Это Она… Любовь небес

dadmin Газета, Статьи из газеты №44 (2018)

Если спросить, что за дама на предлагаемом фото? — ответа не будет, полное инкогнито. Если сказать, что это Зинаида Ризберг — кто-то начнет припоминать, что что-то знакомое. И только когда скажешь, что Ризберг эту с лейтенантом Шмидтом связывают те самые, вошедшие в Историю, Отношения небес — многие сразу с пониманием вспомнят: да, знаем, помним. Ибо на фото (единственно, кстати, сохранившемся) действительно именно Она — Та Самая Зинаида Ризберг, знают которую именно как Любовь П. Шмидта. Но о жизни, Судьбе которой, вообще, мало что известно, и потому о Зинаиде Ивановне Ризберг — в связи, естественно, и с Петром Петровичем Шмидтом — попробуем рассказать подробнее. И судьбы их развивались так.

Петр Шмидт родился 5 февраля 1867г. в Одессе, прошел морской путь, став Легендой Революции 1905г., но, кроме того — и, наверное, прежде всего — был идеалистом-романтиком выдающейся Чести и высочайшего Благородства. Уникальным образом проявилось которое в 1888г., когда — юный и романтичный, желая спасти молодую женщину, попавшую в непростую жизненную ситуацию, и опасаясь, что она, плачущая, бросится в Фонтанку — не смог пройти мимо, и пожалел ее. Это была женщина «легкого поведения» Доминика Павлова — и Шмидт вознамерился ее, такую, спасти. «Пошел в банк, где было 12 тыс. р., взял, и все ей отдал. Но, увидев как много душевной грубости в ней, понял, что отдать нужно не только деньги, а себя всего. И, чтобы вытащить из трясины…, создав ей обстановку, в которой она, вместо людской грубости найдет одно внимание и уважение — решил жениться, чтобы ей спасти душу». Сознательно при этом, нарушая офицерский «кодекс чести» (дворянин мог жениться на дворянке или дочери купца первой гильдии), а увольнявшим его за это с флота, ответствовал: «Есть кодекс человека». И не вина Шмидта, что женщина оказалась недостойной его высоких порывов, и, фактически оставив с родившимся в 1889г. сыном Женей,  до 1904г. мытарила с разводом.

А Зина Ристич родилась на Украине в 1879г.,  свои юные годы также завершила браком и стала Зинаидой Ризберг. Однако и у нее жизнь супружеская — правда, совершенно по другим причинам, не очень сложилась, хотя детей и не было, и 22 июля 1905г., оказавшись в Киеве, она — 26-летняя светская дама, будучи также в разводе, решила на ипподроме развлечься. Как там же решил скоротать время и, направляясь в Одессу, где в Измаиле служил командиром маленького миноносца № 253, 38-летний лейтенант Петр Шмидт. И на скачках вдруг Он, всю жизнь, мечтавший об идеальной Любви — увидел Ее. Прекрасную, как ему показалось, Даму, внутренней какой-то своей загадочностью поразившую, и какой-то, сквозь внутреннюю печаль, закрытостью. Однако на ипподроме было много людей, подойти, поговорить которые мешали, и встреча, знакомство, казалось, навсегда не состоялись.

Однако надо же такому случиться — а это ни что иное, как Судьба, когда в тот же самый поезд на Одессу, куда надо было Ему, но только чтобы доехать много ближе, до Дарницы — села и Она. И, более того, в то же самое купе, куда Он зашел, и где уже сидела (и как  будто ждала) Она — загадочная красавица с огромными лучистыми глазами, в черной вуали. И вот Он входит, видит, что это Та самая, с ипподрома — Прекрасная Дама, обомлевает, счастливо улыбается и произносит: «Это Вы?!». «Я видел Вас сегодня на ипподроме, всего несколько минут. Меня поразило Ваше лицо». Незнакомка молчит, так, что ж: «Воля Ваша, можете не отвечать. Ибо кто я? Незнакомый человек, «искатель приключений, вагонный шулер». «Вас забавно слушать, — ответствует Она. Говорите. Осталось 40 минут, я выхожу в Дарнице». И в ответ  слышит: «Простите за дикость моей просьбы, но разрешите мне писать. Поверьте, ни одним словом, намеком не оскорблю Ваших чувств. Но если Вам будет одиноко, тоскливо, тяжело — дайте мне знать, я приду к Вам на помощь». Она поверила, они познакомились, узнали, что разведены в первом браке, обменялись адресами, но главное, поняли, что стали, связаны какой-то незримой нитью, разорвать которую теперь будет сложно.  Дама-загадка в Дарнице вышла, а Шмидт всю ночь не мог заснуть, неотвратимо полюбил тот самый Идеальный образ, который столько лет себе рисовал, но который вдруг так неожиданно перед ним предстал, материализовался.

