Николай Буров. Религия и искусство.

admin Газета, Статьи из газеты №2 (2017)

Решение губернатора Полтавченко передать здание Исаакиевского собора из ведения Государственного музея-памятника в ведение Русской православной церкви вызвало широкий общественный резонанс. Причем довольных масс верующих, приветствующих данное решение, не наблюдалось, а вот противников разбазаривания государственной собственности по частным структурам оказалось предостаточно. Люди выходили на протестные акции, которые запрещались властями, распространяли свое недовольство в Интернете, а депутаты Законодательного Собрания Петербурга почти подрались на последнем своем заседании. Но, в отличии от общественного мнения, депутаты наоборот в своем большинстве поддерживают решение губернатора.

Понимая, что решение уже принято и поддерживается не только в коридорах власти нашего города, но и в Москве, мы решили побеседовать с руководителем «Государственного музея-памятника «Исаакиевский собор» Николаем Буровым. Причем интересовал нас не столько сам конфликт, который назревает в обществе в связи с данной конкретной ситуацией, а скорее теоретические вопросы связанные с взаимодействием религии и культуры.

 

— Давайте уйдет от той навязчивой конкретики, которую пытаются вам приписать в связи с передачей Исаакиевского собора православной церкви, тем более, что Ваша позиция в общем известна и понятна. Хотелось бы узнать, как в целом вы оцениваете сегодняшние взаимоотношения религии и искусства. Это партнёрские отношения или уже конкурирующие, ну, скажем на примере нашего города?

— Дело в том, что культура и религия, понятия практически однокоренные. Они даже вышли из одной речевой группы, и при том что и то и другое допускает громадные трактования. Слово определяет сознание. Поэтому я воспринимаю и религию, и культуру, как совершенно тождественные понятия, которые следуют к одной конечной цели – душе и сознанию человека, но возможно, немного разными путями. Это самое главное, остальное – это производные от этого процесса. Наверное, и в культуре, и в культе (я имею ввиду в религии) есть разные понимания этого пути, но точки отправные и конечные, в общем-то совпадают. Таким образом, этот совместный путь вполне можно было бы организовать очень удобно, доступно и комфортно для всех участников этого, скажет так движения, если бы была договоренность. У меня всегда было впечатление, что такая договоренность существует, что мы находимся и работаем в одном поле, в одной скорости, в одном веке в едином движении. На сегодняшний день у меня есть некоторое разочарование в том, что общего понимание куда-то пропадает, возникают различия в понимании этих величин. Мы, люди культуры и искусства, так и продолжаем двигать в нужном направлении, прекрасно осознавая откуда мы двигаемся и в какую точку идем. Но, вероятно, наши пути не всегда совпадают с религией, может искривилось само пространство? Но это соединение необходимо, когда это снова произойдет – бог знает.

 

— Можно ли считать, что по причине того, что РПЦ забирает у государства все новые и новые важнейшие исторические здания, где производится классическая культура, то сам объём этой культуры, которые вы могли нести людям уменьшается. Сперва Смольный собор, теперь Исаакий, а ведь это все шикарнейшие площадки для хорового пения, выставок, симфонической музыки?

— Не думаю, что все так трагично. По одной простой причине. Когда у церкви, имеется ввиду после революции, отобрали большое количество площадок, они сконцентрировались на меньшем количестве доступный церквей, просто людей стало больше приходить в оставшиеся храмы. Это было даже в самые тяжелые богоборческие времена.

 

-Но тем не менее и верующих становилось меньше.

— В количественном показателе, да, но в качественном они только выиграли, сумев сплотиться, объединиться вокруг своей веры. Потому, то что запрещено и преследуется, всегда находит именно самых стойких сторонников. Люди становились выше по вере, отбросили все ненужно и сконцентрировали все самое истинное и ценное. Но здесь нужно учитывать, что я говорю именно о вере, как таковой, а не о неких управляющих ею конструкциях, имеющих четкую иерархию, причем возможно не самую лучшую, они и сами это не отрицают. Это духовная и профессиональная составляющая РПЦ. Тоже касается и сегодняшнего положения культуры и искусства. Соберемся и сможем выстоять. Но при этом нужно понимать, что музей, которым я руковожу фактически обескровлен. Но это частная история в общей конструкции. Но в этой частной истории есть живые люди. Главная заповедь верующих — это любовь. Любовь к человеку, а не к каким-то мертвым символам. И вот в этой части я чувствую какой-то надрыв, надлом, и не нами он организован. Что касается конкретно ситуации с нашим музеем, то с одной стороны это, конечно, храм. Но если вспомнить заповеди Христа и его Апостолов, то храм он и в семье, и в человеке, его душе. Ну и так далее до бесконечности. Я не хочу уходить в богословские споры…

 

— Да, это и не требуется, у нас вопрос в другом.

— Во-первых, я не готов, а во-вторых, они не ведут к согласию и не ведут к любви. Но есть объективные реальные обстоятельства, я говорю об экономической составляющей ситуации. Все мы живем в обществе, где действуют определенные экономические законы, еще прописанные Марксом, как бы мы этого не хотели. Эти экономические законы являются почти физическими. Их невозможно изменить. И мне думается в силу этого, ситуация которая складывается вокруг Исаакиевского собора просто неправильно разрешается. Все мы, определенными директивными решениями вводимся в состояние какого-то противоборства, чуть ли не на уровне мордобоя, хотя изначально это у нас не заложено. Это мне категорически не нравится, я предчувствую определенный раскол в обществе. А такие вещи не в моих правилах, не в моей сущности.

 

— Эту проблему можно легко проследить по тем материалам и инициативам, которые сейчас появляются и обсуждаются в обществе. А Вы не считаете, что такая позиция губернатора, его решение самолично передать Исаакиевский собор в ведение РПЦ уже сама по себе является мощным аргументом, запускающим в обществе антирелигиозные настроения, против православия как такового?

— Уверен, он не мог бы сознательно пойти на такую акцию. Он человек глубоко воцерковленный и т.д. Я ему сказал открытым текстом, что я считаю это ошибкой. Но у него на этот счет другое мнение. Как это получается в результате мы посмотрим в ближайшее время. Есть вещи, которые не зависят от мнения одного или другого человека. Они становятся катализатором каких-то ситуация в обществе, не очень хороших. Меня безумно пугают эти ситуации. Мне не нравится та волна общественного резонанса, которая возникает в блогосфере (Общение в сети Интернет – прим. автора), она отвратительно, на мой взгляд, что с одной стороны, что с другой. При этом я понимаю, что соотношение сил, поборников решения передачи о передачи здания церкви, в лучшем случае один к девяти. И никак не иначе. И не считаться с этим, значит не считаться с демократическими принципами нашего общества. Демократия – это 50 процентов всех, плюс один голос. Это важно и никуда от этого не деться. Либо нужно отменять все что существует и создавать новую систему человеческих взаимоотношений в обществе.

— Спасибо за Ваше мнение.

Беседовал Денис УСОВ

 

 

 


 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!