Первый в открытом космосе

dadmin Газета, Статьи из газеты №38 (2019)

( Памяти космонавта Леонова)

. Извините за нескромность, но уход Алексея Архиповича Леонова для меня, пишущего сейчас эти строки, как выясняется, какая-то очень личная трагедия. Будто ты в окопе, и потерян пулемётчик вместе с пулемётом.

…Мы стояли возле  Инженерного дома Петропавловской крепости, я, как последний «инженер», трудившийся в этом доме, как в «инженерном», Алексей Архипович, как председатель Скобелевского комитета, и ещё сами знаете, кто!

Но особенного пиетета, по сравнению с сегодняшним чувством потери, я тогда не испытывал. Героем Советского Союза был папа Женьки Иванова, моего самого первого друга детства.

В возрасте 12-13 лет  меня принимал «на работу» по советской лунной программе Главный маршал Авиации СССР, дважды герой А.А.Новиков. А наш шеф, дважды герой П.А. Покрышев, и вообще, «преследовал» меня всю мою жизнь.

В Третьяковской галерее, куда я с мамой пришёл в первый раз, и неожиданно наткнулся на мраморный бюст Петра Афанасьевича, «кистей» скульптора Томского, я закричал:  «Мама! Это наш командир!» Потом я 30 лет выходил на остановке «Улица Покрышева», следуя на работу. Скульптора Томского я тоже знал – моя прабабушка жила прямо за самым крупным во всех отношениях памятником С.М. Кирову. «кистей» того же Томского.

Впервые о космонавте Леонове (ещё не летавшем в космос), я узнал в 1962 году, из книги «Космонавты»  руководителя первой группы  из 20-ти человек Евгения Анатольевича Петрова. Чувствовалось, что у него особенное отношение к «Алексею Архиповичу». Посудите сами…

«Нам особенно приглянулся лётчик, первым значившийся в списке. Выше среднего роста, бойкий, жилистый блондин с весёлым взглядом.. Алексей Архипович, или Лёша, как любовно называли его сослуживцы. Он по праву считался отличным лётчиком.

Как раз при нас произошёл такой случай. Возвращаясь с задания, он попал в сложную ситуацию: самолёт идёт на посадку, а шасси не выпускаются. Обстановка с каждой секундой усложнялась ещё и потому, что аэродром стало быстро затягивать низкой облачностью. Действовать надо было быстро, решительно и точно. И лётчик не растерялся. Он произвёл аварийный выпуск шасси, и приземлился как нельзя лучше.

И лётным мастерством, и превосходным здоровьем подкупал этот жизнерадостный парень. Он располагал к себе и своей откровенностью, простотой.

Алексей Архипович недавно стал коммунистом, но продолжал, как и раньше, вести активную комсомольскую работу –  входил в состав комсомольского бюро части, любил спорт, имел разряды по копью и велосипеду. Увлекался живописью. Его по праву считали  художником-любителем чуть ли не окружного масштаба. Не берусь предсказывать, как отозвались бы о его работах строгие ценители искусства, но его однополчане-лётчики искренне восторгались произведениями своего друга. На его полотнах то грохотало штормящее, вспаханное боевыми кораблями море, то звенели уходящие в стратосферу истребители. То успокаивали и манили к себе пейзажи дорогой русской природы.

Как и всем кандидатам, был задан вопрос: хочет ли он участвовать в отборе, который проводится с целью комплектования первой группы будущих космонавтов? Лейтенант не раздумывая, сказал: «Это по мне! По моему характеру!»

Когда же мы объявили ему о положительном решении, которое относится только к предварительному этапу отбора, радости Алексея, казалось, не было предела. Вечером, накануне нашего отъезда из части, он зашёл ко мне, и после неловкой паузы заговорил так, словно в чём-то провинился. « Вы знаете, я холостяк, но люблю девушку и хотел бы на ней жениться… Не помешает ли это будущему делу?» «Ничуть не помешает», – успокоил я  лётчика и, рассмеявшись, добавил: «Настоящая любовь – не помеха такому серьёзному делу. Она только поможет вам и на земле и в космосе.

Лёша ушёл довольный, а я долго не мог уснуть»…

«В одном из прыжков Алексей – наш самодеятельный художник – попал в штопор. Парня сильно закрутило. Казалось, не справится с головокружительным вращением. Первая попытка  – остановить штопор и начать управлять телом, как учил инструктор, оказалась тщетной. При втором энергичном выбросе рук и ног в стороны, вращение прекратилось. Раскачиваясь под куполом, парашютист громко запел от нахлынувших чувств…»…

«Не помню, кто именно из лётчиков предложил: «Давайте, товарищи, сразу договоримся – принимать критику как должное. Она, конечно, не очень приятная штука, вроде хины. Но средство надёжное. Принимать его «заболевшим» придётся, как правило, принудительно.