И после 40 минут в поезде — пошли письма. Самые разные, чувственные. Он написал ей их, с 22 июля 1905-го по 18 февраля 1906г. — 190, слова, в которых — ода высочайшей, прекраснейшей к Ней, в которой видел Женщину Будущего — Любви! Писал почти ежедневно, рассказывал о себе много и откровенно. Ризберг поначалу не была уверена, что ей стоит вступать в переписку, отчего и ответила не сразу, первое письмо, написав сухим деловым тоном. На что он горевал: «На пять моих писем Вы отвечаете одним..  Наш дуэт… начался, и первый звук Вашей скрипки дал диссонанс! Но я знаю, что этот диссонанс быстро перейдет в спокойное созвучие». И переписка действительно становилась все более душевной, честной, правдивой, письма шли трепетные, возвышенные, пространные от мятущегося в чувствах Петра, и сдержанные, рассудочные, ласковые от обыкновенной, земной, со своими надеждами о счастье Зинаиды.

«Получил, наконец, от Вас, дорогая Зинаида Ивановна, хорошее, радостное для меня письмо! Вы протянули мне руку доверчиво и смело! Так здравствуйте же, друг мой! Если бы Вы знали, как много веры у меня в Вас». «Как бы ни проходил мой день, я много, много раз успеваю подумать о Вас. Мне легче с думою о Вас, думы отводят грусть, дают энергию к работе. Наша мимолетная, обыденная, вагонная встреча, наше медленно, но идущее все глубже сближение в переписке, моя вера в Вас — все это наводит меня часто на мысль о том, пройдем ли мы бесследно для жизни, друг для друга. И если не бесследно, то, что принесем друг другу: радость или горе?». «Вы еще спите, Зинаида Ивановна? Встречайте же день! Встречайте весело и радостно! Не теряйте его… О, как бы я хотел передать Вам всю силу этого внутреннего, где-то глубоко в душе таящегося трепетного счастья. Счастья чувства, мысли, бытия!». «Я не могу жить без Ваших писем. Поняли? Не могу». «Вчера, на сон грядущий перечитал Ваши письма. Всюду у письменного стола пьянящий запах Ваших духов. Всюду неотступно со мной… Вы перевернули всю мою жизнь. Понимаете ли Вы сами, сколько счастья дали мне Ваши письма? Я Вас люблю. Это страшное и святое слово. И произносить его можно, только когда оно выливается из души, как молитва». А Зинаида отвечала так: «Мы обменялись фотографиями, знакомство наше на расстоянии крепло, духовная связь росла». «Два месяца прошло, как мы стали переписываться. Я до такой степени привыкла к обмену мыслями на расстоянии, что потерять эти строки было бы для меня большим надрывом».

Но гремела и Революция, Шмидт за восстание на «Очакове», 15 ноября 1905г., был арестован, и переписка приняла иной, тревожный, перед возможной казнью, характер. «По моей коробке, в которой я сижу, на острове Березань, можно сделать только два шага. Дайте мне счастье. Дайте мне хоть немного счастья, чтобы я был силен и Вами, и не дрогнул, не сдался в бою». «Ты прости меня, моя голубка, нежно, безумно любимая, что я пишу тебе так, говорю тебе «ты», но строгая, предсмертная серьезность моего положения позволяет мне бросить все условности». «Знаешь, в чем был и есть источник моих страданий, — в том, что ты не приехала. Ведь ты не знаешь, что перед казнью дают право прощаться, и я бы спросил тебя, а тебя нет. Это было бы для меня страшным и последним горем в моей жизни». Но горя не стало, а счастье встречи пришло. 31 декабря 1905г. Зинаида Ризберг вместе с сестрой Шмидта Анной Петровной Избаш, которая ее нашла — приехала в Одессу, откуда пароходом отбыла в Очаков для получения разрешение на свидание. Он знал об этом: «Завтра утром ты войдешь ко мне, чтобы соединить свою жизнь с моею, и так идти со мной, пока я живу. Мы почти не видались с тобою никогда… Духовная связь, соединившая нас на расстоянии, дала нам много счастья и много горя, но единение наше крепко в слезах наших, и мы дошли до полного, почти неведомого людям духовного слияния в единую жизнь».

