ФЕДОРА ПУЖБОЛЬСКАЯ

admin Газета, Статьи из газеты №7 (2018)

Услышав впервые, я подумал, что всё это фейк. Но нет, «Новая
газета» сообщила, планируется воздвигнуть монумент Жанне д`Арк
в Петербурге. Смерть англичанам, одним словом!.. Организаторами акции называются французский политик и бизнесмен Филипп
де Вилье и российский миллиардер Константин Малофеев. …Нет,
я чту Марину Ивановну Ле Пен, приятельницу нашего президента, красавицу и вообще, председательницу Национального фронта Франции, на знаменах которого реет лик святой воительницы,
роялистки и патриотки века ХV. Но где Российская Федерация, и
где Жанна д`Арк (мы ж не в Киеве живем…)? Оказывается, в Советском переулке, между 3-й и 4-й Красноармейскими улицами, где
предполагается этот архитектурный перформанс, и где естественней видеть монумент подполковника КГБ СССР.
Выдвинула идею три года назад французская ассоциация «Друзья Жанны д`Арк», воплотили ее «граждане русского мира»: дети
советских эмигрантов III волны Леонид Беркович и Борис Лежен.
Центральный(!) район города должна «украсить» поставленная на
3-метровом основании инфантильная девушка в ночной рубашке,
словно поражаемая стрелой, и с гротескно-широким мечом на боку:
(Настоящая Жанна: бастардесса на крестьянском воспитании,
была 180-см роста и атлетического сложения и свободно носила
доспехи…) Отвертеться, как и в случае 2003 г. с масонской «Башней
мира»–для возвратившей, вместо большевицкой «пл. Мира», историческое имя Сенной площади С-Петербурга–по словам «Новой
газеты», невозможно: французский бизнесмен содействовал идеологу РФ Малафееву в оборудовании (псевдо-)«исторических парков» в «освобожденном» Крыму и в Москве. Отдариваться власти
РФ–даже не города, а страны–вновь намерены обликом Петербурга! 14-го февраля на Градостроительном совете проект обсуждался.
По словам докладчика – Берковича, статуя есть «мостик дружбы
от российской эмиграции во Франции к России в условиях санкций». И хотя тождественный памятник, тем же Беней
Леженом, поставлен в парижском пригороде («предпроект»–по
Берковичу), Гл. архитектор Петербурга Владимир Григорьев проект
поддержал. Возразил председатель правления Союза художников
Александр Сайков, рецензент проекта: «Если ты хочешь человеку
что-то подарить, ты учитываешь его вкусы. Французская сторона
не учла стилистику Петербурга. Я не уверен, что эта вещь укрепит
российско-французские отношения…» И пока, Градсовет уклонился от выражения определенного мнения, предложив авторам подготовить цельную модель с постаментом, и лучше обдумать место
установки.
Мода на воительниц, воплощаемых искусством, надо сказать,
нова. В прошлом, когда мужчины высших сословий (создающих
культурные запросы) с детства тренировались на гимнастических
снарядах, готовясь для рыцарской службы, и имели естественную
своему полу физическую форму, такого запроса не возникало. И
про эльзасскую девушку – немку, говорившую по-французски с
акцентом, после эпохи централизации при Людовиках ХI – ХIII
(разрушавшей местные предания), банально позабыли. Ватикан о
ней вспомнил лишь в 1920 году!.. Плебейский и вульгарно-социалистический (в идеях) ХIХ век породил легенду о крестьянском
происхождении «народной героини»: подобно советской легенде
о «крестьянстве» образованной казачки-староверки Алены Арзамасской (мастерицы стрельбы из тяж.лука, на Руси – дворянского
оружия!). Постмодернистский и извращенный ХХ век – легенду
о сексапильной фехтовальщице, крошащей мазохистов-мужчин в
капусту, воплощенную Милой Йовович. Хотя подлинная Жанна,
выполняя монархическую «божественную миссию» исполненная
полководческого достоинства, вопреки поэме Шиллера, опере
Чайковского и фильму бульварного режиссера Л.Бессона, оружия
подчеркнуто не обнажала…
Сейчас «гейропейские» мухи из голов «французских патриотов»
переместились в головы идеологов нашей «православной» Олигархии. И, за неимением познаний в истории Руси, они вознамерились
перетащить в Петербург персонаж мифологии «союзной» (бизнесу
малофеевых) страны. Хотя Россия знала и собственных воительниц,
достойных увековечивания! Увы, деяния их, в силу половой принадлежности являвшихся «источником греха», не встречали интереса «нашей» ортодоксальной церкви. Если кто не знает: в средневековых священнических Епитимниках (регламентировавших меру
прещения за исповеданный попу «грех») тягчайшим сексуальным
прегрешением называется не любодейство, не содомия и даже не
скотоложство… Нет, страшнейшим православным интимным грехом является соитие с подругой (даже узаконенной поповским «таинством»), с предоставлением ей «верхнего» положения… И это не
«невзоровский» анекдот [см.: Е. Мороз «Веселая Эрата», 2011]!
Общерусские летописи, дошедшие преимущественно в исполнении лиц духовного звания либо книжников, находившихся
всецело под влиянием их этикета, сообщений о подвигах русских
воительниц практически не сохранили. Не осталось упоминаний о
них и в церковных жанрах. Разумеется, их не канонизировали. Но
скупые известия о них остаются. В 1252 году Андрей Ярославич–
Гуюк-ханом, ставленником «византийской партии» Монгольского
Улуса, поставленный вел.князем Суздальщины, и Ярослав Ярославич Тверской – братья Александра Невского отвоевали у него
сильно укрепленную столицу Ярославичей: Переславль Залесский.
После смерти Гуюка, и в преддверье карательной экспедиции на
Русь его противника Мунке-хана (Неврюева рать), в отвоеванной
крепости, с воеводой Жидиславом села Ярославова княгиня. После
разгрома братьев, прикрывая бегство их–бежавших к Переславлю,
а оттуда «за море» (Андрей в Псков, а Ярослав в Ладогу), она была
пленена монголами и убита. Имя героини войны Ярославичей с
«русским миром» осталось неизвестным.
В 1380 г. с ростовскими полками–удержавшими правый фланг
русского войска, не отступив перед Мамаем, в Куликовской битве
участвовала княжна Дарья Андреевна Ростовская. Княжеские ростовские летописи, способные рассказать нам об этом, после погромов Ростова московскими князьями, к сожалению не сохранились.
Потому вся история Донского побоища сделалась клерикальным
московским мифом (в Львовскую летопись списаны копии тех «исчезнувших» из архивов и из истории ярлыков, что получали русские
церковники от татарских ханов). Его создатель не знал даже крещеного имени любутского боярина Осляби – Родиона, инока Симонова монастыря, умершего около 1400 г., чья могила разрушена лишь в
1920-х. В удельном Троицком монастыре, стоявшем в лесной глуши,
как свидетельствуют дневниковые ремарки на полях Стихираря того
года, заведенного уставщиком Епифанием Премудрым (биограф
св.Сергия), о НАЧАЛЕ войны узнали лишь 26 сентября… 21-го числа в монастырь прибыл гонец из столицы, из Симонова монастыря,
но племянник Сергия – Федор Симоновский, великокняжеский духовник, от вассалов Русского митрополита известие о выступлении
встречь татарскому темнику русских полков скрыл. Это свидетельства документов!.. Победа в мифе о Куликовской битве оказалась
приписана политическим сюзеренам будущего–московским князьям Дмитрию Ивановичу и его двоюродному брату Владимиру Храброму, возглавлявшему Засадный полк. А он лишь наносил удар по
выполнявшему традиционный маневр захождения (боком, не прикрывавшимся щитом) правому крылу Мамая. О подвиге ростовцев:
стоявших русским полком правой руки (по 1-му значению прЯмом
– ударным полком), ослабленных переводом на левое крыло серпуховского и ярославского полков, но отразивших монгольский натиск, смяв венецианских(из Таны) арбалетчиков и обратив в бегство
кавказскую и татарскую конницу, не рассказывают!
Ростовских воинов вдохновляла, бившаяся в их рядах, княжна
Дарья. Но для героинь т.наз. «православной цивилизации», обязанных отличаться лишь холуйством пред родителями, мужьями и
«отцами духовными» (а ныне также и работодателями), такого не
полагается. И Дарья Андреевна не удостаивается ни почестей исторических, ни звания благоверной святой…
В веке ХV известна княгиня Настасья Слуцкая (урожденная
Острожская), по смерти мужа отстаивавшая Слуцк от крымских татар, а также и от знаменитого Михаила Глинского, даже сватавшегося, пытаясь получить ее княжество (в фильме «Анастасия Слуцкая»
это превращено в «лав стори»). С ее меценатскими трудами связано
создание Слуцкой летописи (младшая редакция Белорусской летописи). Но известна она в литовских латиноязычных хрониках. В
православные летописи подвиги православной княгини не вошли…
Всё, чем мы располагаем, это выписки из бумажной полуустАвной (т.е. ХVI–ХVII века) летописной рукописи купца В.П.Хлебникова, сгоревшей в 1856 г., делавшиеся крестьянином села Угожь
Ярославской губернии Александром Артыновым. Этнограф и археограф А.А.Титов писал, что использует «…уцелевший список с этой
рукописи». В ней рассказывалось о княжне Федоре, дочери Ивана
Ивановича Пужбольского-Верши. Вменялись «…этой княжне все
доблести амазонки, упоминая вместе с тем о ее пламенной любви к
князю Василию Дмитриевичу Бычкову. Любовь эта была так сильна, что когда князь Василий отправился в числе вождей дружины
Дмитрия Донского на смертный бой с татарами, то княжна Феодора последовала за ним. Князь Василий пал на Куликовом поле у
Красного холма смертию героя, а княжна Феодора, сильно раненная, была привезена на свою родину участвовавшим в той же битве князем Василием Васильевичем Ласткой (Ласточкой)» [А.Титов
«Предания о ростовских князьях», 1885]. Обилие имен собственных позволяет нам–работать с сей новеллой.
