ЛЕЧЕНИЕ КАК ПРОЦЕСС ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ ЧАСТЬ 2

admin Газета, Статьи из газеты №15 (2016) 0 Comments

Есть профессии, где всё определяется предназначением человека в той деятельности, которую он когда-то выбрал и занимается человек. Такие профессии можно определить как работа конструктора в авиации и не важно в гражданской или военной, в аэрокосмической структуре, где начиная от конструктора и заканчивая рабочим наладчиком, на всех лежит большая ответственность не только за успех опасного предприятия, но и за жизнь людей, связанных с этой отраслью.Так например на космодроме Байконур спешили отправить в космос корабль, запланированный к какой то революционной дате, что бы дело двигалось быстрее, генерал командующий военно- космическим комплексом 9Фи и ..сел на стуле недалеко от ракеты и практически управлял работами по подготовки корабля к полёту. Снизу доверху корабль облепили различного рода специалисты, занимающиеся подготовкой корабля. Самопроизвольно завёлся двигатель, все находящиеся вокруг поняли, что это конец. Произошёл мощный взрыв с воспламенением. Погибли практически все, принимавшие участие в этой работе. От генерала сохранился только маленький кусочек ремешка от его портупеи. Причиной трагедии оказалась ошибка в работе с электрической системой в двигателях. Погибли все, кто находился в радиусе 100 метров, кроме того было много пострадавших от ожогов и травм .После этого привязывать запуски кораблей к какой либо дате перестали. Не менее важное значение имеет и человеческие качества докторов. В случае на космодроме Байконур пострадало несколько сот человек. А от отсутствия добросовестности и ответственности за свою профессиональную деятельность у врача зависит жизнь десятка, а может и сотен миллионов человеческих жизней сегодня. Практически все хронические заболевания объявлены неизлечимыми. А раз так, доктора особенно не задумываются чем закончится их деятельность у пациента, которого он упаковал химическими и гормональными препаратами, точно зная, что больному это не поможет. Можно смело сказать, что большинство самотических заболеваний объявленными неизлечимы – излечимы. Не лечатся эти заболевания только по тому, что армия белохалатников не умеет их лечить и не хотят учиться искусству врачевания, потому что это довольно сложный труд, требующий достаточно большого интеллекта, трудолюбия в сочетании с высокой гражданской ответственностью. Эти качества всегда даёт человеку и воспитывает в нём соответствующее общество, которое имеется достаточное количество людей, обладающими этими способностями. Я всегда говорил, если юноша пошел в мединститут, одел белый халат и готов посвятить свою жизнь борьбе за жизнь человека, то он уже готов стать профессиональным врачём. Только его нужно воспитать, научить и приучить к определённому профессиональному и человеческому ритуалу , в рамках которого он должен развиваться и действовать всю жизнь. Потому что ему торжественно вручается право бороться за жизнь человека. Я ещё застал время, когда нам в институте говорили, что самое дорогое у человека – жизнь .Ещё И.В .Сталин, когда лётчикам приказывали сохранить машину, говорил: « Хорошего человека вырастить нужны 10 ки лет, а самолёт можно сделать за один месяц.» Надо отдать должное товарищу Сталину , он и советских врачей воспитал и вырастил на очень высоком уровне человеческом и профессиональном. Можно приводить тысячи примеров о самоотверженной работе наших докторов, работавших после войны, начиная с 60 х годов с приходом к власти Хрущёва, затем Брежнева, а об остальной шушаре можно не вспоминать, медицина стала превращаться в опасный и запущенный гнойник, а жизнь человека потеряла всякую ценность., потому что здравоохранение стало превращаться в грязный отстойник для умственно – неполноценных и опасных для общества людей. Появились непонятно какие министры здравоохранения и их замы. Где то в 80 х годах я переехал в министерство здравоохранения в Москву и прищёл на приём к зам.министра здравоохранения, фамилие уже не помню, звали Виктор Иванович.Я минут 30 ть рассказывал ему, что такое бронхиальная астма, почему она лечится и попросил помочь организовать астмо центр. Товарищ помолчал и после паузы произнёс : « А.И. я слышал о вас и ваших успехах. Скажите мне честно, вы лечите больных гипнозом?». Я понял, что потерял с ним зря время. В.И посоветовал обратиться к министру здравоохранения. Туда я не пошёл, потому что нужно было снова записываться и ждать, а мне предстояла поездка на конгресс по бронхиальной астме в Шотландию. Там я хорошо выступил и мне предложили работу под Эдинбургом, обещали помочь в организации астма центра, дом в личное пользование, клинику, условия для обучения врачей моим методикам и хорошие деньги. Но…5 лет не выездной. Я ответил, что клинику и астмоцентр я согласен построить только в России и для России и естественно вернулся домой в Спб. Сейчас мне хотелось бы описать один неприятный случай, который говорит сам за себя о моральном климате в нашем обществе и опасностях, которые подстерегают пациентов иногда в наших больницах. Ко мне приехал бывший пациент, мужчина, со слезами на глазах стал упрашивать поехать в больницу, куда положили его дочь. Лежала она в реанимации. Растроенный отец не сказал, что договорился о моём визите в эту больницу. Когда мы приехали в эту больницу, я одел свой халат и отец пациентки повёл меня в реанимацию, где лежала его дочь. Кого либо из сотрудников обнаружить не удалось , девушка была без сознания на искуст. Дыхании с трубкой в трахеи от аппарата искусственной вентиляции. Имела место диабетическая кома, отёк мозга, но при этом девушка пыталась дышать сама ( возраст 22 года ) . В таких случаях обычно положено переводить на вспомогательное дыхание, потому что аппаратное дыхание у пациентов в такой ситуации провоцирует увеличение отёка головного мозга с последующей остановкой сердца. Т.к я находился в чужом учереждении, я стал искать доктора, обычно у таких пациентов я проводил необходимые предприятия, восстанавливал дыхание и пациент приходил в сознание и далее лечение исходя из состояния показателей крови. Пришёл молодой, хамовитый дежурный доктор, который сам ничего не сделал и мне не дал возможности помочь больной . Раньше я , несмотря ни на что , сделал бы всё необходимое для этой несчастной больной, но я решил не скандалить, а дозвониться до главврача. Объяснил кто я и что нужно делать с пациенткой, иначе она до утра умрёт. Главрач начал очень долго рассказывать о разных школах и посоветовал приехать утром на консилиум утром в 9.00. До утра она умрёт настаивал я на своём, но влаврач настоял на консилиуме, позднее я пожалел, что не сделал, то что должен был сделать несмотря ни на что, тем более , что пришедший доктор настойчиво уговаривал меня поехать домой и приехать утром на консилиум. В 8 утра я позвонил в приёмные покои, поинтересовался по поводу известной пациентки, а мне сообщили, что она в 5 ч. Утра умерла.К сожалению этот случай не единичный. В наше время часто встречаются много подобных вариантов, когда умирают молодые люди по причине халатности и глупости дежурного персонала.Не буду описывать мои хождения по мукам. Были конечно трудности, но мне много удалось сделать, доказать, а сейчас нужно идти дальше, воплотить в жизнь интереснейшие разработки, с соответствующим технологическим оснащением. В рамках нашей страны таких условий для работы нет. Надо сказать, что медицина за рубежом не блещет своим человеколюбием, а пациенты как и у нас гибнут от химиопрепаратов, гормонов, ненужных операций.Но есть варианты, где мне обещают помочь. Попробую этим воспользоваться, может повезёт.А сейчас как и обещал я продолжу повествование моего американского коллеги Роберта С Мендельсона..

