Главный …Эрмитажа

dadmin Газета, Статьи из газеты №45 (2019)

К Валерию Павловичу Лукину, главному архитектору Эрмитажа (подобно флажкам на новогодней ёлке) меня привела целая цепочка событий. Прежде всего, мой товарищ стал главным архитектором Петроградского района. То есть обрёл некую власть над его важными архитектурными объектами. А архитектор Дмитрий Александрович Бутырин закончил реставрацию Чесменской церкви, угадав всё, кроме овального окна (уже в конце нашлась фотография).
Друг Бутырина, реставратор, археолог Виктор Коренцвит раскопал на Невском проспекте фундамент церкви Рождества Пресвятой Богородицы, что предшествовала Казанскому собору, в котором состоялась церемония бракосочетания герцога Брауншвейгского с племянницей царицы Анной Леопольдовной. Пара была обязана подарить царствующей Анне Иоанновне наследника престола. Но прежде подарила столице Российской империи барона Иеронима фон Мюнх(г)аузена (300-летие которого надеюсь, все будем отмечать 11 мая 2020 года),волею судеб ставшего самым знаменитым в истории русским офицером.
Одновременно с раскопками на Невском настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове отец Вадим (Буренин) предложил мне спроектировать новый иконостас вместо существовавшего низковатого, так сказать, «византийского». Нарисовав амвон у солеи, до того ровной, как логарифмическая линейка, я признался, что в своей архитектурной учёбе в советское время «иконостасов не проходил», но попытаюсь. А ещё лучше, если поработаю над превращением типового павильона для разводки моста, декорированного в 1953 году Петром Арешевым и Владимиром Васильковским, под часовню присутствующего рядом давно закрытого храма работы Юрия Фельтена.
И этот манёвр нам с настоятелем вполне удался. Атак как Юрий Фельтен строил одновременно два храма, посвящённых одному святому: Чесменскую церковь и Каменноостровскую, домашнюю — для Каменноостровского дворца, то согласно русскому парному числу, храмы должны были называться по-разному. Одна — «Рождества…» Другая, «Усекновения Главы…»Но, видно, вторую по внешнему образу явно —« Усекновения Главы…» Екатерина Великая, или Вторая, спохватившись, и убоявшись намёка на историю из собственной биографии, переименовала также в «Рождества Иоанна Предтечи».
Какой должна была состояться новая часовня, я для себя уже решил. Скорее, она должна быть похожей на деревянную церковь имени Андрея Первозванного, что на Соловецких островах. Тем более, что под эгидой этого святого мы со скульптором Чеботарём только что выиграли конкурс на памятник 300-летия Российского флота. Но…
Неожиданно в книге по неоготической архитектуре Петербурга я наткнулся, как мне показалось, на Фельтеновский проект иконостаса, предназначенный для домашней церкви Каменноостровского дворца. То есть для Иоанновско- го храма.
Обмерять павильон, предназначенный стать наконец реальной часовней, показалось мне долгим и неблагодарным делом. И я пригласил поучаствовать в проектировании часовни Дмитрия Александровича Бутырина, который эти обмеры сделал давным- давно!
А тут ещё этот «фельтеновский» иконостас, который приписывают московскому архитектору Казакову, потому что эскиз уже 200 лет как хранится в «казаковской папке» в Москве.
Мы с Бутыриным бросились разрешать все эти проблемы в Эрмитаж к Лукину. Чтобы ознакомиться с хранящимися там оригиналами, произведёнными рукой Юрия Михайловича. Валерий Павлович обеспечил нам все эти возможности. И обеспечивал всяческое содействие не только в Эрмитаже, но и на выездной сессии Академии архитектуры, куда меня систематически доставлял Владимир Азарьевич Павлов, числящийся во французском списке одним из ста лучших архитекторов XX столетия.
Другой раз я обратился к Валерию Павловичу Лукину за его оценкой моего проекта нового Музея современного искусства, конкурс на который объявил специально приехавший из Америки скульптор Константин Симун ,известный своим блокадным монументом на берегу Ладоги. Предполагавший возвести комплекс на границе парка имени 300-летия Санкт-Петербурга.
У моего проекта получился издали воспринимаемый «силуэт», как «Дама в шляпке», который можно было бы наблюдать из эрмитажных окон. Как импрессионистский портрет на небе. Примерно там, где сейчас красуется «ёлочка» Лахта-Центра.
Опять же, Валерий Павлович отнёсся к предложению, которое многих раздражало, как раньше, так и теперь, вполне лояльно. К моей идее «переклички старого и нового». Даже «переглядке». Во всяком случае, не стал «рубить с плеча». И убивать мою веру в себя, как человека, способного решить подобную задачу.
Вообще-же, идея оживить на горизонте одну из эрмитажных картин, по -моему, ему даже понравилась. Во всяком случае, не одобрив прямо, он обещал поразмыслить в этом направлении.
Почти случайно вышло так, что его внучка, занимавшаяся в эрмитажной изостудии, выполнила иллюстрацию к одному из моих двух десятков новых рассказов о бароне Мюнх(г)аузене, напечатанных в газете «Финляндский округ».
А вот обратиться к Лукину за уточнением маршрута свадебной процессии герцога Брауншвейгского и Анны Леопольдовны, в свите которых находился в качестве пажа и юный Иероним фон Мюнх(г)аузен, я, значит, не успел…
Земля Вам пухом, уважаемый Валерий Павлович!

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!