УНР. Муравьев

adminnewspb 2018, Статьи из газеты №12 (2018) 0 Comments

Сразу хочу сказать, что ни малейшего лояльного отношения к украинским националистам я не испытывал, не испытываю и испытывать никогда не буду, однако и к Истории предпочитаю относиться объективно и такие же давать оценки. И в этом плане коснусь одной «революционной фигуры», которую уже давно никто не помнит, а кто вспомнит — предпочтет не обсуждать. Но я все-таки сделаю это, ибо «лепту» свою в укрепление антимоскальского национализма, она, возможно, и внесла — и имя ее Муравьев, Михаил Артемьевич. В частности, в том, что — пусть даже все было далеко и не так — 29 января 1918г. в нынешней нацистской Украине отмечается как День памяти, проявивших «выдающийся героизм» по защите свободы и независимости — против, как принято сейчас говорить, «агрессоров» и «оккупантов» российских — УНР (Украинской народной республики) украинских школьников и студентов.

А возглавлял тогда «оккупантов» именно он, Муравьев — после Февраля замеченный и в полковники Керенским произведенный; отношения свои с Временным правительством потом разорвавший и к левым эсерам примкнувший, а сразу после Октября с Лениным встретившийся и услуги свои предложивший.

Революция — дело удалое, лихое; выбора особого нет, а время торопит, и уже 29 октября он назначается главнокомандующим войсками Петроградского военного округа. Но революционный хаос везде, в том числе, и на Украине. Где сразу после Февраля образовавшаяся, а Октябрь не признавшая националистическая Рада 22 января 1918г. объявила государственность, как бы управляемой ею УНР. Хотя реально мало, чем управляла, внимания на нее в сутолоке событий никто особого не обращал, и в такой ситуации, чтобы «разобраться», что в Киеве — надо было кого-то направлять. И за отсутствием выбора всегда радикально настроенного Муравьева командующим группой войск на Киевском направлении поставили — в смысле, давай, двигай, самозванную УНР ликвидируй.

Располагал он в начале лишь бронепоездом, отрядом питерских красногвардейцев и матросов-украинцев с Балтики, но по дороге присоединился полк «красного козачества» В. Примакова, в Нежине перешел на их сторону «украинский полк» им. Т. Шевченко, и ближе к Киеву армия Муравьева насчитывала уже около 7 тыс. штыков, 26 пушек, 3 броневика и 2 бронепоезда. Перед такой крепнущей силой 19 января без боя сдалась Полтава, где «порядок» навели, власти поменяли, а офицеров и юнкеров местного училища частично расстреляли, а 29-ого — по железной дороге и параллельно — подходить стали к станции Круты. А навстречу из Киева выдвигать было особо некого, и собрать удалось лишь Сотню студентов (Народного университета и Университета Святого Владимира) и гимназистов, «Курень смерти» и отряд 1-й юнкерской школы. Всего до 450 человек при одной пушке и 16 пулеметах, во время боя присоединилось еще до 80 вольных казаков — и под Крутами передовые части Муравьева стрелковым огнем и выстрелами из пушки импровизированного «бронепоезда» (паровоза и платформы, обложенной бревнами) эти «добровольцы» и встретили. Но многие гимназисты и студенты в первый раз взяли в руки винтовки, в неравном трехчасовом бою украинская оборона была разгромлена, и стали «бежать» и отступать. Но с полсотни, замешкавшись, попали в окружение; часть какую-то, после ознакомления, просто прогнали по домам, но часть по-революционному судили, и, по разным оценкам, от 16 до 27 — расстреляли. И, собственно, и все. Но сегодня это «все» выдается как грандиозное против «москалей — оккупантов» сражение, а погибшие — выдающиеся герои защиты свободной, независимой УНР.

Но что дальше? А дальше, славный своим радикализмом Муравьев стал делать то, что ненависть к «москалям» вполне могло разжигать и в память откладываться. И вот как он описывал сам. «Мы идем огнем и мечом устанавливать Советскую власть.

Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!». Так он первым в Гражданской войне использовал отравляющие газы, что помогло захватить мосты через Днепр и преодолеть оборонительные укрепления на днепровских кручах. Был проведен массовый (до 15 тыс. снарядов) артобстрел, отдан приказ «беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции», 7 февраля с целью грабежа был убит киевский митрополит Владимир, а сам Муравьев наложил на киевскую «буржуазию» контрибуцию в 5 млн. руб., на содержание советских войск.

И 9 февраля направил Ленину рапорт: «Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки… Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем…». И не стало ли это потом еще одним элементом ненависти украинских националистов к «москалям»? Возможно, и стало, ибо правительство Народного Секретариата Украины, переехавшее из Харькова, удаления Муравьева из Киева, назвав «вожаком бандитов» — потребовало. Что ж, удалили. Но куда перенаправив? А против стремившихся захватить Бессарабию и Приднестровье румынских войск командовать войсками Одесской Советской республики. Где, по аналогичному с Киевом сценарию, он на подконтрольной территории 9 марта учредил военно-революционные трибуналы, однако удержать город не смог, и 1 апреля, бросив войска, прибыл в Москву.

Ленин предложил пост еще одного командующего, теперь уже Кавказской советской армией, однако большевики во главе с председателем Бакинского совнаркома С. Шаумяном выступили резко против — и что далее? А далее все близилось уже к финишу.

В середине апреля по распоряжению Дзержинского Муравьев по обвинению в злоупотреблении властью и связях с анархистами был арестован, но следственная комиссия обвинение не подтвердила и постановлением Президиума ВЦИК от 9 июня дело «за отсутствием состава преступления» было прекращено. Однако во время левоэсеровских восстаний, в ночь на 10 июля, он, бросив штаб фронта в Казани, два лояльных себе полка погрузил на пароходы, и 11 июля прибыл с ними в Симбирск вершить там мятеж.

Занял стратегические пункты, арестовал руководящих советских работников (в том числе, и М. Тухачевского), и на заседании исполкома губернского Совета потребовал отдать ему власть. Но не получилось, вышли из засады красногвардейцы и чекисты, и объявили об аресте уже его, Муравьева. Он оказал вооруженное сопротивление, был убит, а газета ВЦИК «Известия» на следующий день поместила правительственное сообщение «Об измене Муравьева», в котором утверждалось, что «Видя полное крушение своего плана, Муравьев покончил с собой выстрелом в висок».

Так закончилась биография того, про которого председатель ВЧК Дзержинского говорил, что «худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Все это он проделывал от имени нашей советской власти, восстанавливая против нас все население». В том числе, как понимаем, и украинское, зарождая и подкрепляя в нем настроения анти «москальские». Такие продукты — и не в единственном числе, рождала революция, и из «песни слова не выкинешь». Такова правда.

ГЕННАДИЙ ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *