Микадо и басмачи. Как Японские фашисты пытались использовать мусульманский фактор для уничтожения СССР

dadmin Газета, Статьи из газеты №44 (2018)

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЧИТАЙТЕ В ПРЕДЫДУЩЕМ НОМЕРЕ.

Они сами по себе показывают, кто на самом деле имел агрессивные намерения. Ведь у СССР никогда не было планов захвата ни собственно японской территории, ни даже территорий других государств, контролируемых японцами. Цели, которые преследовал Советский Союз, что он и доказал в 1945 году, не выходили за рамки восстановления тех позиций на Дальнем Востоке, которые имела там Российская Империя до войны с Японией 1904-1905 гг. Это возвращение Южного Сахалина и Курильских островов, КВЖД, ЮМЖД и базы в Порт-Артуре. Советский Союз не собирался захватывать Маньчжурию, так как всегда признавал суверенитет Китая над этой территорией. Предполагаемая оккупация северной части острова Хоккайдо, которую Сталин пытался осуществить по согласованию с американцами в августе 1945 года, в любом случае была бы только временной акцией.

В то же время японские милитаристы постоянно вынашивали замыслы захвата советского Дальнего Востока на запад как минимум вплоть до Байкала. На это нацеливали Квантунскую армию конкретные оперативные планы. Долговременные стратегические задачи японцев были ещё более масштабными. В Дополнительном военном соглашении к Тройственному пакту, подписанному 18 января 1942 года в Берлине представителями вооружённых сил Германии, Италии и Японии, граница «оперативной ответственности» Германии и Японии устанавливалась по 70-му градусу восточной долготы, проходящему посередине Западно-Сибирской равнины чуть восточнее Оби и Иртыша.

И это была уступка японской стороны, которая претендовала на всю азиатскую часть СССР. Некоторые национальности СССР рассматривались японской военщиной как естественные союзники в деле подрыва нашей страны изнутри во время грядущей войны (которую японские милитаристские круги считали в принципе делом решённым). Ведь ещё во время русско-японской войны 1904-1905 гг. японская разведка щедро субсидировала не только российские оппозиционные партии, но и национальные движения в Польше и Финляндии. После изгнания японских интервентов с советского Дальнего Востока Япония была вынуждена пойти на нормализацию отношений с СССР, дипломатически признать наше государство, подписать соответствующую конвенцию (в 1925 году; платой за признание с нашей стороны стало предоставление Японии концессий на Северном Сахалине сроком на 70 лет). Но японские милитаристские круги незамедлительно стали готовиться к реваншу.

И тут внимание японской разведки снова привлекли национальные вопросы. В декабре 1925 года японский Генштаб дал инструкцию первому японскому военному атташе в СССР подполковнику Миякэ, которому, в частности, предписывалось: «Изучать мероприятия советского правительства в отношении советских национальных республик и отношение последних к центральному правительству для определения вопроса о возможности использования нацменьшинств Советской России во время будущей войны». Военный атташе в Турции майор К. Хасимото должен был наладить контакты с высланным туда советским правительством оппозиционером Л. Троцким. Помимо этого, он устанавливал связи с пантюркистским движением, с эмигрировавшими в Турцию буржуазными националистами тюркских народов бывшей Российской Империи и прочей подобной публикой.

По итогам своей работы Хасимото направил в Генштаб сухопутных войск Японии аналитический доклад «О возможности использования Кавказа в политико-диверсионных целях против СССР». Как замечают авторы названной книги, его характеристика народов Кавказа «не потеряла своей актуальности и теперь. В частности, он отметил, что народности Кавказа оказались слабовосприимчивыми к русской культуре и консервативны в своих обычаях и традициях». Хасимото обнаружил постоянную связь между кавказскими мусульманами и их «воинствующей эмиграцией» и сделал вывод, что задействовать как тех, так и других в диверсионных целях против СССР не составит особого труда.

Любопытно, что после войны Хасимото, уволенный в отставку в 1936 году в чине всего лишь полковника, попал на скамью Токийского международного трибунала и был приговорён к пожизненному (!) заключению. Очевидно, знал слишком много такого, что американцы, верховодившие на том процессе, хотели бы навсегда сохранить в тайне. Очевидно, здесь были и контакты с Троцким, в которых были задействованы международные банковские круги, и налаженные связи с пантюркистским и исламистским подпольем в СССР, которые теперь США намеревались использовать в своих целях.

Возможно, было чтото и ещё. Не исключено, что свою работу против СССР Хасимото вёл в контакте с западными спецслужбами. Мусульманские народы Кавказа были не единственными в СССР, кого японская разведка рассматривала как кандидатов на роль «пятой колонны». 8 декабря 1932 года начальник Генштаба принц Котохито направил японским военным атташе в европейских странах директиву с указанием подготовить к 30 апреля 1933 г. планы разведывательных мероприятий против СССР с приложением сметы расходов. К директиве прилагался общий проект таких мероприятий, в котором, в частности, указывалось:

«Чтобы после начала войны возможно скорее подорвать боеспособность Советского Союза, необходимо предварительно провести следующие мероприятия: а) оказать поддержку движению за независимость Украины, Грузии, Азербайджана, народностей Кавказа, Туркестана и поднять восстания на этих территориях…». Обратим внимание на то, что первыми среди кандидатов на отделение от СССР указаны Украина и Грузия, и только потом следуют мусульманские регионы. Как синтоисты хотели сделать мусульман пушечным мясом Однако японский Генштаб всё-таки больше всего надеялся на мусульман. Ещё в 1920-е годы им с прицелом на ведение пропагандистско-диверсионной работы против СССР была создана Всеяпонская мусульманская организация.

В 1930-е годы японские спецслужбы всерьёз рассматривали вопрос о строительстве в самой Японии или в Маньчжурии огромной соборной мечети, которая могла бы стать новым международным духовным центром мусульман, своего рода «второй Меккой», находящейся под полным политическим контролем Японии. Деятельность по привлечению симпатий мусульман всего мира к Японии была нацелена не только против СССР, но и против Китая. Корни уйгурского сепаратизма ведут туда, в 1930-е годы, когда японская разведка совместно с пантюркистскими кругами (которые после войны переориентировались на США) налаживала связи с мусульманами Синьцзяна с целью побудить тех отделиться от Китая. Кашгар в Синьцзяне, где скопилась басмаческая эмиграция, стал одним из центров ведения японской разведкой подрывной работы против СССР и Китая. Во время японо-китайской войны 1937-1945 гг. Синьцзян был фактически независим от правительства Чан Кайши.

Только громадное политическое влияние СССР в регионе позволило Китаю формально сохранить эту территорию за собой, а после войны и фактически вернуть её себе. Важным координационным центром деятельности японской разведки среди мусульман стала Анкара. Из донесения японского военного атташе в Турции подполковника Канды (март 1934 г.) известно о существовании в СССР четырёх национально-региональных групп, работавших по указанию японской разведки: среднеазиатской, азербайджанской, северо-кавказской и крымско-татарской. Азербайджанская группа действовала как в Иранском, так и в Советском Азербайджане, и автор донесения планировал в скором времени заброску в Советский Азербайджан диверсионного отряда в 1000 человек, сформированного в Иране.

Из той же записки нам известно о планах по созданию диверсионной группы такой же численности среди народов Северного Кавказа. Авторы книги отмечают, что практический результат работы японской разведки по возбуждению советских мусульман против СССР оказался ничтожен, и иронизируют: «Все вышеизложенные факты и документы японской разведки шли под грифом “совершенно секретно”. Но какой же это секрет, если эти документы иногда Сталину докладывались раньше, чем доходили до японского Генерального штаба». Не отрицая решающей роли советской контрразведки в срыве японских планов разжигания восстаний среди отдельных нацменьшинств СССР, следует, однако, напомнить, что до большой войны между СССР и Японией дело тогда не дошло. Следовательно, налаженные японской разведкой связи в националистическом подполье не могли найти полного применения. Не следует также забывать о том, что при подходе немцев к Крыму и Кавказу часть представителей этих народов подняла-таки восстание против советской власти в поддержку оккупантов.

Этот вопрос ещё не исследован в силу закрытости сведений, но весьма вероятно, что японские спецслужбы поделились с германскими коллегами-союзниками некоторыми своими контактами среди национал-сепаратистов в СССР, и эти связи использовали немцы, сумев натравить на советскую власть крымских татар, карачаевцев, балкарцев, чеченцев, ингушей, калмыков. Особо следует сказать о той части белогвардейской эмиграции, которая, зная об этой стороне деятельности японской разведки и, несмотря, на исповедуемый лозунг «единой и неделимой России», сотрудничала с ней в подрывной работе против СССР. Эта часть эмиграции предавала не Советский Союз, а свою историческую родину – Россию, и в лице своих лидеров (бывший забайкальский атаман Г. Семёнов, вождь «Всероссийской фашистской партии» К. Родзаевский и т.п.), попавших после освобождения Маньчжурии в руки советского правосудия и казненных как пособники врага.

Автор ЯРОСЛАВ БУТАКОВ

«Военное обозрение», 28 сентября 2012

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!