ПОЭТ ИОСИФ СТАЛИН. КАК В СЕМИНАРИИ ИЗ ДЖУГАШВИЛИ СДЕЛАЛИ КОБУ

admin Газета, Статьи из газеты №9 (2018)

 

Стихи шестнадцатилетнего студента Тифлисской духовной семинарии Иосифа Джугашвили вовсе не так плохи, как принято думать.

Возможно, у него были шансы свернуть на дорогу большой литературы.

Иосиф Сталин поэзию чувствовал и понимал. Более того — сам писал

стихи. И они, надо сказать, на голову превосходили все бесконечные

хвалебные оды «на 21 декабря». Известно шесть стихотворений, автором которых совершенно точно является Иосиф Джугашвили, тогда

ещё студент Тифлисской духовной семинарии. И ещё одно — со спорным авторством: стихотворение «Послушник», датированное вроде бы

1949 годом, было найдено после смерти уже не Джугашвили, а Иосифа

Сталина в его архиве. Мнения насчёт уровня этих произведений, естественно, разделились. Поклонники «строгого царя Иосифа» говорят, что

стихи гениальны. Ненавистники «кровавого тирана Сталина» утверждают, что вирши дрянные. На самом деле — ни то, ни другое. Проведём

небольшой эксперимент:

И тогда надо мною, неясно,

Где-то там, в высоте голубой,

Чей-то голос порывисто-страстный

Говорит о борьбе мировой…

А в песне его, а в песне —

Как солнечный блеск чиста,

Звучала великая правда,

Возвышенная мечта.

Стройно и хорошо? Да, безусловно. Вот только есть один нюанс.

Первые четыре строки написал в 1905 г. Николай Гумилёв. Да-да, про

«мировую борьбу» в том числе. Вторые четыре — Иосиф Джугашвили

десятью годами ранее. Не зная точно, можно предположить, что писал

один автор. Пока ещё не матёрый, но — безусловно — поэт. Это говорит о многом. Как минимум — о том, что Сталин, будучи двумя годами

младше Максимилиана Волошина и годом старше Александра Блока,

имел неплохие шансы вписаться в когорту поэтов Серебряного века.

Возможно, — и скорее всего — не в высшую лигу. Но стать регулярно публикуемым автором с более-менее пристойным гонораром — почему бы

и нет? В конце концов, все известные стихи молодого Джугашвили лишь

потому и известны, что были опубликованы в газетах. Конкретно — в

короткий период 1895-1896 гг. Что, кстати, руководством Тифлисской

духовной семинарии не то что не поощрялось, но прямо запрещалось.

Как запрещалось вообще чтение светской художественной литературы.

В кондуите (журнале, куда заносили проступки учащихся) имя Сталина по этому поводу появляется регулярно и часто. Как правило, таким

вот образом: «Джугашвили, оказывается, имеет абонементный лист из

„Дешёвой библиотеки“, книгами из которой он и пользуется. Сегодня

я конфисковал у него сочинение В. Гюго „Труженики моря“, где и нашёл названный лист. Помощник инспектора С. Мураховский». Инспектор Гермоген приписал: «Мною уже был предупреждён Джугашвили по

поводу посторонней книги Гюго «Девяносто третий год“». Резюме ректора: «Продолжительный карцер и строгое предупреждение».

 

ПУТЬ К РЕВОЛЮЦИОНЕРУ

 

Что уж говорить о собственных рукописях? Инспектор Дмитрий

Абашидзе не скрывал, что охотился конкретно за Джугашвили: «В девять

часов вечера в столовой инспектором была усмотрена группа воспитанников, столпившихся вокруг Джугашвили, что-то читавшего им. При

приближении к ним Джугашвили пытался скрыть записку и только при

настойчивом требовании обнаружил свою рукопись». В другой раз тот же

инспектор применил, как говорят в полиции, «меры физического воздействия». Силой отнял у семинариста Джугашвили тетрадь, откуда тот читал

сокурсникам стихи. Далее было вот что: «Сам принёс керосин и заставил

нечестивцев сжечь крамольную тетрадь». Такое противостояние развивается по законам тенниса: острее дашь — острее получишь. Поначалу

Джугашвили — это ещё не вожак бунта. Так, когда его товарищи, желая

сорвать службу, начали мерзко подвывать пению «Аллилуйя», то вина

нашего героя состояла лишь в том, что он смеялся над проделкой громче

прочих. Потом пошли уже штучки похлеще. Когда на уроке по Ветхому

Завету был задан вопрос о том, как понимать слова «И обонял Бог благоухание жертвы Ноевой», Иосиф как бы про себя, но громко сказал: «Значит, запахло шашлыком!» Этим он вызвал продолжительный истерический хохот своих соучеников. Финал, в общем, известен. Иосиф дрейфует

к марксистам и берёт себе псевдоним из книги, которая была в семинарии

запрещена строжайше: из повести грузинского писателя Александра Казбеги «Отцеубийца». Главного героя, разбойника, который жестоко мстит

властям, там звали Коба. Инспектор Дмитрий Абашидзе, в свою очередь,

добивается исключения такого неудобного студента. Поэзия потеряла

перспективного, как кажется, поэта. Революция приобрела перспективного — уже без всяких «кажется» — вожака.

http://www.aif.ru/society/history/

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!