Я не советую вам являться на профилактический осмотр, если вас ничего не беспокоит. Даже если у вас есть какие-то жалобы, обращение к врачу не всегда полезно. Весь процесс диагностики – с момента вашего появления в кабинете врача до момента, когда вы выходите от него с рецептом или направлением, – не более чем ритуал, который редко приносит пользу. Предполагается, что сам факт вашего появления у служителя медицинского культа и готовность ввериться его желаниям принесут вам пользу; чем тщательнее вы обследуетесь, тем лучше для вас. Все это вздор. Вам следует относиться к обследованиям скорее с подозрением, чем с

доверием. Вы должны представлять себе их опасность; проще говоря, вам нужно знать, что безобидные на первый взгляд процедуры могут угрожать вашему здоровью и благополучию.

Диагностические приборы опасны сами по себе. Например, стетоскоп – это не более чем культовый предмет. Как прибор он приносит больше вреда, чем пользы. Несомненно, что при помощи стетоскопа могут передаваться заразные болезни от пациента к пациенту. Зато почти не существует сколько-нибудь серьезной болезни, которую нельзя было бы заподозрить или диагностировать без стетоскопа. При врожденном пороке сердца ребенок синюшный, и уже поэтому диагноз очевиден. При других сердечных заболеваниях диагноз может быть поставлен после измерения пульса на разных частях тела. Например, при сужении аорты наблюдается слабый пульс в бедренных артериях в паху. Чтобы обнаружить это, стетоскоп не нужен.

Единственное преимущество стетоскопа над ухом, приложенным к груди пациента, это удобство и психологический комфорт врача. Так как не существует ничего, что можно было бы расслышать при помощи стетоскопа и не расслышать, приложив ухо к груди пациента. Я видел врачей, которые носят стетоскоп на шее и слушают пациента, не вставляя наушники в уши. Одно время я думал, что это ужасно. Но теперь я понял: возможно, врачи – осознанно или инстинктивно – чувствуют, что пациент сам хочет, чтобы его прослушали стетоскопом, потому что это скорее часть священного ритуала, чем разумная или полезная процедура.

А ведь процедура эта может быть и вредной, особенно для детей. Представьте, что мать приводит своего ребенка на ежегодный профилактический осмотр. У малыша нет ни малейших жалоб. Но врач берется за стетоскоп и обнаруживает функциональные шумы в сердце – безобидный шумок, возникающий как минимум у одной трети всех детей в том или ином возрасте. И вот перед врачом встает выбор – сообщить об этом матери или нет. Когда-то врачи были приучены держать подобную информацию при себе. Они могли сделать пометку об этом в карте, но в такой форме, что понять ее могли только коллеги. В последнее время врачей учат делиться такой информацией с родителями. Возможно, ради соблюдения права пациента на информацию, а может быть, что более вероятно, – из боязни, что другой врач тоже обнаружит этот шум и объявит о нем первым.

Итак, врач решает сказать об этом матери. И даже если он заверит всю семью, что этот шум в сердце безопасен, – и мать, и ребенок, возможно, всю жизнь будут подозревать, что что-то действительно не в порядке. Скорее всего, после этого мать пойдет к детским кардиологам, которые назначат бесконечные ЭКГ, рентген грудной клетки, даже сердечную катетеризацию, чтобы помочь матери добраться до сути проблемы. Исследования показали, что родители детей, у которых обнаружили шумы в сердце, делают две ошибки: они ограничивают

двигательную активность своих чад – не разрешают им заниматься спортом – и поощряют переедание. Вот худшее, что можно сделать! Собственными руками превратить детей в инвалидов. Хотя электрокардиограф (ЭКГ) выглядит куда солиднее, чем стетоскоп, это тоже не многим более чем еще одна дорогостоящая игрушка врача. Исследование двадцатилетней давности показало, что, если одну и ту же кардиограмму расшифровывают разные врачи, расхождение в оценках достигает двадцати процентов. На ту же величину разнятся друг от друга расшифровки кардиограмм, сделанные одним и тем же врачом, но в разное время. На результат электрокардиограммы влияют разные факторы, а не только состояние сердца пациента. Здесь и время суток, и то, чем был занят человек перед снятием кардиограммы, и много чего еще. Однажды был проведен эксперимент по изучению кардиограмм людей, действительно перенесших инфаркт миокарда. По данным ЭКГ получилось, что инфаркт перенесла только четверть из них, половина кардиограмм допускала двоякое толкование, на остальных не было

никаких следов инфаркта. В результате другого эксперимента было обнаружено, что более половины кардиограмм здоровых людей показывают существенные отклонения от нормы. И все равно терапевты и другие медицинские работники все больше доверяют ЭКГ при диагностике сердечных заболеваний. Мне часто представляется: человек лежит в больнице в кардиологическом отделении после сердечного приступа. И вполне сносно чувствует себя до тех пор, пока не появляется медсестра со шприцем. Она объявляет, что кардиограмма показала

нарушение сердечного ритма и требуется немедленное лечение. (Конечно, она и знать не знает об исследованиях, обнаруживших высокую степень неточности диагностических приборов, и частых перепадах напряжения в оборудовании, находящемся в одном отделении.) Мой воображаемый пациент начинает протестовать и умолять медсестру: Пожалуйста, проверьте мой пульс. Он абсолютно нормальный! Но медсестра отвечает, что нет смысла измерять пульс – как можно спорить с машиной! – и немедленно вонзает иглу. О последствиях легко догадаться. Этот сценарий не столь уж и фантастичен, как может показаться. Некоторые передовые

кардиологические отделения оборудованы приборами, которые могут самостоятельно корректировать сердцебиение пациента. Им – приборам! – дано право решать, требуется ли сердцу пациента дополнительный импульс. Я слышал о случаях, когда такой прибор ошибался. Несмотря на то, что электроэнцефалограф (ЭЭГ) является прекрасным средством диагностики некоторых видов судорожных явлений, диагностики и локализации опухолей мозга, лишь немногим известно о весьма ограниченных возможностях этого прибора. Примерно у двадцати

процентов людей с клинически подтвержденными судорожными расстройствами электроэнцефалограмма никогда не показывает каких-либо отклонений. Зато у пятнадцати-двадцати процентов совершенно здоровых людей на электроэнцефалограмме обнаруживаются отклонения. Чтобы продемонстрировать сомнительную надежность ЭЭГ при измерении активности мозга, подключили электроэнцефалограф к манекену, у которого голова была наполнена лимонным желе. Прибор объявил: Живой! Вероятность ошибок ЭЭГ очевидна.

Как видите мой коллега тчательно анализирует ошибки и неправильное толкование показания приборов. В моей практике тоже было немало каверзных случаев, связанных с аппаратной диагностикой. Известно, что уже лет 30 ть мы восстанавливаем слух, независимо от периода развития глухоты. Лет 20 ть назад ко мне привели 3х. летнюю девочку, у которой отсутствовал слух и объективно и на аудиограмме с девочкой можно было разговаривать с трудом глядя ей в лицо если она поворачивалась спиной, не слышала о чем с ней говорили. Через два месяца слух улучшился она стала слышать на расстоянии 3 -4 метров. На аудиограмме была ровная линия т.е. слух отсутствовал еще через 4 месяца девочка играла на кухне а мама находилась в другой комнате и когда мама о чем-то её спросила девочка хорошо слышала. На аудиограмме ровная линия а доктора убеждали что девочка не слышит. В конечном итоге слух восстановился полностью но аудиограмма показала наличие слуха только через год. Поэтому мы различаем костную проводимость и нервную проводимость через слуховой нерв, при чем что любопытно, костная проводимость восстанавливается быстрее чем так называемая нормальная проводимость через слуховой нерв. В следующей статье я хотел бы еще раз остоновиться на самых пародоксальных случаях. Это говорит о том что опытные мыслящие доктора часто применяют в своей диагностике если они умеют анализировать полученную симптоматику которая помогает им правильно и точно активировать внутреннюю саморегуляции человека и восстанавливать потерянные функции.

 

Следующее заседание РСД будет посвящено очень важным вопросам финансирования нашей экономики. Причем саботаж происходит на уровне министров финансов и министров экономики. Поэтому мы с вами обязаны уважаемые читатели как хозяева своей страны прекратить этот бардак.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *