Евгений Ройзман

dadmin 2019, Газета, Статьи из газеты №3 (2019)

И. Воробьева – Давайте вот с чего начнем. 27 января – день рождения историка Юрия Дмитриева, который он отмечал в СИЗО. Год назад он отмечал его на свободе. И вот, несмотря на то, что Петрозаводский городской суд оправдал, тем не менее, потом новое уголовное дело о насильственных действиях сексуального характера в отношении приемной дочери. И в октябре 18-го его снова арестовали. Евгений, скажи, вот ты же следил наверняка за этим делом Дмитриева. Е. Ройзман – Да. И мне было очень приятно, что суд нашел в себе мужество его оправдать. Потому что было понятно, что совершенно политическая история, связанная с расследованиями о массовых захоронениях времен репрессий (там это урочище Сандармох называется в Карелии). И он первый вытащил эту тему. Тема очень неудобная, болезненная для местных чекистов. И все началось. Но суд нашел в себе мужество эту волну остановить. Тогда зашли с другой стороны.

Но я хочу сказать… Я конечно Дмитриеву желаю мужества и стойкости. И хочу сказать несколько слов. На самом деле, в стране возникла такая, я скажу, педоистерия. И заходит это далеко. Мало того, я разговаривал с некоторыми уполномоченными по правам человека, и он отмечают следующее. Если раньше женщины, желая как-то отомстить мужчине, могли обвинить в изнасиловании, еще что-нибудь, то сейчас, как правило, видя востребованность в медиапространстве, обвиняют в сексуальных действиях в отношении своих детей. И мы столкнулись с невероятной историей. Она сейчас прозвучала на всю страну. Я хочу об этом случае сказать. А перед тем, как я об этом случае расскажу, я две коротенькие зарисовки. Едем в экспедиции с директором музея.

Смотрим, по улице маршируют два мальчика. У них горны с собой, такие пилотки, галстуки красные – ну, пионеры такие. Я говорю: «Давай сфоткаем». Ну и директор музея фоткает их на ходу. Я говорю: «Давай остановимся, нормально сфоткаем». Он говорит: «Нет». Я говорю: «А что вдруг?». Он говорит: «Представляешь, они сейчас придут домой, и скажут, два взрослых мужика на большом джипе нас фотографировали». И я вдруг понимаю, что да. А следующий случай у меня произошел через пару лет. Мы возвращались из экспедиции. И ночью ехали по короткой дороге, в районе Любима свернули на Ярославль – через Вятское пошли. Дорога пустынная, ноябрь, снег идет, темно. И вдруг фары выхватывают…я за рулем еду, фары выхватывают – две девочки у дороги: одной, наверное, лет 13, а другой – лет 10. И девочки машут руками. Ну, я, естественно, останавливаюсь. Я взрослый мужик на большой машине, у меня тепло в машине.

Я вижу двух детей на дороге, останавливаю. А у меня товарищ сидит. Он говорит: «Не надо, не надо! Не тормози!». Я говорю: «Ты чего?». Он говорит: «Не тормози. Потом неизвестно, что скажут». Я говорю: «Да ладно!». Ну, остановили, девчонок посадили, поговорили по дороге. Завезли их в деревню, достаточно далеко – до их деревни оказалось километров 15. И. Воробьева – Ого! Е. Ройзман – Да. Ну, разговаривали по дороге. Завезли их в деревню, подвез к дому, там высадил, посигналил, увидел, что кто-то выходит, ну и поехал. И до меня дошло, что если что-то серьезное – заставят давать какие-то показания. И я потом не смогу объяснить, что я просто как любой нормальный мужчина остановился – увидел ребенка на дороге. То есть смотрите: что-то сломалось в психологии, что-то сломалось в поведении, что нам простые человеческие вещи уже кажутся страшными и ну его… И. Воробьева – На всякий случай. Е. Ройзман – Да. Ну и вот.

А вот эта история, которая потрясла весь Екатеринбург и сейчас вышла на всю страну. У нас был такой тренер, его звали Алексей Сушко, бодибилдер. Мало того что он был тренер, у него высшее педагогическое образование, он женат, ребенок есть. И вот история. Он выходит с тренировки, садится в стеклянном помещении (стеклянное помещение, тренерская – за стеклом). Напротив него – отдел продаж (тоже за стеклом), люди сидят. И он садится в уголок дивана, уставший после тренировки, что-то там заполняет журнал, не обращает ни на что внимание, и вдруг заходит маленькая девочка лет 7 и садится в другой угол дивана. И судя по всему, он даже не отражает, что она рядом с ним сидит. И вот он сидит с ней 21 минуту, потом поднимается и уходит. А девочка в углу дивана задремала.

И через какое-то время прибегает не отец – отчим этой девочки и кричит: «Моя дочь… Ей тут вот показывали всякие это… Она мне все рассказала! Где этот тренер?». А этот Алексей уже давно ушел домой, он знать не знает. Ему звонят из клуба, говорят, тут какой-то скандал. Ну, он возвращается. И ему рассказывают, тут какой-то педофил вот девочку обидел. Он начинает вместе со всеми искать педофила. Потом притаскивают девочку, и девочка говорит: «Ну, вот этот дяденька со мной сидел». Все. На него пишут заявление – и его закрывают. И вот представьте себе, его закрывают. Естественно, все, кто его знали, были удивлены. И взяли запись с камер наружного наблюдения и отнесли в СМИ. И крупнейший городской портал «Е1» эту запись выкладывает и говорит: «Люди добрые, посмотрите: вот сидит человек, вот он даже не знает, что там девочка, не обращает на нее внимания; девочка там потом задремала на этом диване, непонятно, чего ждала». Он, скорее всего, даже вообще ее не видел. Человека закрыли. Начинается скандал. Подхватывает «Знак». Все самые авторитетные СМИ по этому поводу высказываются.

И возникает тишина. Но люди возмущены. Никто не отвечает. Через какое-то время редакторам СМИ начинаются звонки и говорят: «Да вы не видели. Там, на самом деле, такое видео, что это…». Им говорят: «Да нет проблем. Покажите. Ну, покажите и вопросы у всех закончатся». В результате, оказалось, что никакого видео нет. Никто показать ничего не смог. Но он почти год отсидел этот парень. Причем его любят, уважают, его очень многие знают. Почти год отсидел и ему дают 8 лет. Ну и понятно, что за него начинают все бороться. И их приглашает Гордон 21-го января. Кому интересно, нагуглите: «Мужское и женское» передача у Гордона на «Первом канале». И на «Первый канал» приезжают разные эксперты. Приезжает отец этой девочки и говорит: «Послушайте, это моя дочь. Я ее знаю. Уже были такие случаи. Она может придумать. А все, что вы мне сейчас показываете – видео ее допроса – это не она говорит, ей подсказывают наводящие вопросы, это за нее говорит ее мать.

То есть я, – говорит, – не верю вообще ни одному слову. Это моя дочь и я не верю». Мало того, эксперты говорят: «Знаете что, когда статья начинается от 12, а дают 8, это говорит о том, что судья не хочет брать грех на душу и боится не вынести приговор». И. Воробьева – Интересно, который из грехов судья не хочет брать на душу: сажать на 12 лет или отпускать предполагаемого педофила на свободу? Е. Ройзман – Отпускать просто боятся. Никто на себя не берет отпускать, потому что градус ненависти в обществе достаточно высокий и разбираться никому не охота. Но надо понимать, что у нас в России сейчас 0,2% обвинительных приговоров. То есть, если тебя закрыли – это не 1 шанс из 100, что тебя отпустят, а 1 шанс из 500, что тебя отпустят. То есть из 1000 приговоров только 2 оправдательных. Ну, это дикая совершенно ситуация. Такого не было даже в самые страшные времена. Ну, конвейер такой. Ну и вот сейчас после этой передачи… А очень интересно.

Я в спортзале, где тренируюсь, там все парни, все тренера собрались, когда это показывали. И я переговорил со всеми, они говорят: «Ну очевидно же, что человека вообще не за что сажать». Мало того, тренера стали боятся вообще детей брать тренировать, потому что зачем… Какой-нибудь сумасшедший отец прибежит. Нет, не надо. И сейчас, конечно, готовится новое обращение. И никто не отпустит, потому что к этому парню относятся хорошо и с уважением – семейный, серьезный, хороший парень. Вот такая вот история. И она не единственная, в стране таких – достаточно. И. Воробьева – Но что же делать-то? То есть я понимаю, когда человека сажают ни за что, это действительно чудовищно. Но, с другой стороны, что же делать тогда с проблемой педофилов?

Они есть, мы это знаем. Мы знаем, что детей похищают с целью сексуального насилия, их убивают и так далее. Е. Ройзман – Проблема педофилов – это отдельная совершенно история. Это внимательно смотреть, отслеживать ситуацию, работа с интернетом обязательна. Вот здесь вот работа с интернетом требуется в первую очередь. То есть нужны не вот эти стукачи, которые лайки и репосты смотрят, а вот здесь вот имеет смысл настоящая, глубокая работа с интернетом, потому что все скрывается там. На самом деле, в начале 2000-х я сталкивался с очень серьезными делами. В частности, в Екатеринбурге были задействованы юристы, были задействованы некоторые чиновники – ну, просто детьми торговали, сдавали их в аренду. Один известный юрист в этом участвовал. Я видел документы – ну просто волосы дыбом встают. А у нас был тогда детский реабилитационный центр. Ну, просто с улиц собирали детей. И я скажу, что практически каждый подросток, оказывавшийся на улице, где-то подвергался и использовался как проститутка. И я с этим сталкивался сам. Это действительно, ну, скажем, не отлаженная, а достаточно известная такая схема. Сейчас, слава богу, такого стало меньше, потому что просто уже вот так подростков на улице нет. Но, тем не менее, сталкивались. Есть такое.

Но что касается судов, суд – это последняя инстанция. Суд нужен для того, чтобы не наказать невиновного, потому что суд начинает множить несправедливость, как в «деле Дмитриева», которое, совершенно понятно, имеет политическую подоплеку, как много другое. Ну, а дело Алексея Сушко – это видно, что просто приговор выносится от страха (боятся взять на себя ответственность и отпустить). Ну, посмотрим. Сейчас будет апелляция. Но никто сдаваться не собирается, потому что все видят, что человек сидит ни за что. И. Воробьева – А вот как раз про реакцию общества хочется узнать, потому что еще же одна проблема этих уголовных дел, которые основываются на непонятных рисунках детских, например, или еще на чем-то, что общество тут же встает на дыбы и начинает быть против обвиняемого, потому что педофилия – это самое страшное, что вообще может быть. Е. Ройзман – По восприятию – именно так.

И мало того, это же еще подкручивается, накручивается вот эта ненависть. И понятно, что даже с этим Алексеем Сушко… Для чего его закрывать? Человек живет с семьей, нормальный человек с высшим образованием. Никогда в жизни ни в чем подобном не был замечен вообще. То есть видно, что это какая-то чужая совершенно история. А после того, как закрыли – все, эти челюсти очень сложно разжимаются. И, кстати, те, кто закрывают, они понимают: если они сумели добиться ареста, это сделано полдела. Но я считаю, конечно, вопросы в судах. Потому что сейчас все чаще слышишь, когда человеку говорят: «Идите в суд», он говорит: «Ну да, в суд, где кошки ссут». Ну, такая есть народная пословица. И она звучит все чаще и чаще. Уважения к суду нет никакого. Ну, еще бы, 0,2% оправдательных приговоров! Где такое видано… И. Воробьева – Вот нам Михаил из Петербурга пишет, что в Петербурге как раз пару лет назад посадили отца Глеба Грозовского за педофилию. Тоже родители девочек на него заявили. Никто из знакомых не верит в его виновность. И, видимо, будут еще истории, которые наши слушатели рассказывают.

https://echo.msk.ru/

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!