ЧЕМ ГРОЗИТ ЗСД ОБИТАТЕЛЯМ ФИНСКОГО ЗАЛИВА?

admin Газета, Статьи из газеты №14 (2016) 0 Comments

(отклик на статью Михаила Дружининского

в газете «Новый Петербургъ» № 12 от 31 марта 2016 г.)

 

Прежде чем сделать какое-либо заключение о состоянии дел, связанных со строительством Западного скоростного диаметра (ЗСД), проходящего от северного побережья дельты Невы – Маркизовой лужи по западной окраине Санкт-Петербурга: Лахта, Приморский район, Крестовский остров, Васильевский остров, Кировский район и далее к южному берегу Финского залива необходимо, хотя бы очень кратко, рассмотреть всю ситуацию с современным состоянием природной среды в акватории восточной части Финского залива, факторов антропогенного воздействия на неё, состоянием экосистем и, прежде всего, рыбного хозяйства в его бассейне, промыслом, современным состоянием запасов основных промысловых видов рыб, прямого и косвенного воздействия на них, методов и способов их сохранения и охраны, а также всех сопутствующих проблем.

Рассмотрим теперь состояние водного бассейна – акватории восточной части Финского залива в административных границах Санкт-Петербурга, особенно самой восточной его акватории – дельты Невы и Маркизовой лужи, т.е. акватории Залива между дельтой и системой защитных сооружений – КЗС от наводнений между Горской на северном берегу Залива и Бронкой на южном, включая остров Котлин.

Одно из наибольших вредоносных воздействий на главный водоём мегаполиса – Финский залив — присходит в результате безнравственного «преобразования» его береговой зоны, в широком смысле. В настоящее время в пределах береговой зоны Финского залива и Невской губы, как его составной части, действует, осуществлено уже, строится, развивается или планируется к реализации как минимум 17 антропогенных источников прямого, косвенного или потенциального воздействия на его экосистемы: порт Усть-Луга, бухта Батарейная, порты Ораниенбаум и Бронка, КЗС и его дамба, станции аэрации очистки сточных вод, в частности остров Белый, состояние воды самой Невы, пассажирский порт «Морской фасад» у В.О. и его развитие – грузо-пассажирский терминал, ЗСД, планируемый «Сестрорецкий намыв», порты Ермилово, Приморск, Высоцк и Выборг, газопровод «Северный поток» и его развитие – «Северный поток — 2», а также крупные промышленные объекты в бассейне впадающих в него рек, например, комбинат «Фосфорит» в Кингисеппе, как и планируемые к строительству нефтеной терминал в Усть-Луге, что было запрещено в первоначальном плане развития порта, и комбинат по производству азотных удобрений в районе посёлка Вистино на берегу той же Лужской губы. Наконец, необходимо прибавить сюда же масштабное изъятие песка – дреджинг со дна прибрежной зоны, проводимое уже в течение полусотни лет, и этим действием прямое уничтожение мест нереста и откорма всех видов рыб, а также захоронение – дампинг в разных местах по всей акватории Залива, уничтожающий и места нереста, и кормовые угодья, так как заиление печаных донных биотопов в результате воздействия двух этих процессов снижает на порядок их биоразнообразие и более чем в 20 раз продуктивность из-за изменения видового состава биоценозов с гибелью основных кормовых животных – преимущественно реликтовых видов, ну и, в первую очередь, прямое уничтожения нерестилищ основных промысловых видов рыб Залива – салаки и корюшки.

Не стоит забывать и то, что в прибрежной зоне пролегает значительная часть миграционных путей проходных видов рыб, в первую очередь, балтийских популяций атлантического лосося, кумжи, проходного сига Балтики, ряпушки и невской миноги, здесь же расположены места щенки кольчатой нерпы и серого тюленя, колонии различных видов водных птиц, места отдыха и кормёжки массовых пролётных водных и околоводных видов птиц не только всего Северо-Запада, но и значительной части Северного и Арктического регионов. Поэтому одной из основных первоочередных задач следует считать сохранение и охрану всей береговой зоны региона как её прибрежной территории, так и акватории. Именно с этой целью учёными Санкт-Петербурга под руководством профессора ВСЕГЕИ им. Карпинского М.А. Спиридонова был создан проект «Закона о береговой зоне Санкт-Петербурга», переданный в октябре 2012 г. в Комитет по природопользованию и охране окружающей среды Законодательного собрания Санкт-Петербурга непосредственно зам. председателя Комитета депутату А.Н. Кривенченко для рассмотрения и принятия. Однако лишь через два года мы получили формальную от ЗакСобрания отписку и вслед «Заключение», не выдерживающее никакой здравой критики ни по существу, ни формально, хотя принятие этого Закона обеспечило бы как научно обоснованное сохранение Природной среды вокруг города, так и развитие прилегающих к Береговой зоне территорий.

В границах современного большого Санкт-Петербурга береговая зона, включающая прибрежные территории и прилегающие к ним акватории водоёмов (рек,озёр, прудов и каръеров) и, в первую очередь, Финского залива подвергается интенсивной индустриализации, включая застройку прибрежных территорий, и через неё сильнейшему антропогенному воздействию. Это воздействие осуществляется, напрямую, как непосредственная ликвидация природных комплексов – биотопов, так и опосредованно через изменение таксономической (видовой) и количественной структуры слагающих их биоценозов, через изменение абиотических и биотических факторов среды, включая трофическую (пищевую) цепь, вплоть до полной потери всех составляющих структур этих экосистем.

Бреговая зона несёт несколько функций. Территориально это – сохранение береговой линии водоёмов и её природной структуры, водоохранную функцию, т.е сохранение запасов воды, поступающей в водоём, и лесозащитную функцию, имеющую также двойное предназначение: сохранение ландшафта и водосохранение, что полностью входит в охранные функции Рамсарской конвенции по защите водно-болотных угодий, подписанной Правительством РФ.

В культурном ландшафте береговая зона несёт ещё и рекреацинную и эстетическую функции.

Принято считать в геоморфологии береговой зоной на территории 10-и километровую полосу от уреза воды в межень, а на акватории больших водоёмов, как Финский залив или Ладожское озеро площадь зеркала до изобаты (глубины) 20 м.

Законодательно в советское время водоохранная береговая зона водоёмов всех категорий имела ширину полосы суши 100 м, затем её сокращали сперва до 50 м, затем до 25 м, и это значение юридически сохраняется в законодательстве РФ и ныне. Но оно, к сожалению, как правило, не соблюдается. В городской черте никакие нормы вообще не соблюдаются.

С экосистемной точки зрения именно прибрежная мелководная зона является наиболее продуктивной зоной. Здесь наиболее интенсивно идут процессы образования первичной продукции, в первую очередь фитопланктона, – начала всей трофической цепи, и, как следствие, развивается наиболее богатая вторичная продукция – зоопланктон, – беспозвоночные животные толщи воды как пища молоди всех видов рыб водоёма и взрослых рыб планктофагов, а затем и продукция бентоса, – донных животных, – основной корм рыб бентофагов, напрямую связанный с процессом седиментации, т.е оседания на дно отмерших организмов пелагиали и продуктов их жизнедеятельности, и где происходит деструкция – разложение органического вещества под действием бактерий и грибов и возврат биогенов в круговорот вещества и энергии в экосистеме. Эти же прибрежные акватории являются местами нереста большинства видов рыб Финского залива, включая корюшку, основную, после салаки, промысловую рыбу Залива, ибо именно в этой зоне сосредоточены их основные нерестилища. Самая же мелководная прибрежная зона в Заливе до изобаты примерно 5 метров вдоль всего его побережья как на юге, так и на севере является зоной воспроизводства видов рыб крупного частика: судака, леща, щуки, так и мелкого: плотвы, окуня, густеры, ельца, ерша, т.е нерестилищами этих видов рыб и важнейшими районами откорма их молоди, которые рассматриваются здесь как питомник для частика и корюшки.