Алексей попытался было смягчить предложение: «Критика между товарищами должна быть доброжелательной. Надо так критиковать, чтобы не обижать человека…»

«Скажи ещё, что критика должна вызывать у провинившегося удовольствие», – бросил кто-то.

На одном из партийных собраний поднялся Павел. «Товарищи, что же это получается? Люди мы серьёзные, сознательные, беспредельно любим своё дело, на всё идём по доброй воле, а то и дело приходится нам напоминания различные делать. Вот Алексей. Тяга у него к искусству. Рисует он хорошо. Но армейскую форму одежды нельзя нарушать даже художнику. Или, взять Гагарина. Вчера вечером преподаватель читает лекцию, а он сидит с приятелем чуть ли не в обнимку»…

«Ну, – улыбаясь, однажды спросил инструктор. – Интересно прыгать?» «Очень интересно!», – хором отвечали ученики. «Всё. Программа выполнена. Прыжки закончены» – объявил инструктор. «Как? Совсем?», – не поняли ребята. «Пока да. Летим домой».

Лётчики все тут же стали доказывать, что каждому из них необходимо для закрепления опыта сделать хотя бы ещё по одному прыжку.

В тот день в боевом листе «Жизнь на старте» появился дружеский шарж под названием: «Невиданное в авиации». Алексей нарисовал инструктора в величественной позе. На коленях перед ним стоят космонавты. И упрашивают разрешить им сделать хотя бы по одному парашютному прыжку. Лаконичная подпись гласила: «И пали ниц у ног десантного владыки». Всем очень понравилась эта шутка. Весело было в гостинице. Теперь, когда работа успешно была закончена, больше всех смеялся инструктор. Он не без удовольствия припомнил: « Я же вам говорил! Попросите ещё…»

Часть 2

«Ярким апрельским утром в вестибюле нашего профилактория, где обычно между занятиями собираются космонавты поиграть в бильярд, шахматы. Или просмотреть газеты и журналы, внимание всех привлёк свежий, ярко разрисованный бюллетень. На большом ватманском листе была искусно изображена телеграмма из космоса:  «Дмитрию. Вручить срочно. Нептун и все его соседи, а также прикомандированные к ним твои друзья по космической дороге от души поздравляют тебя, сын Земли, с днём рождения (в ангела мы не верим) и желают тебе прожить столько, чтобы ты сумел слетать до Андромеды». Ниже – «космическая» печать и подписи космонавтов.

Дмитрий очень был тронут вниманием друзей. Он только и смог сказать стоявшему рядом Алексею: «Спасибо тебе, Лёша. А я и забыл, что сегодня у меня день рождения…»

Немало стенных газет и бюллетеней оформила искусная рука самодеятельного  «космического» художника. Все отдают дань неистощимому  юмору, выдумке, щедрому вниманию Алексея к людям. Впервые лётчики познакомились с творчеством Алексея ещё в госпитале, когда проходили отборочные испытания. Там и вышел первый номер стенгазеты кандидата в космонавты. Назывался этот номер – «Шприц». Многое из того, что лётчикам пришлось перенести за несколько недель, проведённых в госпитале, уместилось на листе ватмана. Здесь был, как говорили лётчики, и смех, и грех. Одни бежали от гнавшегося за ними медицинского шприца, других приводила в ужас центрифуга. Были и такие, которые просили «высадить» их из барокамеры на сравнительно малой «высоте». Хотя не раз в прошлом успешно переносили большие «высоты». Карикатуры, дружеские шаржи и подписи к ним были удачные и остроумные.

Когда оказалось, что в группу слушателей попал и Алексей Архипович, все обрадовались: «Теперь у нас будет свой Борис Ефимов».

Ефимов не Ефимов, а самодеятельный художник Алексей был неплохой, с первого же дня новой службы он горячо взялся за работу: усердно занимался специальной подготовкой, а свободное время посвящал любимому занятию – живописи. Партийное бюро поручило ему выпуск стенной газеты, выделив в помощь ещё двух космонавтов.

Выходила стенгазета под разными заголовками: «Космонавт», «К звёздам», «Голос космоса». Но больше всех нравился «Нептун». Воинственный старик с буйной бородой и с трезубцем в руках придирчиво заглядывал во все уголки нашей жизни – беспощадно критиковал, а, если надо – хвалил».

