ОНИ НЕ ВЕДАЮТ, ЧТО ТВОРЯТ (часть 3)

admin Газета, Статьи из газеты №28 (2016)

И в мае 1990 года я ушел в свой новый директорский кабинет. С этого времени началась следующая эпоха моей борьбы за жизнь и дальнейшее профессиональное становление. Надо заметить, что в восстановлении разрушенного здания, его просушке первого этажа и других, необходимых для нормального режима, работах активно участвовал весь коллектив клиники. Причем, не требовалось особо давить на людей, они сами выполняли все необходимые работы, потому, что были заинтересованы, как профессионально, так и материально. Это было еще то время и другие люди, а потом они быстро стали меняться в худшую сторону, несмотря на то, что их материальное состояние было лучше, чем в других клиниках и они получали необходимые знания бесплатно. Постоянно я читал лекции, давал знания, которых у них никогда не было, и практически демонстрировал, что практика и теория неразрывно связаны, а медицина — это такая наука, которая требует от доктора постоянного пополнения знаний из прошлого и современное осмысление с позиции последних достижений науки и практики. Поэтому мы каждый год, или каждые два года, брали новую проблему в медицине, и раскручивали с позиции того опыта, который я наработал за минувшие 20 лет. Мы получали хорошие результаты, которые сами по себе подсказывали нам развитие дальнейших мероприятий, которые были необходимы в данном случае. Таким образом, мною была закончена электрофункциональная теория развития хронических заболеваний, а на основе этой теории я предложил рефлекторно-корригирующую терапию. Умение управлять рефлексами, чётко понимая, как и откуда они образуются, позволяло совершенствовать способы воздействия на организм, исходя из опыта, который ты уже получил. А теоретические разработки электрических явлений в живом организме таких учёных как Тасаки, англичанин Окс, позволили создать практические разработки управления электронными потоками, усиливать их мощность там, где нужно было, и наоборот, снижать мощность, если это приводило к резким болезненным рефлекторным состояниям, вызванным раздражением нервных проводников, несущих информацию из головного мозга к периферии, и, наоборот, из периферии, — к головному мозгу. Само собой появилось понимание электробиохимических нарушений, например, при рассеянном склерозе и новое понимание значения коры головного мозга при формировании физического биохимического интеллектуального развития. Естественно, мы вышли на когнитивное состояние головного мозга и центральной нервной системы. Стала понятна важность воспитательных факторов у человека, начиная с новорожденного периода, заканчивая, так называемой, физической и интеллектуальной зрелостью. Я пришёл к выводу, что любое хроническое заболевание – это, прежде всего, хронический невроз вегетативной нервной системы, а состояние меняется в зависимости от преобладания симпатической и парасимпатической части вегетативной системы, и получаем соответствующую клинику. А самым главным центром управления вегетативными функциями, а, соответственно, биохимическими функциями является гипоталамус. По методикам, разработанным в клинике, стало ясно, что мы можем управлять функциями гипоталамуса и коры головного мозга. Причём, эти две важнейших части центральной нервной системы полностью зависят от интенсивности и своевременности поступления к ним необходимых биохимических компонентов и кислорода. По сосудам, несущим компоненты и кислород, идут ветви парасимпатической и симпатической части вегетативной нервной системы, которые регулируют тонус, диаметр и объём жидких компонентов крови, поступающих в структуру головного мозга. Нервы, о которых шла выше речь, выходят в спинном мозге шейно-грудного отдела позвоночника. Кроме того, вегетативные узлы находятся в зачелюстной области лица, в области затылка, на черепе и по ходу шейного отдела центральной нервной системы. Следовательно, таким образом, все вышеназванные нервные образования, в том числе спинальные ганглии, начиная от первого шейного позвонка и до шестого — седьмого грудного позвонка, вся эта богатейшая нервно-информационная система может быть использована для управления функциями головного мозга и его питания. Для этого нами разработаны способы и варианты работы с нервно-сосудистыми образованиями, позволяющие