Однако, как уже упомянуто выше, большая часть площадей нерестилищ салаки и корюшки, да и многих других рыб в акватории Залива оказались полностью потерянными. Так, Лаппо и Меленина (2011, стр. 235) особо подчёркивают, что за последние сто лет площади нерестилищ в российской части Финского залива в результате антропогенной деятельности в прибрежной зоне сократились в несколько раз. Основными нерестилищами корюшки в прилегающей к городу акватории Финского залива являлись Южная и Северная Лахтинские отмели, Канонерская отмель (ныне остров Белый), прибрежные песчанные отмели у побережья Васильевского острова (ныне «Моской фасад») и собственно Лахты, наконец, Крестовская отмель, прилегающая к Крестовскому острову, последнее остававшееся реально действующим нерестилище корюшки в дельте Невы, но ныне находящееся под прямой угрозой ликвидации из-за строящегося ЗСД и планируемой к созданию на её месте намывной территории для совершенно нецелесообразного возведения здесь станции метро «Новокрестовская» (но это особая проблема). Теперь оказались окончательно потерянными небольшие по площади нерестилища в южной части Невской губы – Канонерской отмели – теперь остров Белый, Южном Лахтинском мелководье Маркизовой лужи из-за КЗС, а частично уже потеряны и нынче продолжают уничтожаться нерестилища и по северному побережью из-за забора песка, создания глубоководных судоходных каналов для развивающегося Морского порта, намыва территории в акватории северной части дельты Невы – «Морской фасад», и примыкающих к ней водных пространств Северного Лахтинского мелководья и Крестовской отмели, повторюсь, – последнего нерестилища корюшки в дельте Невы.

Вернёмся к проблемам собственно ЗСД, которые начались не сейчас, ибо давно остаются не решёнными семь главных проблем:

1) отсутствие профессиональной экологической экосистемной экспертизы как самого проекта приморской части ЗСД не только ещё на стадии его проектирования, так и тем более на фазе обсуждения самой идеи необходимости и целесообразности прохождения ЗСД по приморской береговой зоне Города;

2) и это главное, детальная проработка вопросов, каковы будут возможные экологические последствия как во время самого строительства, так и в процессе его эксплуатации и как результат вызванных этим строительством изменений в окружающей среде, т.е. в прилегающих экосистемах, что напрямую является следствием исполнения природохранных Законов РФ, в том числе Федерального Закона «Об экологической экспертизе» от 21 ноября 2011 г. № 174-ФЗ;

3) не были проведены общественные слушания – обсуждение – мнение граждан, в первую очередь жителей районов города вдоль трассы ЗСД, повторюсь, самой идеи необходимости и целесообразности прохождения ЗСД по приморской береговой зоне Города, т.е. социальной составляющей решения проблемы ЗСД – социальной экспертизы, иными словами, соответствия принятия решения по созданию городской части ЗСД основному Закону РФ – Конституции РФ, Статья 3 пункт 1 которой гласит о примате её граждан (народа) в управлении Государством, а Статья 42 о праве граждан на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о её состоянии и на возмещение ущерба, приченённого его здоровью или имуществу, вызванного изменением таковой; исполнительная же власть лишь реализует решения граждан, но не принимает кулуарно решения, противоречащие вероятному мнению самих граждан, как Решение правительства от 03 марта 2015 г. № 413-р (подробно см. статью в газете «Новый Петербургъ» № 12 от 30 марта 2016 г., автор статьи Михаил Дружининский);

4) не была проработана должным образом экономическая экспертиза, т.е. проведена сравнительная оценка стоимости строительства и экономический эффект от его реализации, т.е. от его эксплуатации, и вредные последствия от его создания, как прямые, так и опосредованные – косвенные через воздействия на окружающую среду: природную (см. ниже) и социальную;

5) оценка стоимости и социальной значимости необходимости создания антиакустических – противошумовых заграждений вдоль всей городской трассы ЗСД;

6) и как следствие из предыдущей позиции, – оценка потери рекреационной и эстетической значимости для жителей и гостей Санкт-Петербурга прибрежной зоны города, как зоны отдыха на приморских пляжах и эстетического вида на прекрасную панораму города – «Небесную линию» со стороны Залива – «Окна в Европу», наглухо закрытого «сплошной шторой» антиакустического забора!

