Поэт и президент

dadmin Газета, Статьи из газеты №41 (2018)

В очередной раз, выступая на Валдайском форуме, президент РФ изрек богословскую сентенцию, увы, как большинство богословских изречений бывших советских разведчиков, требующую солидного комментария. По убеждению В.В.Путина, когда наши противники столкнутся с российским ответно-встречным ядерным ударом, они погибнут без следа, в то время как он вместе со своими соратниками, как святые мученики — окажутся и будут далее блаженствовать в раю. Согласно ресурсу «Россия сегодня» (бывшее «Московское радио»), речь гласила: «…Агрессор должен знать: возмездие неизбежно, все равно он будет уничтожен. А мы, как жертва агрессии — мы как мученики попадем в рай. А они просто сдохнут. Потому что они даже раскаяться не успеют…» [https://ria.ru/world/20181018/1530999011.html]. И вот здесь, убеждения нашего президента вступают в полное противоречие с Православным вероисповеданием.

В начале Х века мой тезка — император Роман Лакапин сделал Константинопольским патриархом своего советника Николая Мистика (Мистик — это не черта мышления, просто он возглавлял Тайный – келейный императорский совет): родом итальянца, однако, племянника св.патр.Фотия и крестника имп.Василия 2-го. Учение церкви Николай знал превосходно, и неуклонно следовал ему (дважды низвергавшийся с кафедры за прямоту), не стесняясь противоречить царям, за что причислен впоследствии к лику святых. Когда кесарь-полководец стал задумываться, отчего православное греческое войско неизменно терпит поражения от мусульман, он вспомнил, что по Магометову учению, всякий правоверный, погибающий в священной – религиозной войне, освященной Аллахом, неизменно причисляется к мученикам, и после – блаженствует в раю, услаждаемый нагими гуриями и угощаемый сладким и безгрешным (не опьяняющим) вином. В православии было иначе: правило Василия Великого прямо не позволяло христианам делаться воинами, а позднейшая практика требовала даже здравствовавших воинов, вернувшихся из похода, отлучать от Причастия на три года за те грехи, которым осквернялась их душа в боях. И император потребовал, чтобы собравшийся синод православных иерархов внес в учение христианской Церкви коррективы: отнеся воинов, по крайней мере, потерявших жизнь на войне с нехристями, к мученикам, причисляемых к лику святых одним лишь фактом своей гибели.

Николай, разобрав поставленный вопрос, категорически отказался исполнить царское повеление, указав: гибель, хотя бы и на войне за веру, — есть гибель, равно предстоящая всем людям, она не отменяет повреждений души гибнущего, в частности, совершаемых в процессе человекоубийства, хотя бы, происходящего «за други своя». Требуемое императором правило принято Церковью не было! И чтоб понять, кто делается со смертью святым, а кто нет, мы приводим Владимиру Владимировичу стихи поэта Анатолия Жигулина, прошедшего хорошую школу излечения от идеалов, влагавшихся в юные головы школою и т.п. советскими учреждениями:

 

(Авторский эпиграф к стихотворению: …Имею рану и справку

(Б.Слуцкий «Кельнская яма»)

 

Я полностью реабилитирован.

Имею раны и справки.

Две пули в меня попали

На дальней глухой Колыме.

Одна размозжила локоть,

Другая попала в голову,

И прочертила по черепу

Огненную черту.

 

Та пуля была спасительной —

Я потерял сознание.

Солдаты решили: мертвый —

И за ноги поволокли.

Три друга мои погибли,

Их положили у вахты,

Чтоб зеки шли и смотрели —

Нельзя бежать с Колымы.

 

А я, я очнулся в зоне, —

А в зоне добить невозможно.

Меня всего лишь избили

Носками кирзовых сапог.

Сломали ребра и зубы,

Били и в пах, и в печень,

Но я все равно был счастлив:

Я остался живым.

 

Три друга мои погибли.

Больной, исхудалый священник,

Хоть гнали его от вахты,

Читал над ними Псалтырь.

Он говорил: «Их души

Скоро предстанут пред Богом!

И будут они на небе —

Как мученики, в раю!»

 

А я находился в БУРе,

Рука моя нарывала,

И голову мне покрыла

Засохшею коркой кровь.

Московский «врач-отравитель»

Моисей Борисович Гольдберг

Спас меня от гангрены,

Когда шансы равнялись нулю.

 

Он вынул из локтя пулю —

Большую, утяжеленную,

Длинную — пулеметную —

Четырнадцать грамм свинца.

Инструментом ему служили

Обычные пассатижи,

Чья-то острая финка,

Наркозом — обычный спирт.

 

Я часто друзей вспоминаю:

Ивана, Игоря, Федю.

В глухой подмосковной церкви

Я ставлю за них свечу.

Но говорить об этом

Невыносимо больно.

В ответ на расспросы близких

Я долгие годы молчу.

(Анатолий Жигулин «Черные камни», М., «Книжная Палата», 1989)

 

Так что не спешите рассчитывать на райские кущи!

 

Роман Жданович

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!