АХ, ФЕСТИВАЛЬ, ФЕСТИВАЛЬ…

admin Газета, Статьи из газеты №41 (2016)

Итак, закончился XXVI (двадцать шестой ! – с ума сойти!) Театральный фестиваль в «Балтийском доме»…

К сожалению, наш представитель по не зависящим от нас причинам смог побывать только на его второй половине, но и этого опыта достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.

* * *

Начнём со спектакля, который произвёл на подавляющее большинство зрителей ошеломляющее впечатление. Это пьеса «Евангелие», написанная и сыгранная автором ( что уже не совсем обычно!) – известным итальянским режиссёром театра и кино Пиппо Дельбоно. Причём сыграна, на мой взгляд, удивительно!

То ли я так давно не был в театре, то ли действо было так хорошо, но я испытал настоящий катарсис. И похоже, что не я один: весь зал в течение почти 2-х часов сидел, не шелохнувшись, как заворожённый… 
Где-то почти к концу я вдруг поймал себя на мысли, что я никогда такого не видел… Действия почти не было, да и не нужно было его… Это был спектакль, где единственным действующим лицом, героем пьесы (если можно назвать это пьесой, в чём я сильно сомневаюсь!) был ГОЛОС. Голос человека (это и был сам автор текста и одновременно режиссёр Пиппо Дельбоно), ходящего с микрофоном либо по залу перед первыми рядами, либо по просцениуму и рассказывающего свою личную историю о сложных отношениях с христианством… 
Сложных, потому что он — итальянец, родился в по-настоящему верующей католической семье, но жизнь заставила его стать буддистом. Он на смертном одре матери пообещал ей когда-нибудь поставить «Евангелие». Вот и поставил — спектакль и кинофильм. Кино я не видел, а вот постановка меня просто потрясла. 
Ещё надо обязательно сказать, что рядом со сценической речью Дельбоно, ГОЛОСОМ, можно поставить разве что только музыку. И удивляться тут нечему – итальянцы всё же – можно только восхищаться!
Удивительную музыку, под которую он не только произносит свой бесконечный монолог, но и иногда неловко, нелепо, но невероятно музыкально двигаясь, танцует…если только эти телодвижения можно назвать танцем. Хотя… конечно, можно, как и такие же как будто бы нелепые, но очень выразительные «танцы» не очень большой массовки. Я даже не знаю, что ещё можно об этой постановке рассказать… Нет-нет, её надо видеть, то есть слышать — она потрясающая!

Следующей просмотренной постановкой был «Оркестр» знаменитейшего француза Жана Ануя, сделанный выпускниками ВГИКа (мастерская н.а. России А.Я.Михайлова). Это был нарочито и, на наш взгляд, не очень удачно сделанный гротеск, в котором совсем молодые будущие (или, скорее, уже настоящие!) артисты продемонстрировали завидный юношеский задор и энтузиазм, несмотря на то, что сценическое движение актёров, заданное, видимо, постановщиком, было, мягко сказать, неорганичным, а иногда выглядело просто вульгарным. Пожалуй, больше ничего существенного об этом спектакле сказать и нечего… Разве что ещё одно. В конце спектакля все актёры «изящно» продефилировали перед зрителями, делая одной рукой какой-то странный жест – как будто ощупывая пальцами лежащее на ладони яблоко. И на этом спектакль закончился. Так сказать, финальная точка. Надо думать, очень важная! Выходя, я спросил у одного из известных наших актёров, выходивших рядом, что это был за жест. Он сказал: сердце! Я сначала поверил – надо же было как-то понять… А уже выйдя из театра, я подумал: ну, какое же сердце? Сердце бьётся совсем не так… Вот я и до сих пор не знаю, что по замыслу режиссёра хотели мне ( и зрителям) показать такие милые девушки-актрисы…

 

Затем была уже не новая постановка великого литовского режиссёра Эймунтаса Някрошюса «Мастер голода» по рассказу Ф.Кафки, в которой главного героя самоотверженно и, надо отметить, очень неплохо играет изящная (если не сказать больше!) Виктория Куодите. Её близкое к тексту изложение прозы Кафки сопровождают некие действа трио мужчин – аналог хора из древнегреческих трагедий. Надо думать, что режиссёр такого ранга, как Някрошюс, должен был поставить такой спектакль только для того, чтобы донести до зрителя какую-то очень важную для режиссёра мысль, истину, отличную от уже провозглашённой Кафкой в его рассказе… Однако изобразительный ряд постановщика настолько неочевиден — сложен и метафоричен, что неискушённому зрителю, похоже, не пробиться через его заросли к свету… Подозреваю, что и мне это не удалось… Неприятное и даже тяжёлое впечатление…