Ждала и Она, в Одессе купила гиацинты и ландыши, заботливо уложив в корзиночку, самолично переплела для него два томика Лассаля в красный переплет,  и «завтра я увижу Шмидта. Утром 2 января за мной зашел жандармский ротмистр и повез. Два жандарма уселись у двери на табуретках, а я, Шмидт и ротмистр прошли вглубь каземата, к столу. Каземат произвел страшное впечатление: серые, глухие, мокрые стены, маленькое зарешеченное оконце под потолком, воздух затхлый, сырой, тяжелый». А главное, вид его ошеломил ее, перед ней был седой, изможденный человек, обреченный на смерть. «Он подошел, схватил за руки и долго смотрел в лицо. Потом заметался по камере, обхватив голову руками. Из груди его вырвался глухой стон, он опустил голову на стол, я положила свои руки на его, и стала успокаивать. Так мы сели… И если до сегодняшней встречи мысль о смертной казни была чем-то отвлеченным, вызывалась рассудком, то после свидания, когда я увидела Шмидта, услышала его голос, увидела его живым, реальным человеком, любящим жизнь, полным жизни — этой мысли было трудно вместиться в моем мозгу…Романтический порыв, длившийся чуть более полугода, обернулся грустной реальностью».

И для нее началась какая-то новая жизнь. «Я почти каждый день отправлялась в компании жандармов на катере к Петру Петровичу, видела, как вспыхивают радостью и счастьем его глаза. Свидание продолжалось 15 -20 минут, иногда час, если у острова задерживался катер». Принимала от него и новые письма, которые он писал ей по ночам. «Я все еще чувствую прикосновение Вашей руки. И Вас всю…» — писал Шмидт после первого свидания, а их было у них в запасе еще 36, за время которых они заново узнавали друг друга, все сильнее влюбляясь и холодея от мысли, что расставание неминуемо. Перешли и лично на «ты». «Голубка моя, если суждено мне прекратить жить — забудь скорее меня. Пусть тогда все, что протекало в нашей с тобой жизни- переписке… отойдет от тебя, как сон, и не налагает страданий на твою осиротевшую душу, забудь тогда и живи. Если же я останусь жить, то не забывай меня. Тогда будь со мной, тогда мы, соединясь, встретим бодро все беды жизни и в самой тяжести и невзгодах будем счастливы».

Однако, «уезжая из каземата в этот день (после покушения 22 января в  Севастополе на адмирала Чухнина), я не думала, что это было мое последнее свидание на острове. Свидания были прекращены, и тяжелые, томительные начались для меня дни…»  18 февраля 1906г. был суд, и «накануне разрешено было увидеться в Очаковской тюрьме. Он сказал, что умереть в борьбе легко, а умереть на эшафоте тяжело: это жертва. А на суде держался бодро, старался подбодрить меня и свою сестру, с которой я была в эти дни неразлучна.  Приговор о казни прочли в окончательной форме и разрешили проститься тут же, в здании суда. Я могла прильнуть к его руке… Он обнял меня, обнял сестру и заторопился… Присяжный поверенный передал мне последнее письмо Шмидта». ««Прощай, Голубка моя, родная! Сегодня принял приговор в окончательной форме, вероятно, до казни осталось дней 7-8. Благодарю тебя за те полгода жизни-переписки и за твой приезд. Спасибо, что приехала облегчить мне последние дни. Забудь тяжелые дни и люби жизнь по-прежнему. Живи, Зинаида. Будь счастлива. Иду на смерть бодро, радостно и торжественно. Я счастлив, что исполнил свой долг. И, может быть, прожил недаром. Твой Петр». Когда 6 (19) марта осужденных повели на казнь, Ризберг с трудом прорвалась сквозь цепь конвойных и какое-то время шла рядом со Шмидтом, но, когда отвезли на остров Березань к западу от Очакова, свершилась там казнь.

Зинаида последовала Совету Друга и прожила долгую жизнь. Каждый день перечитывала заветные письма, в частности, из каземата, где Шмидт писал: «Главное — будьте покойны и не страдайте за меня. Повторяю: я счастлив. Вы чудо. Вы самое поразительное из чудес…». Много лет на ее столе стоял портрет его, написанный киевским профессором В.А. Русецким, ставшим через 11 лет, в 1917г. ее вторым мужем. Затем переехала в Москву, с пачкой писем однажды пришла на прием к Ф. Дзержинскому и выхлопотала себе персональную пенсию. А в 1961г., в возрасте 82 лет, скончалась. Похоронена на Ваганьковском кладбище, с надписью на надгробии: «Здесь покоится прах З.И. Русецкой — Ризберг — друга лейтенанта П.П. Шмидта, героя революции 1905 года».

Вот такая была она — Высокая Любовь до небес. Такой была она — Та самая, совершенно уникально, как Любовь Петра Шмидта, вошедшая в Историю — Зинаида Ризберг.

 

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!