О трагедии невезучего поколения (Отклик на статью)

dadmin Газета, Статьи из газеты №7 (2020)

Не могу не откликнуться на замечательную статью Контарева А. Р. «Трагедия невезучего поколения», опубликованную в четвертом номере вашей газеты. Полностью согласна с мнением автора, что все дети войны, независимо от того, где они проживали во время войны, должны получать от государства как моральную, так и материальную поддержку.  Автор материала пишет: «Как власть может смотреть в глаза тем, к примеру, чье детство прошло в фашистской оккупации или тем, кто голодал и замерзал в тылу воюющей не на жизнь, а на смерть страны? Почему власть присвоила себе право разделять нас, детей войны, по принципу: кто и сколько горя перенес в детстве: блокадники или малолетние узники фашистских лагерей, те, кто был в фашистской оккупации или те, кто бедствовал в тылу? Согласитесь, что это аморально спорить о том, кто больше горя перенес в детстве. Нас нельзя сталкивать лбами! У всех у нас, детей войны, детство забрала война.»

Сказано прекрасно и очень убедительно. Чтобы я ещё добавила: на мой взгляд, следует включить в категорию детей войны всех граждан, родившихся в 1945, 1946, 1947, 1948 – годах. Это самые тяжелые годы после окончания войны. В особенности поддержать тех, кто осиротел в годы войны. Кто родился, жил и с малолетства работал на селе. Их непосильным трудом кормилась вся наша огромная страна. И большое им за это запоздалое спасибо. Не знаю, как нашим правителям, но мне, когда я читаю или слышу о том, что где-то в заброшенных деревнях живут (точнее не живут, а существуют в полном забвении!) труженики села – дети войны – становится не по себе. И стыдно за руководство страны. Сплошные развлечения, фестивали да праздники, а для тех, кто после войны поднимал страну из руин, нет ни времени, ни денег.

Также как и автор статьи, считаю, что не надо разделять детей войны по принципу, кто больше горя перенес в детстве, не надо сталкивать их лбами. В бытность мою корреспондентом газеты «Трибуна Кировцев» (печатный орган Ленинградского прядильно-ниточного комбината им. С.М.Кирова) в 1985 году, к сорокалетию Победы над фашистской Германией, я по рассказам работников предприятия написала сама (и отредактировала рассказы тружеников комбината) десятки материалов о Великой Отечественной войне. Мужчины рассказывали о фронтовых буднях. Но, поскольку в основном на предприятии работали женщины, то большая часть моих рассказов была посвящена их военным судьбам. После снятия блокады Ленинграда и освобождения оккупированных немцами близлежащих областей их – тогда молодых девушек, осиротевших в годы войны, потерявших кров, испытавших на себе бесчинства немцев –  не один год собирали и привозили на комбинат. Нужно было возрождать производство. Для них, юных (14-15 летних) вдоль текстильных машин были сделаны специальные помосты для того, чтобы они могли дотягиваться до рычагов управления. Так после войны возрождалось производство одного из  флагманов текстильной промышленности СССР.   Все работницы были живые свидетели войны, испытавшие её ужасы в детском возрасте. У каждой была своя трагедия. Гибель родственников, сиротство, скитания в поисках еды и крова по захваченной немцами земле, пытки, издевательства оккупантов. Одна женщина рассказывала, как немец, поставив её малолетнюю к обрыву, крутил перед её лицом пистолетом и требовал, чтобы она сказала, где папа. Девочка знала, что папа в партизанах, ей было очень страшно, но она его не выдала. Другая рассказывала, как немцы, отступая, согнали всех жителей её деревни в церковь, обложили её сеном и подожгли. И только, благодаря стремительному наступлению наших войск, обреченные на гибель были спасены. В коллективе комбината работала женщина, которая в детские годы пережила ужасы блокадного Ленинграда.  Её судьба очень похожа на судьбу Тани Савичевой, дневник которой известен всему миру. Записала я тогда и очень интересный рассказ работницы, дочери одного из проводников Дороги жизни по льду Ладожского озера.

В молодости у меня была приятельница, дом которой во время войны оказался на передовой. Я сейчас точно не помню, как называлось её селение, но это в пригороде Ленинграда. В районе железнодорожной станции Саблино. В шестидесятых годах я была в этом доме. Большой старинный деревенский дом. Мать приятельницы рассказывала, что всю войну она прожила в нем вместе со своими детьми. Сейчас уже не помню. муж был не то на фронте, не то в партизанах. Дом все время переходил из рук в руки. То жили наши солдаты, то немецкие. Правда, как рассказывала женщина, немцы не обижали. И те и другие подкармливали.  Однако, жили в постоянном страхе. В эпицентре боя! Снаряды рвались со всех сторон.

О том, какой был голод в военные и послевоенные годы в северной деревне, расскажу на примере моего рождения. Моя мать, беременная мною, летом 1945 года, находясь в декретном отпуске, вместе с моим пятилетним братом поехала в деревню Помазкино (Архангельская область, Плесецкий район), к своим родителям, на корову. Но случилось так, что корову заел медведь. Как мне рассказывали родственники, обезумев, моя мать бросилась топиться в реку Онегу. Её спасли. Я родилась. Вот такой был на севере жуткий голод, что моя мать, услышав одно только сообщение о гибели коровы, на которой «висит» все деревенское хозяйство, решилась  «наложить руки» и на себя, и на меня. А чем было кормиться?

Полагаю, что неоспоримым доказательством того, как трудно было жить детям войны в годы послевоенной разрухи является фотография воспитанников моего детского сада № 1, сделанная в мае 1951 (1952?).  (Город Красавино, Велико – Устюгский район, Вологодская область, я рядом с воспитательницей в светлом передничке)

Т. Шокина

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!