нам сегодня управлять физиологическими, функциональными и биохимическими процессами различных структур головного мозга, его сосудистой системы, что позволяет восстанавливать и развивать возможности гипоталамуса и коры головного мозга. На сегодняшний день пока мы только прикоснулись к структуре центральной нервной системы, через которую мы сегодня можем управлять и восстанавливать многие нарушения физического состояния человека с улучшением работы головного мозга и особенно коры головного мозга, функция которого еще очень плохо изучена, а её особенности и возможности малоизвестны. Но кое-что мы уже знаем, что позволяет нам расшифровывать коды развития сложных заболеваний, которые я перечислял выше, устанавливать причины их развития и разрабатывать способы восстановления и активации функций нарушенных систем. В самом начале своей статьи я повел разговор о бронхиальной астме, затем перешёл на теоретические размышления, которые сегодня чрезвычайно важны для выхода из тупика, в который завели медицину либероиды. Вместе с экономикой страны окончательно была уничтожена медицина — наука о человеке, его жизнедеятельности и взаимоотношениях с окружающей природой. Все беды, которые сегодня на нас свалились, носят искусственный, рукотворный характер. Понятно, враги — они и есть враги, уничтожили экономику, жизнеспособное государство. Но зачем было трогать медицину? И не только у нас в стране, но и в Европе, Америке. Причина таких явлений еще будет изучаться, и конечно мы напишем об этом тоже, позднее. Человек, почти сознательно уничтожает сам себя и обрекает на гибель, потому что бронхиальная астма и заболевания, перечисленные выше, уже сегодня уносят каждый день сотни тысяч человеческих жизней, а перед этим длительное время делают их неработоспособными. Вместе с медициной уже уничтожили медицинское образование, что привело к исчезновению крупных мыслящих специалистов в искусстве врачевания. Зато, практически, ежечасно выпускают «специалистов в белых халатах», которые отдаленно напоминают врачей, которые ничего не знают, не могут и не хотят знать. Причем, нередко, это не плохие люди и даже иногда хорошо воспитанные, но их сознание было подвержено обработке патологической системой образования с такими же больными и разрушительными схемами, так называемого, лечения. Выше я уже писал, что в Ленинград я приехал хорошо подготовленным специалистом с целью создать международный центр по лечению и профилактике бронхиальной астмы. Кроме слепого сопротивления моим потугам хорошо ощущалось сознательное управление разрушением достижений медицины первой половины 20-го века. В 70-х годах, именно в ленинградских и московских институтах, стали внедрятся гормоны и токсические химические препараты. Причем, те, кто этим занимался, в общем-то, часто даже не могли объяснить, почему именно такие способы «борьбы» с недугом они навязывают. Впервые я почувствовал, что это внедряется сознательно, с далеко идущими целями, когда в 1980-м году я был на специализации для заведующих пульмонологическими отделениями в ГИДУВе. Белла Израилевна Дронова (фамилия и имя изменены), проводя занятие по лечению бронхиальной астмы гормонами, доказывала, что это один из лучших вариантов лечения бронхиальной астмы. На занятиях присутствовали уже опытные терапевты нашего города и из других городов России. И многие, практически, большинство возразили ей, что такое лечение нежелательно, потому что в дальнейшем воспалительный процесс в легких углубляется, иммунитет снижается, пациент получает более тяжелое течение заболевания и только. Но Белла Израилевна доказывала, что применение дает облегчение состояния, что немаловажно и т.д. После специализации я вернулся на свое место заведующего пульмонологическим кабинетом в поликлинику №34 и продолжил работать с астматиками своим методом. Дела шли хорошо, люди были довольны. Гормоны я не назначал для лечения. Работал с использованием натуральных способов активации защитных возможностей организма и одновременно готовился к созданию условий для лечения тяжелых больных бронхиальной астмой по моей стационарной методике. Я начал скупать со складов различные типы жестких бронхоскопов, в основном, это были немецкие разработки и русские, различной комплектации, а также приобрел два наркозных аппарата марки УНАП-2.

