Прилепин и Донбасс

dadmin Газета, Статьи из газеты №14 (2019)

«Правда – это как запомнилось.

Правда: как спето.

Иногда бывает так: историк все разложит по датам, по этапам, вычленит, зафиксирует, классифицирует, мумифицирует.

Потом мимо плывет лодка, в лодке сидят люди, поют песню, — слушаешь песню и понимаешь: все было, как в песне.

Но это – если песню сложили. И если она прижилась, если поется».

 

Свою «песню» о воюющем Донбассе с интригующим названием «Некоторые не попадут в ад», сложил и автор приведенной цитаты — известный российский писатель Захар Прилепин, определив жанр  нового произведения как роман-фантасмагорию. За пять лет войны книг о Донбассе написано много – и в стихах, и в прозе. Но, пожалуй,  наибольший резонанс вызвала именно эта, в первую очередь, из-за личности автора.

«Кто-то романы сочиняет, а я там живу», — говорит он.

Упакованная в кроваво-красный картон книга для взрослых с пометкой 18+ и вынесенным на обложку предупреждением о наличии в ней  нецензурной брани, уже прошла не одну презентацию и получила ряд откликов. Рискну и я вставить свои «пять копеек», заранее предупредив, что отнюдь не разделяю формулу «те, кто — за Донбасс,  те и — за Захара». Не в последнюю очередь потому, что я сама из Донецка и не понаслышке знаю, что там происходит. Разбор писательских полетов отложим для литературоведов, – чего отбивать у них хлеб? – а вот свои мысли на тему «Прилепин и Донбасс», возникшие в результате общения с автором и прочтения книги постараюсь высказать.

«И МЫСЛИ НЕ БЫЛО ПИСАТЬ»

И в предисловии к книге, и на людях, как бы предваряя обвинение в скороспелости,  автор неоднократно повторяет, что «сам себя обманул», поскольку  «сорок раз себе пообещал: пусть всё отстоится, отлежится — что запомнится и не потеряется, то и будет самым главным». Но…

-Первую главу написал в самолете, потом каждый день выдавал по главе – так каждые 25 дней, — поведал Прилепин на творческой встрече в Просветительском центре патриотического воспитания «Ленинградский доброволец». Правда, за несколько дней до этого в разговоре с московским журналистом он сообщил, что начал писать в поезде. Но это, как говорится, детали. При тех скоростях, на которых летит Прилепин по жизни, могут случиться и более грубые погрешности.  Судите сами: в течение последних пяти лет он — писатель, военкор, гуманитарщик, советник, почти комбат, руководитель МХАТа, а ранее – музыкант, нацбол и еще бог знает кто.

Для Прилепина — это не первая книга о Донбассе. Почему он туда поехал – за новыми творческими впечатлениями или «потому что это моя священная земля, и я поеду в любое другое место ее защищать»? Наверное, было и одно, и другое, и третье….

Жизнь во фронтовых непризнанных республиках тяжелая и напряженная. За пять лет войны энтузиазм Русской весны сошел на нет, многие идейно мотивированные  добровольцы уехали, а командиры погибли, буржуазия, в т.ч. и новоявленная, чувствует себя неплохо. Но республики живы, их пульс бьется… хоть и со сбоями…

Почему сбоит? Конечно, на извечные вопросы русской интеллигенции «кто виноват?» и «что делать?» автор в своем произведении не ответил. Но, по его словам, попытался донести некоторые «крамольные» соображения о происходящем, за озвучивание которых в прямом эфире «могут посадить». Что это за мысли? – спросит читатель. О генерале «из одной северной страны» или о смерти  главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко в результате СБУшной многоходовки, где «импульс на уничтожение» надо искать на месте? Собственно, эта смерть, по словам автора, и стала толчком к написанию книги.

ЧИТАТЕЛЬ – О КНИГЕ

Книга написана от первого лица. Местами она больше похожа на репортаж, кто-то определяет ее как роман-переживание.

Пафоса нет. Есть военная «бытовуха» не рядового участника процесса, с редкими заездами на линию фронта.

