Нина – дитя войны

dadmin Газета, Статьи из газеты №14 (2019)

Как-то, несколько лет назад в троллейбусе между пассажирами завязался разговор по поводу того, что депутаты Санкт-Петербурга обсуждают закон о материальной поддержке детей войны. Вдруг одна женщина лет сорока пяти, (оказавшаяся сотрудницей администрации (!) одного из районов Санкт-Петербурга) сказала, а зачем детям войны вообще давать льготы, ведь они же не воевали(!). Я спросила ее, а знает ли она что-либо о судьбах детей-войны и по ее смущенному виду поняла, что нет, не знает. Она добрая приятная женщина. Но, увы, не знает. Похоже, и депутаты всех уровней, включая и Госдуму, (которая, не один год обсуждая закон о материальной поддержке детей войны, так до сих пор и не приняла Федеральный закон о статусе и материальной поддержке детей войны), тоже не знают. На мой взгляд, определиться со статусом детей войны, следовало бы уже сразу после Победы, ещё в сороковых годах. В особенности в отношении тех детей, чьи отцы и матери погибли в годы войны, защищая нашу Родину.

А  для тех, кто не знает о судьбах детей войны, я хочу рассказать историю о девочке Нине, которую я  рассказала в троллейбусе пассажирке. Прослушав ее, она сказала, да, вы правы, дети войны нуждаются в государственной защите. С Ниной я познакомилась в 1970 году. Около полугода жила с ней в одной квартире в жилом доме, что стоит совсем рядом со Смольным. Далее пути наши разошлись и я ничего о ней не знаю. Простая русская женщина лет 35, спокойная, добрая. У нее был муж и двое маленьких детей. Я даже помню ее фамилию, но боюсь, что не совсем точно, поэтому называть не буду. Тогда в начале мая 1970 она уехала на родину своих предков не то в Псковскую, не то в Новгородскую область. Вернувшись из поездки, она рассказала о своем военном детстве.

В сорок первом, Нину, как и многих ленинградских детей, родители увезли на лето в деревню к бабушке. Ей тогда было лет шесть. Как мне помнится, она еще не ходила в школу.  Вывезти ее из деревни не успели, и она осталась в оккупации. Однажды немцы согнали всё население деревни, и стар и млад, вывели за околицу и… расстреляли. Нина осталась жива благодаря своей бабушке, которая не растерялась и рывком спрятала внучку за свою спину, а потом своим мертвым телом прикрыла ее от глаз немецких извергов.  Шестилетняя девочка Нина лежала под бабушкой и видела весь этот ужас, который творился вокруг ее. Она видела, как рядом ее друг – соседский мальчишка пытался прикрыть рот своей трехлетней плачущей сестренке. Но она продолжала плакать. Немцы, на весь мир известные своей пунктуальностью и дисциплинированностью, проверили «качество» своей работы, увидели их живыми и пристрелили. Потом они подожгли тела убитых и ушли. Убедившись, что немцы ушли, Нина по горящим трупам  выползла  из братской могилы деревенских жителей. И после такого пережитого кошмара она, шестилетняя девочка, осталась одна – одинешенька на оккупированной фашистами земле. А 9 мая 1970 года она, как единственная выжившая в той страшной трагедии, открывала памятник сельчанам, невинно погибшим от рук фашистских захватчиков. О своих скитаниях по оккупированной немцами земле, Нина не рассказывала. Сказала только, что выжить помогли добрые люди, они всегда есть.

И сколько их Нин, Галь, Валь, Кать, Вовок, Колек… скиталось по родной земле, захваченной фашистами, в поисках хлеба и крова?  А теперь, когда дети войны, вложив непосильную лепту в восстановление разрушенного войной народного хозяйства, стали старыми и немощными, им отказывают в самой малости в признании, что они тоже выстрадали Великую Победу. Разве не они пятнадцатилетними девчонками и мальчишками пришли после войны на заводы, фабрики, в колхозы и заменили погибших воинов? Я бы на месте наших избранников, без промедления приняла закон о детях войны, распространив его и на граждан, родившихся в 1948 году. В особенности тех, кто жил в деревнях, селах и небольших городках. Школьники этих поселений с малых лет работали на полях на прополке, на сборе урожая. А старшие ученики порою чуть не с пятого класса  отправлялись на поля на весь сентябрь. Причем, в любую погоду. Это считалось шефской помощью школы. Правда, и колхозы (позднее совхозы) тоже, как могли, школам помогали.

А позднее, в связи с новой школьной реформой, девятиклассники целый год получали теоретические знания в какой-либо рабочей профессии. Сдав экзамен по профессии, в десятом и одиннадцатом классе школьники два дня в неделю работали на предприятиях. Наравне со взрослыми. Правда, смена была шесть часов. В школе учились четыре дня. Платили деньги. Была даже расчетная книжка, но трудовую книжку почему-то не оформляли.

По-видимому, в начале шестидесятых годов прошлого века кадровый голод на рабочие профессии был очень сильный, так как правительство приняло Постановление, согласно которому первокурсники дневных отделений  ВУЗов должны были совмещать  учебу в институтах с работой на производстве. В обязательном порядке целый год проработать на предприятиях рабочими. Выбора не было. Кому как повезет (литейный, штамповочный, термический и прочие цеха). Причем, если студенты вечернего отделения имели льготы, позволяющие им совмещать учебу с производством, то студентам дневных отделений никаких льгот не дали. Потом целина, стройки по стране – это же всё дети войны.

И все – таки в первую очередь следует взять под защиту государства сирот войны. Возможно, они и имеют какие-то льготы. Но я никогда не слышала о льготах, предназначенных именно для сирот войны. С какой горечью рассказывала мне одна воспитанница детского дома, как их пятнадцатилетних худеньких девчат в школьных платьицах отправили на стройку. Другая уже в конце жизни говорила: «Я не ругаю Советскую власть. Но не могу ей простить, что меня, воспитанницу детдома (Устье-Кубинское, Вологодская область), вместе с моими подругами, по достижении в декабре пятнадцатилетия сразу после Нового года неожиданно отправили на работу на стекольный завод. Не дали даже доучиться в седьмом классе.  Выставили из детдома в чем были. Хорошо мастер попался справедливый, заботливый и он потребовал у директора детдома дать нам положенное при выпуске приданое. Мне так и не удалось получить образование, а очень хотелось. Работала нянькой, домработницей, потом освоила профессию маляра…»

Т. Шокина

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!