Когда ворвалась к нам война…

admin Газета, Статьи из газеты №24 (2017)


За год до начала Великой Отечественной войны моего отца перевели служить в Западный военный округ, в г. Псков. В начале июня 1941 года, как обычно, большая часть воинского состава полка переезжал в летний лагерь на границе с Эстонией. А уже через неделю снова приезжает папа за оставшимися своими личными вещами, чтобы проститься с семьёй. Мы с мамой были очень огорчены тем, что отец уезжает на неопределённый срок, и когда мы увидимся, неизвестно. « Женя, я должен тебе сказать, что скоро будет война с немцами. Германия перебрасывает свои войска к нашим границам. Готовься к отъезду к моим в Тамбовскую область, так будет надёжнее, чем в Калинин. Собирай необходимые вещи в багаж, и не мешкай, чтобы не остаться в плену с детьми». Я проснулась от какого-то грохота и увидела маму, стоящую посреди комнаты и, смотрела прямо в окно. Я устремила свои глазки дальше к окну: было уже и мне видно, на что она смотрела, застыв как изваяние. Там за рекой в центре города творилось что-то жуткое: туча самолётов летала над домами людей и сбрасывала на них оружие смерти. Город находился на противоположном берегу реки Великой и от нашего военного городка Корытово. Я слезла с кроватки и подошла к маме, посмотрев ей в лицо, увидела ужас в застывших глазах. «Мама, война началась»? — спросила я её, но она мне ничего не ответила. «Мама, а там же детки спят, такие же, как мы, а на них бомбы кидают»! Мама встрепенулась и, как бы, пришла в себя: «Да, Риточка, там детки гибнут и их мамы». С нашего третьего этажа дома хорошо просматривалась панорама центра города. Видно было, как от бомбы крыша дома вначале вспузыривалась и вспыхивала яркой вспышкой пламени, а потом стены дома в огне и дыму оседали, и поглощали в себе всё живое и неживое. Проснулись от наших разговоров мои маленькие сестра и братик. Мама занялась с ними, а я вспомнила о своём детском садике и подумала о нём: «Как он там? Цел ли»? Детский сад стоял на пригорке и недалеко от берега реки и от Железнодорожного моста. Мне захотелось взглянуть на него. Надела на себя платье и незаметно от мамы выскользнула в коридор, открыла дверь и бегом по лестнице на улицу, завернула за угол дома и по извилистой утрамбованной дорожке, вприпрыжку поскакала к своему любимому детскому садику. Нам, детям было в нём очень уютно, весело и интересно. Условия были отличные (сейчас таких детских садов нет, и я у своих внучек таких не видела). Увидев, здание целым, я обрадовалась и подумала, что снова буду туда ходить, развернулась и вприпрыжку опять к дому. Детский сад находился недалеко от наших домов в метрах, трёхсот. Грохот продолжался за рекой в центре города, поэтому я сразу не поняла, в чём дело, а только удивилась, откуда взялся дождь, такой сильный, удивительный дождь, я такого никогда ещё не видела на улицах. Он был с хлёстким звуком и ощутимыми на глаз струями. Я разглядела, что этот дождь круговой и кружит вокруг меня, маленькой девочки, а на траве вдоль дорожки, его нет. Посмотрев себе под ноги, я заметила вокруг себя крупные круглые дырки в земле и поняла, что это не дождь, а дырки от пуль. Кто — то стреляет в меня сверху, но я боюсь поднять голову и посмотреть. Спасаясь от пуль, я прыгнула на травку, за обочину, но и здесь меня этот «дождь» настиг. Потом вижу, этот, так называемый дождь, начинает от меня, то удаляться, то приближаться, а раз он меня не отпускает, значит, может убить. Так я подумала. Вспомнила, как мой папа и другие дяди занимались на плацу со своими бойцами, да и мне надо падать на землю… и я упала на траву, вытянув вперёд ручонки. Вижу, как эта цепочка отверстий приближается к моей голове. Лежу и думаю: сейчас меня убьют, и мама моя не будет знать, где меня искать, а я, ведь, такая маленькая. В душе возникло чувство безысходной обречённости…и никакого страха. Я смирилась со своей участью и, закрыв глазки, ни о чём уже не думала. Через какое — то время я очнулась, открыла глаза, прислушалась, стояла тишина. Огляделась, поднялась, и стала ковыряться в отверстиях, пытаясь достать патрон, не получилось, пошла искать прут, но и им не нашла опоры, для прута. Пришла домой, открыла дверь, вхожу, а там — мама с детьми и уже волнуется, за меня. Второй случай произошёл уже в Калинине, когда стреляли в меня из самолёта, но рядом была со мной моя любимая бабушка. Я каждый день ходила встречать её у ворот госпиталя, и мы вместе с ней шли домой. И, вот когда мы подходили к своему переулку, услышали гул мотора и поспешили скорей домой, но нас опередили. Пролетев низко над нами, немецкий лётчик дал пулемётную очередь в людей, сидящих мирно и спокойно отдыхавших. Несколько человек упали со своих лавочек, другие успели скрыться за калитками или воротами. Самолёт развернулся к нам с бабушкой навстречу, а мы уже бежали вдоль своего забора к своим воротам, но не успели, как снова была пущена пулемётная очередь в нашу сторону. Мы прижались к забору, и бабушка меня задвинула себе за спину, вернее ниже спины, и мы замерли. Самолёт кружился на высоте не больше 15-20 метров во всю ширину улицы и, приближаясь к нам, стрелял в наш забор чуть выше бабушкиной головы. Забор трещал и щепки падали на нас. Бабушка моя занервничала, что — то стала говорить, и самое для меня неожиданным было, когда она подняла правую руку навстречу, летящему самолёту и кулаком стала ему грозить. В другой обстановке, я сама бы рассмеялась, но здесь – кулак против пулемёта, и я подумала, что это разозлит только лётчика, и он нас сейчас будет расстреливать. Я выхожу из-за ее спины, беру её за руку, и она сжала мою ручонку, встали прямо около забора, подняли головы вверх и ждём гордо своей участи, мы приготовились умереть вместе. А лётчик, вдруг, открывает свой колпак над головой, отодвигает его назад за голову, и наклоняет голову вниз в нашу сторону, мы видим: он в шлёме и в очках, лицо худое, крупный нос прямой, с горбинкой, посмотрел некоторое время на нас – разглядел. Потом поднял голову кверху и начал хохотать, худой и выпуклый кадык его ходил ходуном; смеха не было слышно, так как работал мотор, при этом успевал самолёт вертеть над нами, но картина была такая красочная, что врезалась в память на всю жизнь. Милая моя бабушка, ты спасла нам жизнь. А лётчик, видимо, не лишён был благородства, если его, хотя его и рассмешил смелый поступок женщины с ребенком, но и восхитил.

Возможно, такие немцы были только в начале войны…

Маргарита Яковлева. Санкт-Петербург.


 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!