Антон Брукнер

dadmin 2019, Газета, Статьи из газеты №2 (2019)

190 лет назад 4 сентября 1824 года в австрийском Ансфельдене вблизи Линца родился великий композитор Антон Брукнер. Язык не поворачивается назвать его «австрийским», настолько огромна и всемирна его музыка. А так любимые им лендлеры, которыми он перемежает громады главных тем, наверное, единственная его дань своей земной родине.
Потому что о Брукнере, как ни о ком другом, можно сказать, что он пришел из каких-то возвышенных и пространных миров, чтобы рассказать людям о чем-то очень важном. Может быть, о главном.
При том что Брукнера любят изображать эдаким деревенским простачком, в молодые годы зарабатывавшем игрой на скрипке на крестьянских свадьбах, он был образованнейшим человеком своего времени, знавшим античные языки, историю, естественные науки, о музыке вообще всё, что можно знать.

Как многие люди, родившиеся в знаке Дева, он был одержим познанием, и… при этом оставался истово верующим и очень набожным человеком, искренним католиком. Свою последнюю симфонию, как известно, он посвятил «любимому Господу».

Он мог играть на всех инструментах, преподавал курс фортепиано в Венской филармонии, однако писал только и исключительно для симфонического оркестра (мелочи не в счет). И его оркестровка в лучших частях его гигантских симфоний изысканна, изощренна, и, я бы сказал, является роскошным пиршеством для слуха.
Я думаю, что его вера в Бога носила откровенно пантеистический характер в духе Франциска Ассизкого, обращавшегося к Воде «сестрица», а к Волку «братец» и в духе величайшего проповедника пантеизма Нового времени Иоганна Вольфганга Гете. Для Брукнера с его любовью к изысканным ансамблям «птичьих» деревянных духовых, мир явно не лежал во зле. Теме «зла», на мой взгляд, посвящены некоторые фрагменты двух его последних симфоний. Но об этом чуть ниже.
При огромности познаний Брукнера, его совесть художника позволила ему опубликовать свою Первую симфонию лишь к соракалетнему рубежу. Напомню, что до сорока лет вообще не дожили Моцарт, Шуберт, Персел, Перголези, Шопен.
Брукнер не торопился. Он не получал ни гроша за сочинение своих симфоний, напротив, тратил свои жалкие крейцеры на переписку оркестровых голосов, зарабатывая преподаванием.
Это важно понимать. Потому что для очень многих очень известных композиторов — особенно оперных — сочинение музыки было, в том числе, (а для иных и прежде всего) неплохим бизнесом.
Брукнер хотел рассказать человечеству о чем-то исключительно важном. Я думаю, прежде всего о своем безмерном удивлении Божиим миром, о потрясающе-драматическом единстве Бога, человека и мироздания, единстве в молитвенном экстазе и в наслаждении запахами осеннего леса, о чуде солнечных восходов и о страшных сверчеловеческих бурях (его Скерцо). «О том, что жизнь отбрасывает тень за грани зримые земного круга»… Он благодарил Бога за этот удивительный волшебный мир, в котором все живо и все связано незримыми нитями. Брукнер до конца своих дней оставался человеком с кристально чистой детской душой и сознанием ясновидца… Из «раннего» Брукнера, на мой взгляд, наиболее существенны 2-я (до минор) и 3-я (ре минор) симфонии. Если считать с «нулевыми», все первые пять симфоний Брукнера написаны в миноре.
Далее следуют четыре мажорные симфонии, из которых 4-ю, 5-ю и 6-ю я бы назвал «рыцарским циклом». Для меня это музыка крестовых походов. Рыцари на лошадях, доспехи, проповедь священника, призывающего вернуть Святую землю, очистив её от сарацинов, воины перед битвой поют хорал Деве Марии, сверкают на ярком солнце мечи и латы и т.д.
Самая популярная Седьмая симфония ми мажор — невероятное чудо, настоящее откровение Природы, осеннего леса, где с ветки медленно, вальсируя в падении, слетает багрово-желтый лист, прыгают белочки и зайчики, поют птицы. Но вдруг выясняется, что все это не так, весь этот чудесный мир только волшебный занавес, за которым скрывается что-то страшное и неведомое… И спасает человека от этого страшного и неведомого только твердая вера и искренняя молитва.
«И когда ты однажды со страхом заметишь, что лес
облетает и гибнет, деревья от холода стынут, —
не беги.
Ты очнешься, и станут стволы до небес
возвышаться, качаться, и больше тебя не покинут».
Эти строки написаны известной петербургской поэтессой Валентиной Лелиной под впечатлением Седьмой симфонии Брукнера.
В двух последних симфониях Брукнер возвращается в минор, с которого начинал. Девятая симфония мне чем-то напоминает Третью (та же тональность, к слову), Сонатное аллегро Восьмой, по моему убеждению, это описание физической смерти человека, умирания.
В двух последних симфониях Брукнер возвращается в минор, с которого начинал. Девятая симфония мне чем-то напоминает Третью (та же тональность, к слову), Сонатное аллегро Восьмой, по моему убеждению, это описание физической смерти человека, умирания.
Последняя (Девятая) симфония, не посвящение любимому Господу — dem lieben Gott, как принято считать, а обращение к Нему, молитва, хорал — Господи, спаси этот прекрасный, но погибающий мир, спаси людей (Третья часть)! В коде Первой части у меня возникает явственное и страшное ощущение, как весь огромный земной шар со всеми лесами, горами, лугами, домами и людьми проваливается в какую-то неведомую космическую воронку… Вторая часть — жуткие пляски демонов на могиле человечества. Третья часть — это гигантская молитва великого христианского мистика за весь мир в предчувствии неотвратимых апокалиптических событий. Неудивительно, что никак не получался Финал. Брукнер в последний раз обратился к Господу, а ответ, наверное, узнал уже там…
Как известно, Брукнера очень любил его земляк, известный политик прошлого столетия Адольф Гитлер. Я думаю, его должна была привлекать мрачная мистика Апокалипсиса последних симфоний. Вероятно, он ощущал себя одним из всадников Откровения Иоанна с гравюры Дюрера.
В Петербурге имя Брукнера связано, прежде всего, с именами Евгения Мравинского, гениального дирижера и глубоко религиозного человека, он записал три последние симфонии, и Владимира Альтшулера, который первый и пока единственный сыграл в Петербурге в Большом зале Филармонии в 90-е годы весь брукнеровский цикл. Я полагаю, что исполнениями и Мравинского, и Альтшулера в наших «небрукнеровских» широтах мы можем по праву гордиться. Они ничуть не хуже эталонных.
Единственное фортепианное произведение Антона Брукнера (небольшая пьеса «Erinnerung») впервые в России было исполнено там же в БЗФ в январе 2014 года Павлом Егоровым…
…Когда придет время покидать этот мир, мне хотелось бы, чтобы в другом мире меня встретил Антон Брукнер и, взяв за руку, повел туда, где всегда светло…

http://vechespb.ru/

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!