«Нравится «Нептун» всем за то, что остёр на язык и беспощаден в юморе. Многим от него досталось. Космонавты дали слово не курить. Все помнят обещанное и держат слово, а вот двое «забыли». И «Нептун» вывел на чистую воду ушедших в подполье курильщиков. Главное, что сердит Нептуна – это то, что они не сдержали данного слова!»…

Можно было бы ещё цитировать Евгения Петрова, но хочется рассказать  и о другом ожидании полёта Алексея Архиповича Леонова. В начале 1973 года Академия Наук СССР и НАСА (США) объявили состав основных и дублирующих экипажей кораблей «Союз» и «Аполлон» по программе «Рукопожатие в космосе».

В 1964 году газета «Сатердэй ивнинг пост» писала: «Когда первый человек выйдет из корабля в космос, мы станем свидетелями самого волнующего события. И если этим человеком не будет американец, это огорчит нас всех…»

Для  «рукопожатия» с советской стороны был выбран , очевидно, чтобы «загладить вину», огорчивший американцев Алексей Леонов. А помогать ему должен был Валерий Кубасов и, с американской стороны, Томас Стаффорд плюс пр. Словом, не три астронавта и два космонавта, а космическая ладонь с пятью пальцами!

В комсомольское общественно-архитектурное бюро, которое задалось целью мемориализировать застраиваемую жильём территорию бывшего Комендантского аэродрома, входило тоже пять человек: Виталий Реут, Сергей Дядченков, Александр Иванов, Татьяна Яриновская и ваш слуга покорный. Мы решили создать монумент «Рукопожатие в космосе» заранее. За год – полтора до предполагаемого полёта.

Когда подошёл срок, разумеется, нельзя было пропустить и прямую трансляцию в июле 1975 года. Помню, символическая встреча в переходном модуле Леонова и Стаффорда всё откладывалась и откладывалась. Видимо, по вине нашей стороны.

Обычно из космоса космонавты довольствовались чёрно-белой трансляцией. А у американцев была цветная. Чтобы не отставать от них в этом плане, мы, плюс к чёрно-белой, решили добавить и свою цветную. Но, очевидно, что-то сразу не задалось…

Чёрно-белая, привычная телекамера из-под ног Леонова и Кубасова выдавала картинку: демонстрировались какие-то распущенные плавающие в невесомости провода и медленно перебирающие эти проводки повёрнутые к зрителям, скажем так, спиной, молчаливые фигуры Леонова и Кубасова…

Журналист, находясь в Центре управления полётами, (кстати, спроектированном моим старшим товарищем Дмитрием Победимовым), пытался лётчиков-космонавтов «разговорить». Упорно повторяя вопрос: «Что они чувствуют в преддверии…» Леонов и Кубасов молчали. Ни жестом, ни поворотом головы не давая знать, что слышат журналиста.

Неожиданно прорвалась  рабочая трансляция, и очень крепкий чёткий голос на всю планету сообщил: «Удлинитель, который вы ищете, на борту «Союза» отсутствует!» И сразу всё встало на свои места. Американцы, прихватив свою переносную телекамеру, пришли на выручку «Союзу».

Прикрепив телекамеру к борту, и расположились пирамидкой напротив, вместе с Леоновым и Кубасовым. Валерию показалось, что американскую камеру надо слегка поправить. Он потянулся было рукой, но кто-то из астронавтов остановил его в этом намерении лёгким движением плеча.

Словом, сколько нервов сгорело у Алексея Архиповича за два его звёздных полёта, невозможно себе представить! А он оставался всё тем же весельчаком, западающим на любой ситуативный юмор, и сам подобный создающий. «Я отдал дочку в балет! Пусть она не станет балериной, зато ребёнок получит необходимый набор движений!»

Мой троюродный брат Толя беззаботно грелся на весеннем солнышке возле своего гаража в Невском районе. Когда рядом с ним остановилась чёрная «Волга», из неё вышел в полном генеральском облачении космонавт  Леонов, и поинтересовался: «Как попасть на еврейское кладбище?» «Вам проехать или «попасть?» – выразительно уточнил Толя…

Когда Леонов вернулся к жене в машину (той самой «девушке», жениться на которой спрашивал разрешения у Петрова), они долго не трогались с места. Пока не отсмеяли все до последней слезинки!

Доброй Вам «невесомости» в ином мире, уважаемый Алексей Архипович! Подписываюсь за всю группу, трудившуюся когда-то над проектом монумента «Рукопожатие в космосе»:

Татьяна Ириновская, Александр Иванов, Виталий Реут, Сергей Дядченков,

 

Всеволод Мельников.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!