Памяти друга

adminnewspb 2018, Статьи из газеты №18 (2018) 0 Comments

Прошел год, как не стало Николая Степановича Андрущенко. Степаныча. Вздохнул от отсутствия назойливого журналиста горпрокурор: не надо отвечать на запросы о нарушениях прав простых граждан власть имущими и можно, наконец,   заняться «важными» делами. Политическими… Расслабились измордованные Степанычем силовики – больше некому поставлять Бастрыкину схемы коррумпированных связей верхушки «органов» с преступным сообществом. Перекрестилось тюремное «крестовское» начальство и «следаки», лишившие Степаныча глаза при попытке выбить нужные им показания – не вышла в свет анонсированная журналистом книга о  тюремных днях, проведенных в следственном изоляторе. Распрямили плечи жилищно-коммунальные службы и УК – можно безнаказанно резвиться с расценками на свои услуги. Ласково погладили свои кошельки «друзья» обещавшие «потом» расплатиться за помощь в решении их проблем Степанычем; нет Степаныча – нет и долгов перед ним и его семьей…

Но вмиг осиротели самые слабые и беззащитные жители города, еле сводящие «концы с концами». Когда были потеряны все надежды на справедливость они шли в газету, к Николаю Степановичу. Потому что знали – он будет биться за них до конца. Пользуясь удивительным образом сохранившимся положением закона, предусматривающим обязанность госструктур письменно отвечать на запросы СМИ, он по каждому обращению использовал эту привилегию, как элемент давления на зажравшуюся бюрократию. А получая холодные формальные отписки, открывал «второй фронт» через статьи, в которых «мочил» конкретных чиновников и структуры, не скупясь на нелицеприятные выражения и ярлыки в их адрес. Не хорошо? Злоупотребление? Но как иначе, чтобы заставлять толстокожих чиновников исполнять Закон? Ведь либеральная стая, дорвавшись до власти, на лозунгах борьбы с бюрократией и привилегиями (для чего даже их лидер проехал одну остановку на трамвае!), приняла на вооружение известный  тезис  не либерала Бухарина – обогащайтесь!  В том числе (и главным образом) на госслужбе. С девяностых годов выросло целое поколение шустрых чиновников, быстро уловивших преимущества рыночной экономике в госструктурах. Стало нормой, когда решение вопроса или спора стало определяться не законом, а величиной «отката». А для тех, кто наивно верит в торжество закона и не имел средств, чтобы играть по заявленным «правилам игры», либеральные теоретики (в лице гайдаровского подельника Авена) придумали и «погоняло» – «лузеры» (себя они определили «винерами», т.е победителями). Указанные отношения обросли вертикальными и горизонтальными связями, создавая системность. Наиболее ярко эта система проявилась в долевом строительстве, ставшей причиной появления в стране сотен тысяч обманутых дольщиков: вначале застройщиками лоббируется закон, на основании которого заключаются договора (предварительный договор) о намерениях построить объект. Если в течение года объект не построен – договор автоматически прекращается. Только в реальной жизни в договорах с дольщиками обязательным пунктом всегда идет предоплата (оформленный, как заем), т.е. в ни на что не обязывающем стороны договоре о намерениях, появляется пункт об обязанностях одной стороны (внести денежную сумму). Поскольку ни один дом за год не построится, можно спокойно заключать договора с несколькими дольщиками на один объект недвижимости… Когда же дольщик обращается в суд с требованием исполнения обязательств застройщиком, в судах, как под копирку выносились решения о том, что договор давно уже закончился и требования исполнения обязательств неуместны…При этом полностью игнорировалось то, что факт оплаты одной из сторон, накладывает обязательство на другую сторону, а сам предварительный (ни на что не обязывающий) договор, автоматически становится полноценным договором купли-продажи. Но ведь в суде с кем-то (наверху) договорились принимать такие решения…. Когда обманутые дольщики не получив ни денег, ни квартиры писали заявления в милицию (полицию) о факте мошенничества в особо крупном размере, оно обоснованно принималось  следствием и даже иногда доводилось до возбуждения уголовного дела.  Но тут (на страже закона!) появлялась прокуратура и закрывала дело, не усматривая факта мошенничества, а все лишь спор хозяйствующих субъектов… Система работала! И только когда число обманутых дольщиков, а главное проводимых ими акций протестов стало критическим для власти, закон подправили, прокуратура и суды вдруг встали на сторону дольщиков (лузеров)…

Мог ли Степаныч бороться с такой системой? Нет. Потому чиновники его боялись, но крутили между собой пальцем у виска, говоря, что он «не от мира сего». Он действительно был не от мира сего, мира коррупции, равнодушия, потери духовных корней! Он сам выбрал этот путь, чтобы сохранить себя и быть правдивым перед собой и близкими, которыми дорожит. На заре перестройки у Степаныча было гораздо больше возможностей провести сытую и спокойную старость, чем у его коллег:   он был уже состоявшимся ученым (доктор наук) с реальными (т.е. имеющими практический выход) патентами на изобретение, вписанными в технологические процессы, которые после внедрения требуют вознаграждения в период эксплуатации; имел практический опыт работы за границей и привлечения зарубежных инвесторов в Россию; наконец, он был избран депутатом первого в современной России демократически избранного Петросовета, большинство из действующих лиц той власти перебралось либо в Кремль, либо в прилегающие к нему конторы…

Но Степаныч пришел в газету «Новый Петербург» и остался с ней до конца жизни, чтобы отстаивать правду, бороться за справедливость. В нарождавшемся  тогда мире наживы, быстрого не праведного обогащения. Ему был чужд этот мир, да и мир не желал его видеть у себя. Потому и выбрал путь «гласа вопиющего в пустыне».

Но это путь отчуждения и одиночества. Играя на его чувствах, люди которым он доверял просто «пользовали» его. Пользовали «друзья» в АП, когда сливали «верную» информацию, что после очередных выборов начнутся перемены. Странным образом, эта «информация» совпадала с ожиданиями людей в социологических опросах и запускалась в надежде, что она попадет и в оппозиционную газету. Но Степаныч «велся» на эту «инфу», страстно доказывая в спорах с коллегами, что после выборов, «точно» введут, например, прогрессивную шкалу подоходного налога, и богатые, наконец, начнут отдавать реальную часть своих сверхдоходов нуждающимся, забывая, что и перед предыдущими выборами ему говорили о том же…

Пользовали и не бедные читатели газеты, искавшие в ней свою справедливость. Банкир, вернувший, благодаря журналистскому расследованию Степаныча, миллиарды рублей, уведенные собственным братом из его банка; милицейский генерал, спасая своего сына, втравившего журналиста и газету в «ментовские войны», стоившие жизни почему-то Степанычу, а не его инициатору…

Интересуюсь у вдовы журналиста, помогли ли эти жертвы несправедливости, нашедшие помощи у Степаныча, его семье (вдове и требующей лечения дочке). Помогли. Первый от щедрот дал вдове 4000 (рублей). А другой – только посочувствовал вдове и себе, как пенсионерам, не имеющим лишних средств, а только для собственного выживания. Только мне кажется, что пенсия вдовы 11 000 руб., и пенсия гражданина, в чьем шкафу висит костюм с лампасами, т.е. генеральская, несколько отличаются…

Пользовали либеральные партии и отдельные персонажи, считающими себя светочем духовности, спровоцировавшими  своими пустопорожними лозунгами Степаныча, на написание известной статьи («Почему я пойду на марш несогласных»). Статьи, ставшей поводом для разгрома газеты и ареста Степаныча по надуманным предлогам. А что же «несогласные»? Они, как будто по команде своего «смотрящего», поджав хвосты, притормозили его массовость, превратив  в фарс – пройдя по разрешенному маршруту с сотней, не отличавшихся высоким эмоциональным настроем граждан…

Но помогли ли эти провокаторы, позиционирующие себя, как борцов за права человека и «высоко духовную касту», брошенному в застенки изолятора Степанычу, где он подвергался  ежедневным издевательствам и пыткам? Ведь могли помочь если не пикетами, то хотя бы гуманитарными акциями, передачами… Нет. Он для них чужой. Не только потому, что он работал в «националистической» газете (в 90-е годы этот критерий, что в прокуратуре, что в грантоносных «совах» определялся одним – количеством в номере слов «русский»). Но потому, что для нынешних политиков, в том числе и для либеральной оппозиции, правда — смерти подобна. Они не хотят власти – главной цели политиков. Им удобнее играть свои роли, написанные для них наверху – либералов, коммунистов, левых – правых, голубых-зеленых…Их не бросают в застенки.  Они материально обеспечены, а выборы – всегда, как для сезонных шабашников, период резкого увеличения своего финансового положения… Они встроены в систему политических отношений, им гарантирована планка голосов избирателей; им не надо думать и предлагать механизм осуществления тех тезисов, что прописаны в роли. Поэтому цинизм политиков и романтика правды несовместимы. Правдолюбцы (правдоборцы) Степанычи, призывающие политиков выйти за рамки написанных ролей – опасны. Они нарушают комфортную систему отношений на политической поляне. Они нарушители конвенции, выпадающие элементы системы. Потому отношения с ними и,  тем более, поддержка таких правдолюбцев для политиков «не комильфо»…

Значит все, чему посвятил жизнь Степаныч напрасно? Нет. Пусть не заметно, но такие, как он пассионарии, подобно воде, которая камень точит, готовят нас к переменам к лучшему, переосмыслению жизни. Если в 90-е каждое упоминание слово «русский» в СМИ автоматически заносило издательство в неблагонадежное, а в худшем случае – экстремистское. Теперь количество упоминаний этого слова показывает степень лояльности СМИ к власти…

На беспредел коммунальщиков, с которым яростно боролся Степаныч, уже обратил внимание и Президент. И уже чиновники, вместе с прокурорами, яростно отбивавшиеся от запросов журналиста, взяли под козырек, демонстрируя готовность бороться с завышенными тарифами…

Страшная трагедия в Кемерово показала, чем оборачивается склонность прокуратуры договариваться с бизнесом. Из допроса прокурора выяснялось, что запрет на проверку здания ТЦ «Зимняя вишня» дали его более высокие руководители. И всем нам и родителям погибших детей они, вероятно, будут объяснять, что в том приказе «ничего личного», а только забота о законных интересах малого бизнеса, освобожденного от налоговых проверок (налоговая амнистия). При этом никто не освобождал «малый бизнес», с миллионными (не рублей) оборотами от сдачи ТЦ арендаторам, от обеспечения безопасной эксплуатации здания. Хочется надеяться, что мы, в отличие от Степаныча, увидим обещанные Президентом посадки, в том числе и прокурорских работников, любезно «крышующих» бизнес, превращая Законы, в коррупционное дышло…

Т.е. те болевые точки, связанные в основном с уже сложившейся  с 90-х годов коррупционной системой, которые обозначал Степаныч в своих статьях, стали не только замечаться, но и (робко) обозначаться в государственной политике. Системная коррупция, объем которой   сопоставим с бюджетами многих бывших союзных республик, стала реальной угрозой государственной безопасности.

Но Степанычу от этого не легче. Он в другом мире. Он не боялся  и был готов уйти туда. Но он боялся уйти, оставив семью, а главное – не успев собрать деньги на лечение любимой дочери.  Лучшей памятью Степаныча в этом мире будет доделать не законченное им дело. Потому я обращаюсь к тем, кому Николай Степанович помог, к тем, кто уважал его журналистский дар, коллегам депутатам и журналистам, и просто добрым читателям помочь сделать дело, которое ему не дали завершить – вылечить дочь.

Номер карточки вдовы Николая Степановича : 639002559048366668.

Виктор Жолнерович

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *