команды «Зенит», где ещё базировался основанный заслуженным тренером СССР Олегом Юлиановичем Лосем «Ленинградский клуб Бега».

И, хотя я не один год занимался верховой ездой в Сестрорецке, неподалёку от родительской дачи, всё равно я не доверял своим зрительным «впечатлениям» о конституционном устройстве лошадей…

Тем более, что мой давнишний друг, ученица и «вечный» аспирант М.К. Аникушина (с помощью которой он собирался по числу бронзовых коней разом обойти барона Клодта – два  небольших «табунчика» должны были фланкировать центральный подъезд к новому Ленинградскому ипподрому, строящемуся в Купчино к Олимпиаде-80), лепила коней, что называется, с лёту, «одной левой».

Сказались саратовские помещики-конезаводчики. К сожалению, их всех перевесил в судьбе Татьяны Владимировны (и притормозил М.К.А.) её статус «внучатой племянницы» стрелявшего в царя возле решётки Летнего сада народовольца.

Как известно, американский президент и бывший капитан атомной подводной лодки Джимми Картер успешно «торпедировал» многие наши олимпийские проекты.

Не доверяя своему анималистическому опыту, я полностью положился на Татьяну Владимировну. А она, в свою очередь, «плевать хотела» на мой олимпийский запал, демонстративно сложив «кентавру» на груди руки и устремив его взгляд не прямо перед собой, а куда-то в заоблачные выси…

В свою очередь, я тоже не сдавался, а подставил под изготовленного ею «кентавра» пьедестал, «вылитый» полуостров Пелопонесс ( естественно, в масштабе) из звёздчатой яшмы.

Этот камень любопытен тем, что любой его спил выдаёт на поверхность абсолютно правильную белую пятиконечную звёздочку. Точно такая же звезда и оказалась под передними копытами нашего «кентавра». Вышло так, что увидев упавшую перед ним звезду, «кентавр» всматривается в небо, ища место, откуда она упала.

А я предполагал усилить впечатление, прочертив в воздухе «след» зелёным лазерным лучом. Для этого требовалось зарыть под «упавшей звездой» лазерную установку размером не больше тарного бидона молока.

Людмиле Алексеевне «кентавр» понравился. Она спросила разрешения взять его в руки. Долго вертела, поворачивая и так, и сяк. Опускала на стол, рассматривая в разных архитектурных ракурсах.

Всё это, пока я изливал на неё свои концептуальные воззрения и замыслы. Предлагая считать «кентавра» символом некрещёного, дохристианского человечества. А слетевшую с неба звезду – символом Богоявления.

Вращаясь вокруг своей оси, Земля плоскостью, в которой лежит ось наклона, будет то совпадать (сливаться) с «плоскостью следа от упавшей звезды», образуя для «стороннего наблюдателя» латинскую букву «i» , то максимально расходиться плоскостями, когда земная ось и след от звезды станут пересекаться между собой, образуя крест на манер креста Андрея Первозванного (или русскую букву «Х»). Тогда перед «сторонним наблюдателем» станут непрерывно чередоваться английской «ай» и русское «ха», составляя монограмму «И»исуса «Х»риста, что вполне пристойно для встречи человечеством нового, третьего тысячелетия от Рождества Христова!

В конце концов, Людмила Алексеевна надела на свой мизинец – «кентавра», как перстень, и произнесла: «Хорошо! Ну а что я могу?!..

Я всего-навсего простой учитель русского языка и литературы…»

На том мы и простились. Мне сейчас жаль, что я не был более настойчив. Перед главным входом в здание Двенадцати Коллегий таки-появилась бронзовая фигура «Гения». А двор здания филологического факультета постепенно заполнила архитектурная пластика «промежуточного размера» между   «мелкой» и «ростовой».

Где Вы сейчас, Людмила Алексеевна? Хочется верить. Что там, откуда «упала звезда»!

Мельников Всеволод.

P.S. «Кентавр» на выставке в Манеже вдохновил поэта и одного из основателей газеты «Новый Петербург» принять этот «новый символ Петербурга» (к чему стремился автор этой заметки) «на вооружение» на долгие годы.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!