Вдруг, опять же, по распоряжению Баскаковой меня переводят участковым терапевтом, которым я никогда не работал. На основании какого-то приказа, по которому все приезжие врачи должны отработать участковыми терапевтами три года. Был издан приказ по поликлинике, и я пошел на участок. Через два дня меня вызвал к себе главврач и показал мне докладную зав. отделения, в которой та написала, что я не кладу карточки в какой-то ящик, не делаю записи в каком-то журнале и прочее. Я тут же взял листок бумаги, написал объяснительную, что с удовольствием буду выполнять все мероприятия и распоряжения зав. отделения, если она объяснит мне специфику работы участкового терапевта. Потому, что я никогда участковым терапевтом не работал, кроме хирургии. Или готов пройти специализацию по работе на участке. Главврач понял, что прицепиться пока не к чему, и отпустил меня. В поликлинике работало несколько опытных русских терапевтов, у которых я получил необходимую консультацию, пояснение, о чем уже через два дня доложил главному врачу и показал сделанную работу. Участок у меня был большой, в него входил «Ленфильм». Я познакомился с актерами, с Л. Чурсиной, например, с режиссерами. Стал посещать их клуб для просмотра новых фильмов. И, конечно, дела у меня пошли. Я засел за книги, вспомнил специфику работы с гипертониками, сердечниками, больными с заболеваниями печени, почек, естественно лечил травами, которыми были завалены аптеки. Работал с удовольствием! Мне стали звонить заведующие аптеками, актеры с просьбой рекомендовать нужный комплекс трав, упражнений, дыхательных гимнастик и т.д. Вся эта публика стала звонить главврачу: «У вас, говорят, появился хороший врач- травник, не могли бы прислать его к нам?». А главный врач сам звонил известным людям и говорил им: «Я пришлю вам такого врача, что потом сами будете просить присылать его к вам». В общем, дела пошли в гору. Но не тут-то было. Я имел привычку приходить на работу раньше на час-полтора. Как-то ко мне заходит пожилая, представительная женщина: « Я — главный терапевт района пришла к вам познакомиться с вами и с вашей работой». Я увлеченно стал рассказывать, что я придумал для лечения больных бронхиальной астмой, показал переходники для пылесоса, через которые можно получать ингаляцию с содой, травами, чесноком и прочее. Показал личный график лечения пациентов. Она восхищенно кивала головой: «Вам обязательно надо прийти к нам в Институт пульмонологии!». Я отвечал: «Почему бы нет?». Во время нашего разговора в кабинет пришла заведующая отделением и еще какой-то тип, который не представился, и последним прибежал запыхавшийся ассистент пульмонологической кафедры первого мед. Института от проф. Федосеева. Он сразу с порога пошел в наступление: «Так вы пневмонию за одну неделю вылечиваете? И вы к Углову как-то причастны? Нашли ученого! Да он …..». Тут я не выдержал и резко возразил: «Не вам решать и характеризовать академика Углова! Сначала представьтесь, кто Вы и откуда». Я повернулся к главному терапевту района: «Так это комиссия что ли? Что ж вы мне не сказали об этом?». Та пожала плечами: «Я сама не знала. Мне сказали прийти, я пришла». Тогда я понял, почему в кабинете в углу собрали больше сотни моих историй болезни. Опять обращаясь к главному терапевту, я сказал: «Меня ждут пациенты. Я должен идти. А вы уж тут «разбирайте» меня по распоряжению Баскаковой». Я взял портфель и пошел на участок. После того, как я закончил работу на участке, я пришел в свой кабинет. В кабинете в одиночестве сидела главный терапевт. Она смущенно посмотрела на меня: «Ну, вот, говорят, вы пневмонию за одну неделю вылечили». Я аккуратно присел на стул напротив нее, пододвинул ей кружку с горячим чаем и шоколадные конфетки: «Пейте чай, а я вам все объясню. Да, действительно, был пациент-мужчина, пришел ко мне с рентгенограммой с заключением рентгенолога «Очаговая пневмония». Я назначил, естественно, свое лечение: круговые горчичники, травки, ингаляции, отхаркивающие. Он еще дважды пришел ко мне. Затем снова принес заключение рентгенолога со словами: «Доктор, выписывайте, пневмонии нет». Я прочитал заключение, в котором написано было, что признаков очаговой пневмонии нет. После этого я сам осмотрел его, послушал трубкой. На снимке все было чисто. Обратился со словами к пациенту: «Ну, что ж, здоров, так здоров, иди, работай, но еще неделю, а лучше две продолжай лечение. Вот тебе талон, придешь ко мне на осмотр». В таких случаях я всегда давал талон сам и просил прийти на осмотр. Тут снова вопрос дамы: «А вы не назначаете астматикам антибиотики?!». Я сделал паузу: «А это рекомендация института Пульмонологии, в котором Вы тоже, видимо, работаете». В ответ последовала молчаливая пауза. На этом мы с главным терапевтом района расстались. А через неделю меня вызвал главврач: «Александр Иванович, у вас была комиссия?» Я рассказал ему, как было дело. « А они вам не оставили какое-нибудь заключение?». Я пожал плечами: «Ничего». «Идите, работайте».

(Продолжение следует)

Профессор А. И. СУХАНОВ

P.S. Я хочу пояснить читателям, что главная проблема в медицине — это вмешательство властей, с целью- остановить развитие медицины, а население сделать больным и глупым. А наша цель — разъяснить населению ситуацию и научить правильно лечиться.

 

ООО Издательство «ПЕНАТЫ»:

 

ОГРН 1089847042670     
к/с 30101810200000000704

ИНН/КПП 7841379887/784101001        
р/с 40702810672000004282 в Филиале    
ОПЕРУ Банк ВТБ в Санкт-Петербурге,    

Санкт-Петербург, ОКПО 83856945

БИК 044030704

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!