Дон Кихот – ты всё-таки прав!

dadmin 2019, Газета, Статьи из газеты №1 (2019)

Сколько себя помню, мне постоянно приходилось воевать с ветряными мельницами. Даже зная, что усилия бесполезны, я всё равно шёл вперёд. Быть может, это не чудачество, а принципиальность?

В детстве это было большой проблемой для моей мамы. Взрослые всегда спешат, а если ребёнок хочет проявить самостоятельность, то взрослых это утомляет. И вот уже конфликт неизбежен. Будучи деревенским сорванцом, я не понимал, почему родители должны силой одеть меня так, как им нравится, взять за руку и тащить с собой рядом по главному бульвару. И я должен идти в образе пай-мальчика  с вымытыми ушами и в новых тесных ботинках.

Пожалуй, самый страшный случай со мной мог произойти на целине. Нас, ростовских студентов, послали в Акмолинскую область. (В этой дикой степи сегодня вырос город Астана с привлечением архитекторов мирового уровня). Снег там выпадает в конце уборки (Сибирь рядом). Спали мы в большой палатке. Утром вышли и увидели, что какой-то дятел проехал на гусеничном тракторе вдоль брезента по выпавшему снежку в 15 см от наших голов, находящимися ночью за брезентом… Надо ли объяснять, что мы сделали потом с руководителем отряда?

В армии, где я прослужил 3 года рядовым, насилие естественным образом доходило до абсурда. Меня спасло лишь то, что я служил механиком в авиации, где тупая муштра была лишь в учебке, а на взлётной полосе она вообще отсутствовала. Но я видел, как от лишнего рвения чинодралов часто гибли люди даже в мирное время. Достаточно вспомнить гибель всего штаба Тихоокеанского флота в г. Пушкине или столкновение двух Ту-16 (я обслуживал такие машины) во время их ненужной демонстрации на параде во Владивостоке при плохой погоде. Или гибель наших подлодок. Или Чернобыль. Или гибель космонавта Комарова, наспех отправленного в полёт к очередному коммунистическому празднику. Или преступную отмену собственных инструкций маршалом Неделиным на Байконуре при очередном запуске к круглой дате с громадным количеством жертв. Или гибель 15 000 молодых ребят в Афгане, где, как известно, НЕ БЫЛО ВОЙНЫ. То есть, самый большой урон наша армия, космическая корпорация  и даже мирные жители всё ещё терпят от своего высшего руководства. Ну и как тут можно всегда соглашаться с ними? Хотя бы иногда нужно включать и свои мозги.

По мере взросления я всё больше видел необходимость не верить на слово, а иметь собственное мнение по многим вопросам. Мало ли что пишут на заборах или в передовицах «Правды»… Ведь когда заглянешь за забор, то там увидишь совсем другое.

Мне приходилось бывать и в роли строительного мастера. Вот где получаешь закалку характера. Работа на промплощадке всепогодная. Особенно тяжело бывает в холодное время года. Целый день у мастера с 8 утра до 8 часов вечера – это битва с ворохом проблем. Если дали бетон, то забыли прислать автокран. А пока везли бетон, сантехники перекопали дорогу. Гвоздей снабженец, слава богу, привёз, но они уже не нужны, потому что украли доски. К вечеру выясняется, что заказчик процентовки не подписал, и поэтому я уже уволен. Но утром меня снова позовут, потому что желающих работать в таком цирке не очень много… А ведь ещё бывают несчастные случаи, брак в работе, низкие заработки и бесконечная беготня по пояс в грязи за бульдозером, который без конца вытаскивает застрявший автотранспорт… И когда на мастера с шести сторон несётся мат-перемат, разве он может со всеми соглашаться? Да ничуть не бывало! Ну как тут не вспомнить анекдот, когда сварщик сверху уронил искру за воротник плотнику, и тот очень вежливо заметил, что ты, Василий, неправ?

Однажды я пошёл голосовать во Дворец моряков на ул. Двинской, где мы жили в коммуналке. Взял бюллетень. Там написано: оставь одного, а остальных вычеркни. Но был всего один кандидат –  слесарь с Кировского завода. Тогда я обратился к председателю избирательной комиссии с заявлением о том, что я не могу голосовать по бюллетеню, где допущена элементарная грамматическая ошибка. Как можно из одного яблока что-то выбирать? Я готов выбрать хотя бы из двух яблок. И ушёл домой. Но сразу после этого инцидента ко мне прибежал директор завода и, топая ногой у порога, стал посылать меня снова на избирательный участок. Увы, пришлось послать его самого вниз с лестницы… Тем не менее, на другой день по работе у нас с ним разногласий не было.

Ещё один урок большевистской демократии мне преподнёс редактор «Ленинградской правды»  товарищ Варсобин. Я любил посылать ему открытки с критикой мелких недостатков в городской жизни. И вот как-то раз вызывает меня к себе  генеральный директор нашего научно-производственного объединения в свой кабинет. Там уже сидели два искусствоведа в штатском. Оказывается, по долгу службы они решили отреагировать на мои письма к Варсобину. Мой шеф говорит:

− К нам пришли товарищи из КГБ и спрашивают, зачем вы посылаете свои заметки Варсобину.

− Ну как зачем? Я же не пишу кляузы ни на вас, ни на своих соседей (хотя на забулдыгу-соседа – давно стоило). Я поднимаю общественные проблемы и хочу, чтобы главная городская газета обратила на них внимание.

− Но почему  ваших заметок так много?

− Видимо, потому что ровно столько же у нас нерешённых проблем. Но я совершенно не понимаю, почему вместо ответа на мои вопросы от Варсобина, я вижу перед собой работников КГБ. Ведь я писал не им, а редактору газеты. И каждое письмо имело обратный адрес и мою подпись. Выходит, что товарищ Варсобин не только злостно нарушил тайну переписки, но и расписался в своём непрофессионализме как журналист – не говоря уже о полном отсутствии у него всякой морали.

Посрамлённые серые сюртуки не знали, что сказать. Один из них жалобно спросил:

− А как этот писатель  работает, как у него дела на семейном фронте?

− Это один из наших лучших работников и хороший семьянин.

(С тем они и раскланялись…)

Вот ещё один пример. На своём заводе, будучи уже в Питере, я отвечал за выпуск стенгазеты. Ко Дню советской армии было достаточно вырезать передовицу из центральной прессы и приклеить её вместо заметки. Но я сделал иначе. Пошёл в ремонтный цех к пожилому слесарю и попросил его рассказать всего 3 эпизода о войне:

Сначала он попал юнцом в народное ополчение под Нарву. Вооружены необученные бойцы были очень плохо, их разбили в пух и прах – и он чудом оказался в городском госпитале. Потом его отправили через Ладогу вглубь страны, обучили, дали хорошее оружие − и отправили на фронт. Но налетела фашистская авиация, эшелон разбила в щепки… Он чудом остался жив. И что он видит? К ним приехал на джипе какой-то майор и громко спрашивает:

− Бойцы, где командир полка?

− Не знаем.

− Ну, так ищите!

С трудом среди хаоса нашли полуживого от ран командира полка.

− Где знамя полка?

− Не могу знать, товарищ майор…

Майор достал пистолет и расстрелял его на глазах у выживших бойцов.

Нашего бойца снова подлечили и подучили. Он стал миномётчиком и отличился при освобождении Одессы. Вот такая была война.

Когда моя заметка появилась в стенгазете, собралось всё руководство завода и сняло её, а меня, как молодого коммуниста, пригласили на партсобрание. Мнение руководства было таким: гнать из рядов КПСС, как клеветника на великую партию и нашу армию. Вопрос стал ребром: кто из нас являлся настоящим коммунистом?  Я, начинающий журналист, или наш парторг, воспитанный в духе верности к КПСС в любой ситуации? Забавно, что все выступившие на собрании встали на мою сторону, но руководство своего решения не отменило. Эпопея моего изгнания продолжилась вплоть до обкома. Я везде говорил, что не признаю за собой вины, но никакой логики в ответ я не слышал. Это была обыкновенная расправа над инакомыслием. Сверху человек объявлялся врагом народа, и его участь была предрешена. Судебных разбирательств не требовалось. А если иногда и проходили инсценированные судилища, то их итог был определён. Меня спасло от длительного срока или психушки лишь то, что наступали более травоядные времена. А верные ленинцы (вместе с душегубами из психбольниц) были искренне уверены в том, что возражать диктатуре давно выродившейся партократии может только сумасшедший.

Увы, мало кто меня тогда понимал даже из близких. Ведь такая принципиальность вполне могла обойтись мне очень дорого и нанести большой урон моей же семье. А дети-то тут при чём, им за что страдать? Вот в какое тяжёлое положение ставила нас  власть. Если хочешь быть принципиальным – ставь под удар детей, карьеру, здоровье и даже жизнь. Но иногда у них всё же отвисали челюсти при умных ответах подопытных кроликов.

Отгремели великие стройки, армейские будни и государственные пере-вороты… Я уже 20 лет на пенсии. Вот где начинается простор: делай, что хочешь, если сумеешь выжить в нашей круговерти. Моя газета «Новый Петербургъ», в которой я сотрудничаю, пишет: стоимость продуктовой корзины россиянина почти в 2 раза превышает стоимость аналогичной корзины ежа обыкновенного  из зоопарка. Есть можно за двоих.

Должен заметить, что НП является самой независимой газетой в России. Ни одна другая газета не позволяет себе публиковать то, что публикует НП, невзирая на авторитеты. Поэтому вместо субсидий мы получаем от власти одни затрещины. Это в моём духе: не менять на печеньки свои убеждения, чему нас всегда учили наши редакторы – как и теперь А. Агеева.

Сейчас мы подошли к широкому явлению: Всё большее количество граждан вопреки гонениям стремятся к правде, к честности. Конечно, эту энергию часто пытаются использовать в неблаговидных целях, как на Украине, и властные корпорации не сдаются, но возрождение России неизбежно.

Валерий Трубицын От редакции.

Автор статьи рассказал о своей жизни, что очень интересно, но подобрал, как нам кажется, неточную аналогию. Дон Кихот честно и безстрашно воевал с ветряными мельницами, опасность которых была только в воображении героя. А Валерий Трубицын пишет о реальной борьбе с очень сильными противниками. Скорее, он должен был взять за аналогию пчёл-стражников, которые бросаются на непрошеных гостей и, жертвуя собой, защищают улей. Если бы таких Дон Кихотов было много, то СССР не развалился бы, а преуспевал. Не было бы у нас тяжёлых постперестроечных лет.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!