Наука объявляет записи Артынова: не археографа, а рассказчика,–вымыслами автора [И. Лобакова «Принципы создания…»\
«Русская лит-ра», 2005, №1, см. ссылки], подобно записям «фашиста и белогвардейца» Ю.П.Миролюбова. Отрицается и сам Хлебниковский манускрипт [там же, сс. 28-31], вопреки дореволюционным
историографам, не оспаривавшим его существования [А.В.Экземплярский «Вел. И уд.князья…», т. 2, 1891, с.71, прим.232, с.93,
прим.295]. Здесь впору процитировать классика: «Суди, дружок, не
выше сапога!»… Цитировавшийся рассказ внешне действительно
недостоверен: Красный холм был в центре русских позиций, здесь
была ставка Дмитрия Московского. Ростовские же дружины образовывали полк правой руки, им командовал князь Андрей Ростовский,
вместе с муромскими и стародубскими дружинами. Ростовские княжата В.А. Ластка, С.И. Верша, В.Д. Бычков (Бритый) жили не в ХIV,
а в ХV веке. Но это говорит лишь о том, что ситуация века ХV была
родовой новеллой перенесена в предыдущий век, увязываясь с Куликовской битвой (где прославились, павшие в передовом полку,
Белозерские князья Ростовского дома),–сделавшейся центром народного эпоса Русской Реконкисты, подобно Ронсевальской битве
для эпоса Европы.
Названные новеллою лица реальны, исчисленные в родословиях ростовских князей и дворян, и они современники [П.Н.Петров
«История родов Русского дворянства», т. 1, ч. 1-я, отд. 2-й]. Иван
Иванович Долгой (высокий)–праправнук Константина Васильевича (+ 1365 г.): владетеля Борисоглебской стороны Ростова, где
похозяйничали в 1334 г. московские бояре (что известно из жития
Сергия Радонежского). Иван Долгий владел волостью Пужбола и
оставил четырех сыновей, князей Пужбольских: Владимира Волоха (т.е. богатыря) [см. В.П. Кобычев, 1973], Ивана Брюхо, Семена
Вершу (всадника) и Михаила Шендана. Волох и Верша погибли
бездетными, а Иван и Михаил оставили сыновей: воевод при юности Ивана Грозного (1540-е гг.). Рассказчик некогда мог спутать по
именам Ивана и Семена, сыновей Ивана Долгого, но он знал прозвища их, отметившихся лишь в частных родословцах: «штучной»,
отнюдь не массовой литературе!
На Куликовом поле в 1380 г. в действительности пал ростовский
княжич Василий, брат Александра Константиновича – деда Ивана Долгого. Другой его брат – Владимир Константинович. Он был
дедом Дмитрия Ивановича Бритого: родоначальника князей Бычковых. У Дмитрия числятся сыновья: (1) Владимир, (2) оставивший
родословящихся потомков Юрий, погибший при одном из взятий
Казани, и (3) Василий, погибший бездетным.
Брат Дмитрия Бритого – Александр Иванович был отцом Василия Александровича Ластки, воеводы (в конце жизни) в 1520 г.
в Новгороде-Северском, родоначальника князей Ласткиных (дед
Василия Юрьева Васильевича Ласткина). Василий Александрович Ластка (дед Василия Ласткина) и Василий Дмитриевич Бритов (Бычков)–двоюродные братья. Именно Василию Ластке было
естественно везти на родину раненую подругу павшего в одном из
сражений с татарами сродника! Это родовые предания эпохи ХV –
ХVII, но отнюдь не ХVIII – ХIХ века! Когда они «разгерметезировались»? Интерес к «православным амазонкам» в преданиях заметен
с II\4 ХVI века. Тогда извлекается из небытия, став необыкновенно
популярной, написанная еще в Древ.Руси (ранее 1-й части Тверского Сборника, судя по новелле 1170 г.), но забытая в эпоху ордынского ига, «Повесть о царице Динаре». В «православном» ХVII
веке – веке диктатуры патриархов московских, невежественном и
фарисейском, этот интерес снова пропадает.
Как видим, герои рассказа, хотя местами спутанные, реальны. Княжна Федора Пужбольская, сражавшаяся с бусурманами в
том же веке, когда сражалась с англичанами и бургундцами Жанна д`Арк,–но проигнорированная православными церковными
деятелями и помнящаяся лишь преданиями (во времена удешевления бумаги ушедшими в простой народ)–заслужила увековечивания в Петербурге, с бОльшим правом, нежели деятельница
истории французской. Родственником ее друга княжича Василия – потомком князя Дмитрия Ивановича Бритого является
известный петербуржец: крупный ученый и государственный деятель академик Афанасий Федорович Бычков (1818-1899), член
Государственного Совета (с 07.10.1890), с 1882 г. директор Императорской Публичной библиотеки. Здесь, на пл. О стровского – у
входа в здание, либо у здания на Московском пр., и может стоять
памятник ей.
Фото Интерпресс
Р.ЖДАНОВИЧ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!