Сначала кажется, что автор нырнул в какой-то информационный поток, который несет и его и читателя. А потом понимаешь, что этот поток сотворил сам пишущий. Тут уж и проснувшийся в читателе перфекционизм в недоумении: а что есть «располага»,  «личка» или другие неологизмы? Нет даже сносок, поясняющих неосведомленным, что это такое. Правда, эта экспрессия затягивает. И, как в фильме его любимого Кустурицы, уже не всегда понимаешь, кто с кем борется или дружит, кого как зовут, потому что ряд героев  носят имена-намеки.

Почти на каждой странице книги присутствует алкоголь. Это мне напоминает заполненные сигаретой глубокомысленные паузы старых фильмов. Должно быть, они не владели другими приемами. А автор?

Или кокетливая игра с понятиями «ад» и «рай», одно из которых даже вынесено в заголовок. Предположу, что рай, наверное, предназначен для тех, кто пережил и переживает бомбежки, смертельные ранения, потери, издевательства укроповского плена, несправедливость местной власти. А вот куда попадут те «некоторые», не попавшие в ад?

В книге нашла лишь намек на ответ.

«Сон приснился: режиссируют почему-то сразу Эмир и Никита Сергеевич, оба с усами, оба жестикулируют, а я посредине – кого-то играю, но кого – не знаю, и не стыжусь этого. Хлопаю глазами, перетаптываюсь, делаю лицо.

И Батя тут же. Батя улыбается. Батя улыбается светлей всех.

Потом все куда-то разом делись, погасли операторские огни, случилось естественное затемнение, а я оказался (верней, остался – потому что там все и происходило) на вокзале.

В руках у меня – книга записанных в рай. Она без названия, но, как во сне бывает, я откуда-то знаю, что это такое.

Ищу там себя, тороплюсь, вожу пальцем по бумаге…

А меня там нет. Может, опечатались?»

Как оказалось дальше, своей фамилии автор-герой так и не обнаружил. А вот приемлемую «расшифровку» названия собственной книги Прилепин нашел в одной из рецензий, о чем и поведал журналистам:

«Все ополченцы попадут в рай. Само по себе ополчение – это снятие с человека всех грехов. Честно говоря, я вкладывал противоположный смысл. Количество тех прегрешений, которые пришлось взять на себя, выполняя определенные функции, оно настолько велико, что я, глядя вокруг, думаю, что, возможно некоторые и не попадут в ад, но это точно речь не об авторе этой книги (как бы ни пафосно это звучало!)»

Другими словами: грешен?

В свое время Свифт писал «Гулливера» как сатиру на существующее общество. И, хотя в нашей книге  сатиры нет, есть ирония и самоирония автора, сравнение, мне кажется, уместным.  Так вот, «Гулливер», пережив эпоху своего автора, когда уже и забылись имена обличаемых им политических и общественных деятелей, зажил другой жизнью, став любимым книжным героем детей.  Вспомнят ли о книге «Некоторые не попадут в ад» через десятилетия? Не знаю. Может, для цифрового общества она станет настольной книгой. А, может, по примеру самого плодовитого писателя 19 века Петра Боборыкина, доставшегося нам в виде неологизма «набоборыкал», породит новый термин для литературоведов «наприлепил».

Поживем – увидим. Ведь, в отличие от спешащего литератора, у читателей время есть.

ВЖИВУЮ

Общаться с Прилепиным — «в кайф». Он энергичный, большой, решительный, отчасти радикальный, ироничный, а уж как говорит хорошо – заслушаешься! Просто бальзам на израненное донецкое сердце. Он был там,  сам поехал как военкор, писатель. Возил гуманитарку и еще много чего.

-Плодовитости вашей, наверное, завидуют коллеги. Не успели  вы побывать в Донбассе – выпустили роман. А могли бы вы рассказать, что вы там делали? Вот, будучи советником Захарченко, какие давали ему советы? Вы были зам. командира батальона по личному составу – это, в переводе на «мирской» язык, что значит – начальник отдела кадров?