И последнее, что нам удалось посмотреть — это новый спектакль известного петербургского актёра и режиссёра Александра Галибина «Анна. Трагедия» по знаменитому роману Л.Н.Толстого. К сожалению, это был для нас вечер недоумения или даже разочарований. И дело даже не в том, что во втором акте ушедшая от мужа к Вронскому Анна выглядит по отношению к нему взбалмошной на грани истерики стервой – ну, так её представляет себе режиссёр… Всё, что происходит на сцене представляет собой цепь трудно разгадываемых (если разгадываемых вообще!) шарад. Кстати, вопреки названию пьесы, совсем не трагичных, а скорее фарсоподобных. И должен, краснея, признаться, что мне не удалось угадать большинство из них.

Вариантов вывода может быть только два. Первый: я как зритель малообразован и даже, наверное, глуповат, поскольку ничего не понял в блестящих театральных задумках постановщика. Второй: режиссёр в этом спектакле не так уж хорош, если мне – человеку, достаточно образованному и, как говорят, совсем не дураку, любителю театра, повидавшему на своём веку достаточно много прекрасных спектаклей и у Товстоногова, и у Фоменко, и у Любимова, и у Захарова… с гениальными актёрами Смоктуновским, Борисовым, Юрским, Леоновым, рано от нас ушедшим Юрием Степановым…и другими великими, не удалось понять его «блестящие театральные задумки». Вы как хотите, а я всё же склоняюсь ко второму варианту.

Тем более, я в спектакле со сцены услышал удивительные открытия в русском языке: актёры на весь зал с несколькими сотнями зрителей произносили «знамЕние»… или «двУх детей», хотя по-русски надо говорить «знАмение» и «двОИх детей». Обязательно! Я допускаю, что актёр может этого и не знать, но режиссёр-то, режиссёр обязан это не только знать, но и, услышав, немедленно исправить – вы же играете перед тысячами русскоязычных зрителей, которые потом, произнося эти слова неправильно, будут на вас ссылаться! Значит, надо вынужденно признать, что уже совсем не начинающий режиссёр Галибин этого не знает – не слышать такое произношение в своём же спектакле он ведь не мог…

 

* * *

 

Великий мастер театрального искусства Пётр Наумович Фоменко, ныне, к несчастью, уже покойный, говорил: всё, что происходит НА театре, любая мизансцена обязательно должна иметь свой смысл, нести свою идею. Он не должен вылезать, «выпирать» из тела общей идеи постановки, но и не должен быть скрыт, «закопан» слишком глубоко – как раз так, чтобы рядовой, обычный зритель при посильном для него мозговом напряжении всё-таки понял, для чего на сцене происходит именно ЭТО, что ЭТИМ режиссёр хотел сказать… Ведь спектакль ставится не для съевших на этом собаку театральных критиков и не для профессиональных театралов-завсегдатаев, а для обыденного простого зрителя – театр ведь существует именно для него! Так считал П.Н.Фоменкомудрец из мудрецов русского драматического театра. И вправду, те люди, которые наслаждались постановками этого режиссёра, практически, никогда не спрашивали: «А что он этим хотел сказать?». Я, по крайней мере, такого никогда не слышал.

Если попытаться подвести в свете этого разумного, как нам кажется, мнения большого знатока театра некоторый итог увиденному, то можно с грустью констатировать, что сегодняшний театр, по нашему убеждению, злоупотребляет изощрённой фантазией режиссёров и потому всё дальше и дальше уходит от фоменковского его понимания и предназначения. Мы, обычные зрители, оказываемся «НЕ в тренде» – именно так принято сейчас выражаться.

Я спрашиваю у самого себя, у миллионов простых зрителей, любящих театр, у самих режиссёров, наконец, для кого они ставят спектакли? Для нас? Или их главнейшая из главных задача самовыразиться… а там хоть трава не расти: поймёт или нет обычный зритель, что там «сотворил» режиссёр на сцене, что он нам показывает на протяжении тех двух часов, которые мы отдаём созерцанию его экзерсисов – проблема самого зрителя?

Вот, на мой взгляд, основная проблема современного театра. Прошедший фестиваль в Балтийском доме высветил её, как мне кажется, во весь рост.

 

ЕФИМ СМУЛЯНСКИЙ,

НЕЗАВИСИМЫЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!