БЕЛАЯ АКАЦИЯ

admin Газета, Статьи из газеты №4 (2018)

Найден единственный поэтический сборник поэта А. Пуга чева, опубликованный до революции. С его именем связана аб солютно невероятная история романса «Белой акации гроздья

душистые». Быть может, впоследствии прояснится, в чем же была

причина такой безмерной тоски. Нам же остаётся предаваться

красивой меланхолии под эту грустную музыку… (Сергей Мазу ренко)

В 1902 г. в серии «Цыганские ночи» анонимно печатается этот

трехкуплетный текст:

Белой акации гроздья душистые

вновь аромата полны,

Вновь разливается песнь соловьиная

в светлом сиянье Луны…

Музыку к нему, быстро вошедшему в репертуар Вари Паниной,

приписывают М. Шарову (?) либо Н.П. Люценко (1903 г.), хотя,

поскольку авторский вариант неизвестен, она может считаться

народной, как и указывалось в ряде изданий. В современных нот ных публикациях автором обработки (не позднее 1906 г.), закре пленной временем, называется романсовый композитор Михаил

Штейнберг (его обычно путают с зятем Н.А. Римского-Корсако ва, автором балетов «Метаморфозы» и «Тиль Улиеншпигель» М.О.

Штейнбергом). Наряду с кипарисом, акация – средиземномор ский древовидный кустарник, родственный терновнику, в евро пейской геральдике служит, заимствуясь из древнееврейских апо крифов, символом смерти (переходящей в «жизнь вечную»). Это

романс-некролог, прощание!

Поэтом обычно называется А.А. Пугачев, многие стихи ко торого стали романсами на музыку М.М. Штейнберга. За такой

подписью издан единственный поэтический сборник [А.А. Пу гачев «Стихотворения (Война)», Вологда, 1915, типография П.А.

Цветкова]. Перед именем назван псевдоним: «Дядя Саша» [см.

Масанов, т. 1-й, с.355]. Им действительно пользовался вологод ский фельетонист Александр Пугачев, в 1913 году проживавший

на улице Подлесной [http://fotomiy.ru/node/361], в 1920-х печатав шийся с сатирическими стихами в газете «Красный Север» [см.

https://www.booksite.ru/vologda_sovet/01_17.html].

Существует также вариант, публикуемый как народная песня,

за подписью А. Волина-Вольского. Это ухудшенная переработка

первоисточника. Здесь утрачивается, необходимое в жестоком

романсе, представление, что речь о смерти (символически обо значаемой цветами акации), переходя в тему физиологического

охлаждения старческого возраста. Именно этот вариант, при цен зурном выхолащивании первоисточника, переделывался М. Ма тусовским, готовившим опус для экранизации «Белой Гвардии»

М.А. Булгакова!

Едва ли изысканный, ухищрённый музыкально, напев явля ется первоначальным. Торжественные и пышные аккорды рус ского гимна, с его молитвою о благополучии Монарха, не могли

быть «вписаны» в минорную мелодию этого простого по рисунку,

жестокого романса рукой дилетанта. И мы вправе полагать, что

именно Михаил Карлович Штейнберг проделал эту операцию,

трудясь в эпоху русско-японской войны, когда падение Порт-Ар тура, капитулировавшей твердыни Русского флота, наблюдатель ным людям предсказывало грядущее падение Русской державы.

Аллюзивно привлекаемый старый гимн позволяет понимать

пьесу как прощание с Россией. И не удивительно, что в 1914 году

мелодия сделалась основой песни воинов, уходивших на Миро вую войну: «Слышали деды, война началася» [см. «Фольклор Се миречинских казаков», ч. 2-я, Алма-Ата, 1979]. После 1917 она об рела свои варианты Гражданской войны: и деникинский (марков ский), и повстанческий украинский («Чуешь, мой друже, славный

юначе?»), и троцкистско-ленинский. Но, для победившей в ХХ

веке идеологии, какие-либо, в принципе, намеки на низвергну тую местечковыми выходцами Русскую империю, павшую в бою

с «глухим и грешным» (Ахматова) «царством свободы» (Радин),

оказались политически неприемлемы. И в советские годы — ис ключая Сталинский период творчества н.а. СССР Надежды Обу ховой — «имперский романс» не допускался в эфир и на эстраду,

исполняемый лишь в Зарубежье Юрием Морфесси и Аллой Ба яновой, приходя в СССР на «ребрах» и в Магнитиздате. Даже из дательство «Художественная литература» не могло напечатать его

– выброшенного из сборника «Песни русских поэтов» [ЛО, 1973],

издав лишь в сборнике «Русские песни и романсы» [М., 1989], вы пускавшемся с либеральной санкции Б.Н. Ельцина!

Неловкое положение благозвучной и красивой пьесы, гуляв шей в советском народе беззаконно, сознавалось в ведомстве П.Н.

Демичева. Для «прикрытия» возникшей проблемы — используя

очередную, готовившуюся в те двоемысленные годы экранизацию

М.А. Булгакова, советский песенник Михаил Матусовский — без

сюжетных привязок, но с намеком: с именем собственным Город,

как именуется Киев в «Белой Гвардии», — и перелицевав погибших

героев песни в просто поседевших от старости — «переписал» иде ологически вредный опус.

Матусовский также растянул четные строки, дабы изменив шийся напев уже не служил душевной и эстетической отсылкой

к образу былого Русского царства, воплощаемому Его державным

гимном. Композитор Вениамин Баснер расписал новый, «пар тийно-командный» напев на нотной бумаге. Так возникла музы кальная картинка к фильму В. Басова. Искусственно созданный

и фактически плагиаторский (правда, «подражавший» источнику,

совершенно намеренно), романс к «Дням Турбиных» сделался

коронным номером тогдашней супруги знатного и богатого со ветского рок-музыканта Стаса Намина-Микояна. И произошло

чудо. Он превратил провинциальную певицу со скромным голо сом в звезду всероссийского масштаба.

Уроженка Украины с цыганской кровью, ленинградская сту дентка, выпускница Музыкального училища им. Римского-Кор сакова при Ленинградской консерватории, актриса Театра Му зыкальной комедии — взяв в репертуар «контрреволюционный»

романс, из Золушки она превратилась в Принцессу, узнаваемую

в лицо и на слух. Её сотрудничество с Игорем Тальковым в диске

«Любовь и разлука» стало видеться правильным и закономер ным.

Таковою и запомнилась нам з. а. УССР, н. а. РФ Людмила Сен чина, скончавшаяся утром 25 января 2018 года, на 68-м году жиз ни. Последний раз артистка, давно уже болевшая, вышла на сцену

в октябре, выступая на юбилее БКЗ Октябрьский. Далее россий ская медицина, не рассчитанная на современное качество обслу живания — полагающееся небожителям, пользующимся уровнем

транснационального медицинского обеспечения западной элиты

(даже подпадая под санкции…), помочь советской Золушке не

смогла. Похоронить себя певица завещала на Смоленском клад бище.

Спасибо Вам, Дядя Саша, за Людмилу Сенчину!

Р. ЖДАНОВИЧ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!