7) и последнее, никак даже не проработаны вопросы компенсации за возниающие при реализации создания ЗСД потери, перечисленные выше: как, когда, в каком объёме и, главное, кто и за чей счёт будет компенсировать весь этот ущерб Природной среде и непосредственно жителям города Санкт-Петербурга?

Последнее неоднократно уже обсуждалось общественностью, так как роза ветров в течение года преимущественно имеет направление на восток, т.е. все выхлопные газы автотранспорта, проходящего по трассе ЗСД будут неизбежно направляться прямо на город и его жителей!

Кроме того, в самом проекте городской части ЗСД выявлены и прямые недоработки и нарушения: Так, ливневые стоки, которые в условиях нашего климата и расположения у моря сооружений ЗСД с его двумя крутыми подъёмами-съездами будут собирать массу ливневых стоков, «обогощённых» горючесмазочными отходами автотраспорта и неизбежным мусором, проблема их приёма и дальнейшей утилизации практически никак не решена, ибо ввод их – данных стоков в коллекторы Северных и Южных городских очистных сооружений в проекте просто не предусмотрен, очевидно, по причине противозаконности такой врезки.

Проектом предусмотрена также засыпка по левому берегу Малой Невы или создание эстакады для соединения ЗСД с набережной Макарова. Однако эта часть пректа, во-первых, противоречит экологическим требованиям, а во-вторых, не выдерживает никакой критики с точки зрения городской инфраструктуры и эстетического восприятия городской панорамы.

Решение создания эстакад над Малой и, тем более, главным банком Большой Невы высотой 34 метра создаёт опасную крутизну эстакады в наших погодных условиях, (особенно осенью, зимой и весной) никак не учтённых итальянско-турецким синдикатом – проектировщиком и исполнителем проекта ЗСД, что особенно ставит сейчас большие вопросы к заказчику проекта в условиях западных санкций и турецкой агрессии. Неужели в городе, а тем более в Стране, не было специалистов по мостам и тоннелям, при наличии ЛИИЖТа и нескольких профильных проектных институтов?

Как выяснилось, при возведении опор мостовых сооружений эстакады предусмотрена сперва намыв, а затем размыв временных островов в русле Невы для забивки свай в дно реки, а это, как следствие, приведёт к образованию облака мути, сносимой вниз по течению водотока с последующим оседанием – седиментацией на дно эстуария Невы, со всеми вытекающими отсюда экологическими последствиями для его экосистем. Выносимое замутнение заиляет даже нерестилища за дамбой Защитных сооружений, что отлично видно на космических снимках.

 

В последнее время заговорили о необходимости и пользе ЗСД, когда «вдруг» возникла идея развития «Морского фасада», с намывом дополнительных территорий в акватории Залива, «развив» его из пассажирского порта в грузо-пассажирский и необходимости, отсюда, вывоза потока грузов из него, что сделать через город невозможно. Однако, как и ранее, никаких общественных слушаний по проблеме проведено не было. Само же решение о развитии порта у Васильевского острова более чем проблематично, так как гораздо проще, эффективнее и малозатратнее развивать существующий торговый порт Санкт-Петербурга, развивать существующие порты в Бронке, Кронштадте, Приморске и Высоцке с их уже развитой инфраструктурой и подъездными путями, включая судоходные каналы и автотрассу по дамбе КЗС и существующие наземные участки ЗСД, без создания его городского участка по западному побережью города.

О целесообразности, а вернее о нецелесообразности, и вредоносного, по сути, для жителей города создания ЗСД дебатов и, к сожалению, бесплодных дискуссий было множество, но победил не здравый смысл и целесообразность, а «его величество» капитал. Ибо, как говорил один из апологетов современного российского капитализма господин В.Ф. Вексельберг: «Бизнес – циничен, – если есть возможность заработать, почему не заработать?» (выступление в Давосе на Экономическом форуме 20.01.2016 г.).

Что касается Невы и невской корюшки, где ещё остаются речные нерестилища этой рыбы, то невской корюшке досталось хуже всех, ибо её молодь попадает в застойные участки Маркизовой лужи, где вопрос её выживания, как следует из всего выше изложенного, предельно затруднён. Отсюда и значительное сокращение нынешнего вылова корюшки в самой Неве (см. ниже), ситуация дошла до закупки корюшки у Эстонии. Но это только часть вопроса.

К чему весь этот разговор?

Следует иметь в виду, что рыбы, в том числе, и в первую очередь, корюшка в нашем регионе, являются самовозобновляющимися, беззатратными природными ресурсами, то есть представляют собой стратегический продуктовый резерв государства, и поэтому любое отрицательное воздействие на воспроизводство данного ресурса, его численность и биомассу, следует рассматривать как прямое преступление государственного масштаба. Так, если учесть общую стоимость годового улова только корюшки в бассейне Финского залива в пределах Ленинградской области и Санкт-Петербурга в нынешнем масштабе цен, а это от 600 до 900 рублей за килограмм, то при объёме вылова в 3000-4000 т, как это было в 60-80-е годы (4206 т в 1968 г.), то эта сумма будет равняться 3,5-2,5 миллиарда рублей ежегодной потери! Такова цена «хозяйственной» деятельности руководителей региона на Финском заливе лишь по одному природному объекту. Возникают законные вопросы: чем обоснованы такие потери и кто инвестировал или хотя бы намеривается инвестировать такие суммы в рыбную отрасль или рыбохозяйственную науку, не говоря уже в Охрану природы и природных ресурсов в Ленинградской области? Естественно, что если бы уловы только корюшки в настоящее время были бы равны порядка 3000 т, то цена на неё была бы иного уровня, то есть значительно ниже и этим доступнее жителям города и области, а не выше, как сейчас, цены сёмги. При этом, не вкладывая в «создание» этого продукта ни рубля.

А деньги, вырученные от реализации улова, оставались бы в регионе, и их можно было бы вкладывать как в экономику, так и социальную сферу, и, конечно, в Охрану тех же рыбных ресурсов.

Следствие.

Необходимо произвести комплексную экологическую экспертизу оценки воздействия на всю экосистему Финского залива и отдельных её составляющих всех антропогенных источников воздействий вместе взятых: введенных в эксплуатацию, развивающихся, строящихся, как ЗСД, и планируемых к созданию объектов в акватории восточной части Финского залива и на прибрежных территориях, а также действующих факторов антропогенной среды на всю его экосистему в целом и их влияние на состояние отдельных слагающих её компонентов, о чём речь шла выше, а не по отдельности, как это имело место в недавнем прошлом и имеет место в настоящее время, ибо каждое воздействие носит не только локальный характер, а воздействует на всю экосистему водоёма в целом, усугубляемое их комплексным воздействием. Кроме этого необходимо сделать оценку уже проведенным экологическим экспертизам по каждому фактору антропогенного воздействия.

Так, например, Государственная экологическая экспертиза, якобы, проведенная по ЗСД, гласит лишь о том, что трасса ЗСД «не проходит по территории ООПТ», – Особо охраняемые природные территории, и это всё! Но это и без оной экспертизы известно, ибо таких ООПТ в данной городской черте просто не существует. Реальной же экологической экспертизы, как следует из представленных документов, проведено не было.

Что имеем в результате?

