Эхо путча в Ленинграде

admin Газета, Статьи из газеты №31 (2016)

Минула четверть века после августовского путча, изменившего историю СССР. Но и сегодня ясно помним подробности того тревожного дня, и отдельные эпизоды обретают новые оттенки, и возникают вновь и вновь вопросы, на которые за двадцать пять лет так и не найдены ответы.

 

В понедельник 19 августа 1991 года я, депутат Ленсовета, вышел на работу после отпуска. Привычка вставать рано осталась ещё с армии. В это утро она сослужила мне хорошую службу. По радио передали о создании в Москве Государственного Комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который ввиду, якобы, потери Михаилом Горбачевым способности выполнять свои обязанности взял власть в СССР «под себя» и вывел на магистрали столицы Советского Союза военную бронетехнику. В состав ГКЧП вошли такие «большие начальники», что и без ЧП вся власть была у них в руках: премьер-министр, министр обороны, министр внутренних дел, вице-президент СССР. Зачем высшим руководителям был нужен специальный комитет? Никого из тех, кто в те годы олицетворял демократические реформы или «сепаратизм» регионов, не арестовали. В Москве задержали лишь несколько популярных депутатов. Это было весьма подозрительное обстоятельство. Трагическая музыка Чайковского по всем каналам ТВ ещё добавила событиям опереточный характер.

Я опасался, разумеется, что начнут арестовывать и в Ленинграде депутатов-реформаторов. Но добрался до Мариинского дворца без приключений, хотя оппоненты называли меня в прессе «главным идеологом Ленинградского народного фронта». Да, я много критиковал аппаратчиков КПСС, но в первый день путча открылось, что Борис Гидаспов, первый секретарь ленинградского Обкома КПСС, введенный в состав Ленинградского КЧП, никаких особых указаний своим подчиненным на счет депутатов Ленсовета не давал. Похоже, сам пребывал в растерянности. Тихо сидел в штабе и генерал-полковник Виктор Самсонов, начальник Лен ВО. Он лишь выступил по Ленинградскому радио и телевидению и, огласив состав ЛКЧП, призвал горожан к смирению и спокойному труду безо всяких забастовок и митингов.

В 2011 году к очередному юбилею путча Виктор Самсонов вспомнил ряд подробностей тревожного понедельника в Ленинграде. Он, в частности, приказал бронетанковым колоннам десантников, подходившим уже к Сиверской, замаскироваться в лесах и не двигаться никуда без его, Самсонова, личного приказа. Эти воинские части были переподчинены ему приказом министра обороны СССР Дмитрия Язова. Самсонов сориентировался в ситуации: везде царила неразбериха и непоследовательность путчистов. Поддерживать подобных дилетантов генерал Самсонов остерегся. Он также не подтвердил тот миф, что мэр города Анатолий Собчак чудом избежал ареста спецгруппой КГБ, прибыл в Главный Штаб и распорядился, чтобы члены ЛКЧП ничего не предпринимали. Не припоминает генерал Самсонов, чтобы 19 августа пригрозил ему А.Собчак Нюрнбергским трибуналом. Общался же командующий, в основном, с адмиралом Вячеславом Щербаковым, вице-мэром Ленинграда.

И ещё одна маленькая подробность. Весьма неприятная. Говорят, что во время митинга на Дворцовой площади 20 августа 1991 года, генерал Самсонов предупредил В.Щербакова, чтобы никто из митингующих против ГКЧП не смел соваться в Главный Штаб. Там сидели пулеметчики, получившие приказ Самсонова расстреливать бунтовщиков и смутьянов. Никто из депутатов Ленсовета в те дни этого не знал.

В Ленсовете, где за год «демократии» образовался центр политической активности всего города на Неве, депутаты были настроены весьма решительно. Кто-то обнаружил, что нет связи с Москвой. Депутат Вадим Воронцов, сотрудник «Гипротранссигналсвязи», убыл в свой институт, чтобы дозвониться в столицу по спецсвязи.

— Но там, — сказал он мне на главной лестнице дворца, — находиться небезопасно.

Разумеется, более безопасного места в городе, чем демократический Ленсовет, найти было непросто.

Путчисты могли разгромить высший орган государственной власти одной ротой спецназа. А целая бригада специального назначения из Гарболово, как мы узнали вскоре, уже прибыла в Ленинград и где-то вблизи «Большого дома» окопалась.

Встретил и спешащего куда-то Петра Филиппова, лидера демократов в Ленсовете, сбрившего бороду. Едва узнаваемого для путчистов.

— Надо компьютеры и оргтехнику вывозить и скрывать от жаждущих реванша коммунистов, — объяснил он свой уход.

Председатель нашей комиссии, человек дисциплинированный, попросил тоже ничего не тиражировать на наших компьютерах, пока не разъяснится ситуация. Не послушались. Состряпали воззвание к горожанам, чтобы не подчинялись этому ГКЧП. Кто-то сразу побежал раздавать прокламации у метро.

Остальные к 10 утра собрались в Белом зале. Там начал работу Президиум Ленсовета. Приехали с дач «неарестованные» председатель Ленсовета, экономист Александр Беляев и его заместитель, ученый-химик Борис Моисеев, свою бородку не сбривший.

Вдруг в адмиральском мундире Виктор Храмцов, главный в мэрии по ГО и ЧС, замещавший мэра города в период отпусков, когда все иные замы были на курорте или в заграничных командировках, ища материальную помощь для жителей Северной Пальмиры. Храмцов зачитал обращение ЛКЧП о спокойствии и узурпации военными власти.

— А где Собчак? Какие указания он вам дал из Москвы? – спросили из зала. Наш мэр города в своих дальних странствиях часто посещал и Москву, пересаживался на другие самолеты, и 18 августа был там. – Не арестован ли наш главный демократ?

Храмцов ничего не сказал, и какие намерения были у нашего мэра до тех пор, пока он не встретился с Борисом Ельциным, державшим речь с танка у Белого дома, мы никогда не узнаем. Депутат Виталий Скойбеда, паренек молодой и горячий, столкнул адмирала с трибуны, хотя мы такое поведение не одобряли. Но антивоенный намек был понят, и вечером на сессию Виктор Храмцов пришел уже в штатском.

Узнали мы и ещё кое-что важное. Адмирал Вячеслав Щербаков, вице-мэр, прервал свой отпуск и самолетом из Геленджика возвращается в Ленинград, чтобы поддержать Ленсовет. Значит, путчисты с Геленджиком связь не оборвали.

В редакциях газет и Лениздате появились офицеры, назвавшиеся военными цензорами. Им журналисты подчинились, и ленинградские газеты вышли с проплешинами. С южной окраины сообщили, что слышат рев танков, идущих к городу. На поверку открылось, что это мальчишки на мотоциклах хулиганят.

Вернулся Вадим Воронцов с полученным из Москвы факсом от президента России.

Мы, депутаты, состоящие в Ленинградском Народном фронте, наиболее радикально настроенные демократы, предложили председателю Ленсовета немедленно выступить с обращением по ленинградскому телевидению. Телефонные переговоры с начальством телецентра внесли ясность, что никто из телевизионщиков нас, народных избранников, в эфир не выпустит. И без окрика военных цензоров рабские души руководителей телевидения не позволили им давать нам слово без санкции соответствующих органов.

Тогда депутаты приняли решение: распечатать обращение Бориса Ельцина, и всем ехать в свои округа раздавать листовки гражданам. Вечером же собраться и провести чрезвычайную сессию Ленсовета. Никто из нас уже не сомневался, что нас не схватят враги демократии, ведь Ленинград против ГКЧП.

Так мы начали свое сопротивление путчу.

Потом были замечательные события: совместная сессия областного и городского Советов, на которой А.А.Собчак назвал премьер-министра Павлова «бывшим», сорвав продолжительные аплодисменты депутатов; и 60-тысячный митинг во вторник на Дворцовой площади, куда помимо либеральной общественности стеклись рабочие нескольких заводов, которых их начальники, вероятно, по просьбе мэра отпустили из цехов в угоду большой политике; и страшная ночь на среду, которую мы провели в Мариинском дворце, оберегая символы советской власти, а мэр города – в бункере на Кировском заводе; и «опечатывание» кабинетов в Смольном, Обкоме КПСС, депутатами-победителями. Помню, как мы вместе с журналистами в полумраке ходили от одной огромной двери к другой, робко наклеивая полоски бумаги с подписями, потрясенные свершившейся революцией, подавленные сбывшейся столь внезапно нашей мечтой, означавшей, что и наша миссия революционеров-антикоммунистов близится к завершению. Демократическая революция победила, но история неостановима. Каждый из участников сопротивления ГКЧП впоследствии играл уже совершенно иные роли. Кое-кто предпочитает об этих ролях сегодня не вспоминать.

В Москве погибли люди, перекрывшие магистрали, по которым шли бронемашины. Там, в столице, конечно, события были ярче и трагичнее. Но и в Ленинграде эхо ГКЧП было слышно. Сотни и тысячи горожан приходили на Исаакиевскую площадь в порыве протеста против путча. Кто мог знать заранее, не придется ли ему стать живым щитом для демократического Ленсовета? Многих москвичей впоследствии Борис Ельцин наградил специальной медалью «Защитнику свободно России». Никто в Ленинграде эту государственную награду не получил. Мэр города А.Собчак будто бы заявил, что не подпишет наградные листы никому, поскольку за братоубийство награждать грешно. Хоть путчисты-то, сказать по правде, никакого «братоубийства» не допустили. Это случилось уже в октябре 1993 года.

Наконец, был триумфальный подъем российского триколора над Мариинским дворцом 22 августа. Он и теперь там развевается как память о доблести и наивности тех, кто ради блага народа 25 лет назад делал демократическую революцию в России и, когда настал роковой миг, первыми осмелились сказать «Нет!» путчистам.

 

Павел ЦЫПЛЕНКОВ,

депутат Ленсовета 21 созыва

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!