-Об этом я и написал книжку. Идея мне пришла давно, еще, когда я принадлежал к ныне запрещенной национал-большевистской партии (теперь – Другая Россия). С началом Русской весны эта организация начала заниматься самыми различными направлениями – созданием интербригад, послав туда около тысячи добровольцев, сбором гуманитарной помощи. Особой разницы между республиками не было, поэтому мы сначала заезжали в Луганск. Стало понятно, что Фомич (он же — один из героев романа – комбат) не может создать полноценное подразделение, хотя людей у нас хватало не на батальон, а на целый полк, поэтому создали сначала взвод. Тогда я стал искать выход на состоявшихся лидеров ДНР, чтоб создать свое подразделение. Это были Царев, Пургин, потом Захарченко, к которому я попал как информационный советник, понимающий структуру медийного поля. Мы обсуждали все, встречаясь практически ежедневно. Тогда я ему и предложил создать батальон. Он согласился только с условием, чтоб это были не местные, перешедшие из других подразделений, а луганские. Оно создавалось под меня, поэтому и стали называть батальон Прилепина, хоть и командовал им Фомич. А я, в силу собственной занятости разнообразными делами, получил должность заместителя командира батальона по личному составу. Фактически эти функции выполняла  девушка, которая занималась всеми делами. А я мог выступать  в роли начштаба,  комбата,  замполита, психолога, «крыши», куратора, кошелька. Через четыре месяца, когда я дал первое интервью Коцу, по всем российским СМИ батальон стали связывать со мной напрямую. Иногда это сильно помогало, в плане гуманитарки, но и много было пересудов, ревности. С этим я ничего поделать не мог. В книге я называю места, где стоял батальон, темы, которые мы обсуждали с Захарченко, рассказываю  о ситуациях, участником которых был лично.

-В силу ряда причин я стал не въездным в ЛДНР, поэтому сейчас поехать туда не могу. Но помощь, в т. ч. материальная, батальону продолжается – я с себя ответственность не снимаю.

О ВРЕДЕ И ПОЛЬЗЕ ЗАХАРА ПРИЛЕПИНА

-Весь приезд этого «защитника», с такой помпой обставленный, — бесстыднейшее его славословие Захарченко, бесконечный и безудержный самопиар на этой теме, весь этот грохот пустых кастрюль — всё это — оскорбление памяти действительных (и часто — безымянных) защитников Донбасса и плевок в живых.., — писал еще до выхода книги поэт, артист, драматург Юрий Юрченко, приехавший из Франции в Донбасс защищать Русский мир. Право давать такую оценку он выстрадал не только на передовой, но в укропском плену. —  Когда я был в прошлом году в Донбассе, ополченцы с передовой (реальные, а не ряженые), в Луганске и в Донецке, не сговариваясь, на эту фамилию реагировали одинаково: «Стыдно…»

А вот создатель батальона «Восток», экс-секретарь Совета безопасности Донецкой Народной Республики Александр Ходаковский смотрит на это по-иному.

-Даже если батальон, — сказал он автору этих строк,  – это элегантный медийный ход, поскольку создать, вооружить и профинансировать воинское формирование такого формата сейчас никому не под силу в нашей действительности, тем не менее, это ход полезный. А если под силу, то тем более хорошо – надеюсь увидеть его скоро в наших рядах. У меня в резерве минимум еще два батальона добровольцев, которые готовы хоть сегодня в бой, но штатов под них нет. Так что, если готовы поддержать идею создать не батальон, а полк, то всем своим порекомендую в него вступить – не разочаруют. Тем более что передовая стонет от нехватки людей. Отнеситесь к Захару Прилепину без лишней критики, даже если считаете, что он занимается самопиаром. Пользы от этого республике, думаю, все же больше, чем вреда.

-Я знаю ту правду, к которой имею непосредственное отношение, — говорит волонтер Ирина Полторацкая. — Через  фонд Захара Прилепина  наши ребята не раз получали помощь: были оплачены  операции и дорогостоящие препараты,  спасшие некоторым из бойцов не только здоровье, но и жизнь. Когда мне самой поставили  страшный диагноз, он помог с лечением, и подключил к этому других людей. Это очень неравнодушный человек.

ПАМЯТНИК

Книга Захара Прилепина «Некоторые не попадут в ад» – это памятник погибшему в результате террористического акта главе ДНР Александру Захарченко, которого автор неизменно называет своим другом,  Батей и  Главой. Но, учитывая, что даже при внешне симпатичном главе ДНР Захарченко республика осталась осколком олигархо-капиталистического строя, где все его пороки усугубила война,  настоящим батей для большинства дончан он не стал. У бойцов на передовой или  родителей, чьи дети сидят в подвалах во время обстрелов, непременно вызовет возмущение упоминание в книжке о том, как Глава приказал ночью наполнить («хоть ведрами носите») чашу аквапарка для дочери Прилепина. Да и нескрываемое пристрастие его к дорогущему ресторану «Пушкин», где официанты работают в белых перчатках, для дончан просто оскорбительно. Впрочем, рефлексия по этому поводу, видимо, часто зависит от того, где находится «оценщик» – обедает в «Пушкине», воюет на «передке» или пережидает обстрелы в подвале.  По мнению одного из моих коллег, глава республики выглядит в изображении Прилепина человеком несимпатичным. Но «я – автор, я так вижу». Надо сказать, что пристрастие вышедшего из народа Захарченко к публичному посещению «заведений общепита», сыграло с ним роковую роль. Он погиб в результате взрыва в кафе «Сепар», которое, по выражению автора, открыл бывший «личник» Захарченко, «двинутый» им в депутаты.

Сейчас в верхах донецкого руководства, пришедшего на смену команде убитого главы, обсуждаются варианты мемориала Захарченко. Мертвый он – не конкурент. Но о каком мемориале может идти речь в Донбассе, где  каждый день под обстрелами гибнут люди? Где украинской тяжелой артиллерией вдребезги разбит стоящий на стыке Донецкой, Луганской и Ростовской областей мемориал защитников  Саур-Могилы, воздвигнутый после Великой Отечественной войны. Через 70 лет, в 2014 году, подвиг  советских солдат повторили их сыновья и внуки во главе с Героем ДНР Олегом Гришиным, оборонявшие эту ключевую высоту от современных украинских нацистов. Здесь они и полегли. Здесь их и похоронили. Однако был момент, когда ретивые управленцы решили убрать оттуда могилы героев, на что оставшиеся в живых воины батальона «Восток» сказали, что будут отстаивать их с оружием в руках. Так, может,  и героев Донбасса должны определять время и народ, а памятники им  воздвигнем после Победы?

Этими аргументами (как выразился один из поклонников Прилепина, «льву мяса не докладывают!») я  нисколько не хочу умалить личность Захарченко. Просто… Просто все должно созреть.

«НАДО РАДИКАЛЬНО СЕБЯ НАВЯЗЫВАТЬ»

«Для меня Гиви, Моторола, Захарченко – они все в одном ряду с Ермаком, Разиным, Котовским, Щорсом, — говорит Прилепин. — Меня переполняют  радость и счастье и боль от того, что я знал этих людей, был равен им и у меня сегодня нет никакой возможности заполнить пустоту, образовавшуюся после их ухода.

Но, я делаю ТВ-программу и мне говорят: для нас Гиви и Моторола не существует. А они есть на самом деле, это герои. Значит, нам надо сломать эту установку и заставить считаться с нашими героями. Это то, чем и я занимаюсь в т.ч.

Я хочу, чтоб и добровольцы Донбасса и Бессмертный полк и тотальный диктант, пришедшие снизу, стали частью государственной идеологии. Потому что это связано с безопасностью, будущим нашего государства.

Мы живем в очень сложной системе государственного управления, где у нас есть не только явные враги из числа оппозиции, но есть и оппоненты, которые никогда своих имен не называют и не светятся. Они все из 90-х годов. Мы не воюем с государством, оно нам мило. Но нам не дают денег, потому что мы не нужны этой власти. Поэтому нужно максимально радикально себя навязывать. Всем глубинным народом».

Как это делать – с большим или меньшим успехом показывает Захар Прилепин.

Людмила ГОРДЕЕВА

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!