Как результат – катастрофическое снижение уловов всех видов рыб в Заливе, в первую очередь, салаки (свыше 20000 т) и корюшки. Падение уловов корюшки в Заливе измеряется порядками величин: максимальные уловы составляли свыше 3000-4000 т, 4206 т в 1968 г. (Кудерский, 2008), затем они стали прогрессивно падать, и если ещё в начале 90-х годов в Заливе вылавливали 1266 т в год, то в конце этого десятилетия около 500 т, а уже в 2008 г. было поймано всего 99,8 т корюшки, из них в самой Неве всего лишь несколько десятков тонн, против 800 т в 1936 г. Начало падения уловов связано, как уже упомянуто выше, с изъятием песка со дна прибрежных мелководий Залива и этим ликвидацией зáливных нерестилищ корюшки. Дальнейшее уничтожение нерестилищ в Маркизовой луже, а здесь воспроизводилось до 45% запаса корюшки восточной части Финского залива, как и в других прибрежных его зонах, окончательно подорвало воспроизводительные возможности вида. Конечно, как вид она не исчезнет, ибо остаются речные нерестилища, в том числе в Неве, но её былая высокая численность пропала навсегда, а, ведь, ловить её в прежние времена приезжали на Залив из разных губерний Северо-Запада Российской Империи: псковичи, новгородцы, осташи (тверцы).

Неистощимое использование возобновляемых природных ресурсов в экосистеме – главное направление любой хозяйственной деятельности в Природе и непреложный примат в психологии человека. «В долгосрочной перспективе уничтожать природную среду – глупо» – Сергей Донской, министр природных ресурсов и охраны окружающей среды правительства РФ.

Зоологический институт РАН практически на всей акватории восточной части Финского залива постоянно и регулярно проводит гидробиологические исследования состояния планктона и бентоса, т.е. мониторинговые работы по контролю за динамикой экосистемы этой части залива с самого начала проектирования и строительства Защитных сооружений. Весь накопленный опыт свидетельствует, что в южной части залива в пределах внутренней акватории, ограниченной дамбой, произошли серьезнейшие изменения в экосистеме в худшую сторону. Процесс эвтрофикации обусловленный застойными явлениями и сильнейшим антропогенным воздействиям привел здесь к массовому развитию планктонных водорослей, в первую очередь, синезелёных, а вслед и высшей водной растительности, что сразу же повлекло за собой заиливание дна и смене донных биоценозов – сообществ животных: замещению кормовых организмов планктона и эпифауны бентоса, прежде всего, ракообразных, на животных инфауны – олигохет, мало доступных для рыб и, к тому же, низкой пищевой ценности, что, кстати, отмечается на всей исследованной акватории Залива. Площади заиленных грунтов, заиление которых активно продолжается и будет лишь увеличиваться в прогрессивных масштабах, перестали быть доступными для нереста большинства видов рыб, а отсутствие соответствующей кормовой базы для личинок и молоди рыб привело к потере данной акватории в качестве выростных кормовых угодий для многих видов рыб, в первую очередь, ценных в промысловом отношении. По последним данным, в южной части Невской губы нынче процветает лишь амурский вселенец ротан-головешка и наш вездесущий ёрш.

Как видно из всего выше изложенного, вопрос сохранения Природной среды в акватории восточной части Финского залива и на ограничивающих её территориях побережья носит комплексный характер.

Это обстоятельство осложняется ещё и тем, что прибрежные городские территории находятся в муниципальном подчинении, т.е. в ведении правительства города Санкт-Петербурга, а всё водное пространство – акватория Финского залива и реки Невы в Федеральном подчинении. Отсюда возникает коллизия – водное пространство прибрежного мелководья не является водоохранной городской зоной, а находится в подчинении «Водного кодекса» РФ. Промысловый вылов рыбы в данной прибрежной мелководной зоне разрешён Правилами рыболовства, действующими в Северо-Западном регионе.

Исходя из всех представленных материалов следует, принятие Закона о береговой зоне как на региональном уровне, а в перспективе и на Федеральном,– задача № 1, но, прежде всего, необходимо безотлагательное проведение экспертных заключений и открытых общественных слушаний по всем отмеченным выше проблемам, в том числе, и, в первую очередь, по ЗСД и «развитию» порта на Васильевском острове под гордым названием «Морской фасад».

 

Кандидат биологических наук А.В. НЕЕЛОВ,

Старший научный сотрудник лаборатории ихтиологии

Зоологического института РАН                             

04.04.2016.

Тел. дом. 687-82-05; мобил. +7-921-795-57-79.

 


 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *