Киев — 1942

dadmin Газета, Статьи из газеты №1 (2019)

Советский разведчик Иван Данилович Кудря родился  7 июня 1912г. в крестьянской семье, в с. Сальково Киевской губернии. Рос без отца, батрачил, окончил 7 классов, трудился слесарем в МТС. По окончании учительских курсов работал директором начальной школы с. Чаплинка Днепропетровской обл., был на комсомольской работе. С 1934г. служил в пограничных войсках НКВД на западной границе, и по рекомендации командования был послан на учебу в Москву в Высшее пограничное училище НКВД. По окончании в 1938г. принят на оперативную работу в 5 отдел ГУГБ НКВД и командирован заниматься разработкой националистического подполья в западных областях  Украины. Допрашивая в 1940г. петлюровца Тараса Семеновича, принял почему-то решение его отпустить (что через год вполне пригодится). В 1939г. вступил в ВКП (б), начало Войны застало в Киеве, и когда стало очевидным, что наши войска будут вынуждены временно его покинуть, Кудрю решено было оставить в качестве нелегального резидента для руководства подпольной разведывательно-диверсионной группой. Подбирали помощников, снабжали документами, продовольствием, деньгами, оружием, шифрами, и хотя город еще оставался советским, делали все в глубокой тайне.

Псевдоним был «Максим», легенду придумали, что сын священника из Мерефы, расстрелянного советской властью — студент-медик Иван Данилович Кондратюк, но размещаться-то ему где? «Нужные люди» пришли тогда в д.16 по бывшей Институтской ул. к учительнице Марии Ильиничне Груздовой — жене репрессированного писателя, и деликатно спросили: смогла бы она, в случае оккупации, приютить важного советского человека? Та с трудом поверила, что ей так доверяют, но согласие твердое дала, соседям объяснила, что с Иваном Кондратюком познакомилась в Сочи еще в 1939г., 2 года с ним переписывалась, и теперь собирается замуж. 19 сентября Киев был оставлен, немцы вошли, стали занимать опустевшие здания на Крещатике и начали тотальный грабеж, а на следующий день объявили первый приказ немецкого военного коменданта: «Всем немедленно сдать в комендатуру огнестрельное оружие, приемники и противогазы. За невыполнение — расстрел!» И вот, когда склад радиоприемников был, практически, заполнен, вошел еще один мужчина, прошел  в глубь магазина «Детский мир», где была комендатура и устроено хранилище, поставил свой приемник подальше от входа — и аккуратно вышел. А когда наступил комендантский час, в складе раздался взрыв, тотчас последовал еще более мощный второй — сдетонировала взрывчатка, хранившаяся в соседнем здании, и оно взлетело на воздух. Под обломками погибли сотни гитлеровских офицеров, работников комендатуры и гестапо.

Через день третий взрыв поднял на воздух дом, напротив, с кафе-кондитерской, забитой горами противогазов, и расположенными там немецкими учреждениями. Затем взорвался кинотеатр «Старт», когда немецким солдатам показывали хронику Wochenschau, а далее взлетел на воздух цирк, искореженный купол которого взрывной волной перекинуло через улицу, и, поскольку стояла сухая погода — начался пожар. Над центром города образовался огромный огненный смерч, немцы не могли даже достать трупы своих погибших — они сгорали дотла. В следующих взрывах сгорело пять лучших кинотеатров, Театр юного зрителя, Театр КОВО, Радиокомитет, Консерватория и музыкальная школа. Центральный почтамт, Дом горсовета, два самых больших универмага, 5 лучших ресторанов и городской ломбард. Пять самых крупных гостиниц, занятых немецкими штабами («Континенталь», «Савой», «Гранд-отель» и др.), Центральная городская железнодорожная станция (билетные кассы), Дом архитектора, Дом ученых. Два пассажа, типография, 8-я обувная фабрика, средняя школа, более 100 магазинов. В силу этого фюрер и не рискнул разместить в Киеве свой рейхскомиссариат «Украина», спрятав его в расположенном среди лесов Ровно, куда в июне 1942 г. прибыл разведывательно-диверсионный отряд «Победители», в составе которого под видом немецкого офицера Пауля Зиберта действовал уже Николай Кузнецов.

Правда, в силу ответных мер, немцы взорвали и дом, в котором проживали Кондратюк и Груздова, оказались уничтожены оружие, шифры, паспорта, деньги — все необходимое для разведывательно-диверсионной работы. В силу чего Груздова, в результате знакомства с неким Лютинским, занимавшим при немцах должность начальника жилуправления Центрального района, стала домоуправительницей на улице Кузнечной, 4/6, где обосновался вербовочный пункт абвера. Подписавшие контракт — обычно из числа националистов, дезертиров и военнопленных, получали по 100 марок, колбасу, муку, крупу и сахар, после чего направлялись в полтавскую разведшколу (Абверкоманда-102) для проверки и последующей заброски в советский тыл. На правах мужа Иван часто заходил на Кузнечную и собранные сведения записывал в школьную тетрадку. Твердым и аккуратным почерком на ее третьей странице написано: «Завербованы и переброшены в СССР немцами» — и далее 87 фамилий и адресов предателей и шпионов.

Несмотря на возникшие трудности, удалось наладить связь с товарищами из партийного подполья, что дало возможность создать в Киеве и пригороде еще несколько диверсионных групп, которые провели еще ряд крупных диверсионных актов. В частности, на железнодорожной станции Дарница, на трамвайной линии города, взрывали мосты, устраивали пожары на заводах, пускали под откос эшелоны с гитлеровскими войсками, уничтожали фашистские машины и катера. Активно распространяли листовки, которые информировали о действиях Красной армии и о партизанском движении, призывали к борьбе против оккупантов.  Резидентура добывала и передавала в Центр исключительно ценную разведывательную информацию о военных укреплениях врага в районе Киева, дислокации немецких штабов и учреждений. И помогло, в частности, что 3 ноября 1941г. Кудря неожиданно столкнулся на улице со знакомым командиром из войск НКВД Елизаровым, и тот рассказал, что, переодев в гражданское, и снабдив документами, вывела из занятого немцами Киева 19 советских офицеров вдова заместителя начальника одного из управлений НКВД. 37-летняя золотоволосая красавица Евгения Бремер, немка по происхождению.

Немцы знали, что муж Бремер репрессирован, считали ее своей — «фольксдойче», а Елизаров просто не успел тогда выйти, пока скрывается. Кроме того, ее соседкой по дому № 32 на ул. Чкалова (теперь Олеся Гончара) и лучшей подругой была Раиса Окипная (Капшученко) — прима Киевского оперного театра (во время немецкой оккупации — Grosse Oper Kiew), которая во время обороны помогала чекистам ловить диверсантов, подававших по ночам сигналы гитлеровским летчикам. Елизаров познакомил с ними «Максима» — и работа закипела. Бремер устраивала вечеринки для высокопоставленных немецких офицеров, на которых узнавала много ценной информации, собирала сведения о военных перевозках, графике поездов, о военных грузах и специальных эшелонах. А «Максим» через нее привлек к работе еще и бесстрашного неуловимого Жоржа Дудкина, который совершил серию диверсионных актов, а также днем на глазах многих людей убил немецкого майора. Окипная же, по его заданию, установила обширные связи среди высших чинов полиции и армейских офицеров, многие видные гитлеровские офицеры и генералы старались бывать в ее обществе и откровенно беседовали в ее присутствии о своих делах. Раиса смогла войти в доверие к начальнику вспомогательной полиции на Украине полковнику Грибу, поддерживала знакомство с шефом городской полиции майором Штунде и заместителем генерального комиссара Киевской области рейхскомиссариата «Украина» фон Больхаузеном. С помощью полученных данных были осуществлены подрыв складов со снарядами и авиабомбами на Теличке, пожар на нефтехранилище на Соломенке, пуск под откос поездов, взрывы мостов, автомобилей и т.д.

Кроме того, помощь оказывал тот самый, отпущенный в 1940г., бывший петлюровец Семенович, служивший переводчиком в одном из подразделений немецкой полевой жандармерии. После переговоров с «Максимом» он, через которого проходили все заявления предателей разных мастей об оставшихся в городе коммунистах и комсомольцах — стал «Усатым», и стал давать сведения, что в Киеве развернут разведывательный пункт Абвера и вывел на его конспиративные квартиры. Перед агентурой разведпункта, состоявшей главным образом из предателей, оставшихся на оккупированной территории, ставились задачи по проникновению на Урал, в промышленные районы Сибири, немецкие агенты засылались также в Москву, Подмосковье и Поволжье, и данные о всех них «Максим» сообщал в Центр. Очень помогал также пожилой Евгений Линкевич, являвшийся содержателем конспиративной квартиры, располагавшейся на окраине города. Два года рисковал он своей головой, охраняя рацию и оружие группы, и в полной сохранности передал их советским войскам сразу же после освобождения Киева. 50-летняя подпольщица Мария Сушко хранила наиболее секретные документы нелегальной резидентуры, активно участвовала в распространении листовок в Киеве, в с. Звонковое, в районе Белой Церкви и в других районах Киевской области. А совсем юная Лида Мирошниченко являлась связником, проводила наружное наблюдение за интересующими разведчиков людьми, доставляла в нужное место оружие и боеприпасы.

К началу апреля 1942 г. резидентура «Максима» собрала значительное количество важных разведывательных сведений, однако передать их в Центр в то время не было возможности из-за отсутствия радиосвязи: у рации вышли из строя батареи.  Однако в первой декаде мая из Центра в Киев прибыли курьеры — из-за обстрела самолета их выбросили в нескольких сотнях километров, добирались до города раздельно, пешком и доставить новую рацию с запасным комплектом питания не смогли. Однако «Максим» получил материальные средства, конкретные задания, а курьеров отправил с подробным отчетом о деятельности. И тут, от «Усатого» получил данные о том, что под Винницей, в районе сел Стрижавка, Михалевка, заканчивается строительство особо секретных подземных сооружений, дорог и аэродромов. Что это будущая, в 8 км от Винницы, ставка Гитлера «Оборотень» (Werwolf) — не знал никто, и, чтобы хоть что-то выяснить, учитывая, что Раиса Окипная была родом из Винницы и когда-то пела в местном театре, Кудря поручил ей съездить туда «на гастроли». Она обратилась за разрешением к немецким властям, не зная, что все, кто в Виннице проявлял интерес, сразу попадали в поле зрения полиции безопасности и СД. Как не знал и «Максим».

И потому, как только одному из руководителей СД Киева стало известно, что Окипная пытается достать пропуск в Винницу, вызвал к себе в кабинет особо секретного агента СД, любовницу гестаповца Шарма «Нанетту», и поручил ей с певицей сблизиться. «Нанетта» (Наталья Францевна Грюнвальд) была тщательно проинструктирована, и, выдавая себя за землячку актрисы, как-то бросилась к ней, уверяя, что помнит по винницкому театру. Оказалось, что она заведует лабораторией в больнице на Трехсвятительской, что заинтересовало уже «Максима», чтобы подделывать документы подпольщикам, требовались химикаты, а новая знакомая Окипной могла бы их достать — и Рая представила его «Нанетте»  как своего жениха. Они стали бывать на квартире «Нанетты», у которой бывало много гестаповцев, слушать радио, записывать сводки Совинформбюро, печатать листовки — и трагедия 5 июля 1942г. свершилась, Кудря был схвачен. И не только он. Чуть позднее арестовали и Раису, которая, правда, успела передать тетрадь со списком засланных предателей, ближайшему помощнику «Максима», украинскому чекисту Дмитрию Соболеву. А следующий день гестапо схватило Евгению Бремер, и были арестованы еще некоторые члены резидентуры.  В течение трех месяцев день за днем подпольщиков жестоко истязали на допросах, с особым цинизмом, мстя за свои прежние восторги — Артистку, ее матери, в частности, сотрудница гестапо принесла пакет, в котором был носок Раи, а в нем — ее спутанные, окровавленные волосы. Однако истязания не сломили воли этих людей, они никому ничего не сказали, Кудря только назвал себя, что Иван Кондратюк — студент, и 6 ноября 1942г. в урочище Бабий Яр Окипную и Бремер расстреляли. А где и как Ивана Кудрю — так и осталось неизвестным.

Костяк резидентуры «Максима» сохранился, под руководством Дмитрия Соболева разведчики продолжали вести активную борьбу против оккупантов, а тот дополнил записи кратким изложением обстоятельств гибели резидента и назвал имя предательницы. Но  так случилось, что 4 ноября 1943г., за 2 дня до освобождения Киева, он был схвачен. Тетрадь оказалась в гестапо, но поскольку, отступая, они не успели ничего сжечь -оказалась затем в Москве, и, практически, никому из фигурантов «списка Кудри» не удалось избежать справедливого возмездия. А что до Грюнвальд?  Ее, осужденную на 25 лет лагерей,  «хрущевцы» в 1956г. почему-то реабилитировали (и, кстати, как мы знаем, далеко не только ее), однако в 1960-х годах люди КГБ ее «разыскали», «все вспомнили», и возвратили в лагеря, где она свой предательский конец и встретила. А Кудре Ивану Даниловичу, после того, как все дела киевские  окончательно были распутаны, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 г. присвоили звание Героя Советского Союза (посмертно). Имя его стало известно народу — чем и гордимся, а в Киеве была названа одна из улиц. Слава и Память 30-летнему Герою Ивану Кудре!

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!