О Демьяне Бедном: удары басенных снарядов

adminnewspb 2018, Статьи из газеты №15 (2018) 0 Comments

Литературные псевдонимы возникают по необходимости. Алексей Максимович Пешков, напечатав первый свой рассказ «Макар Чудра» под именем, данным при рождении, скажет: «Не писать же мне в литературе — Пешков» и стал писателем М.Горьким. Фамилия Ефима Алексеевича Придворова тоже не слишком-то подходила к творческой профессии, и он взял себе псевдоним «Демьян Бедный». С этим псевдонимом ему суждено будет стать видным русским и советским поэтом.

Первые стихи его появились в журнале либерального народничества «Русское богатство», в январском номере 1909 года. Редакторами там были Н.К.Михайловский и В.Г.Короленко, а отдел поэзии вел поэт П.Ф.Якубович-Мельшин, прошедший каторгу и ссылку бывший народоволец. В своей лирике он придерживался гражданственной некрасовской традиции, и, увидев в стихах делающего первые шаги поэта нечто близкое, старался всячески помогать ему.

Но далеко не все написанное подходило журналу по идейной направленности, и стихотворения опубликовала вскоре большевистская «Звезда».Это — «Сонет» (1911) об ожидании, когда «трубный звук в опасный бой — солдата, Зовет меня на гордый подвиг», из отвергнутых «Русским богатством» — «С тревогой жуткою…», где взволнованно передано чувство страха человека за свою жизнь, когда «Рыдает совесть, негодуя…» и «Тоскует гневный дух». Поэт гневно восклицает:

Спасите! В этот час в родной моей стране
Кого-то где-то злобно душат!
Кому-то не раскрыть безжизненных очей:
Остывший в петле пред рассветом,
Уж не проснется он, и утренних лучей
Не встретит радостным приветом!.

В сентябре 1921 года Демьян Бедный написал автобиографию, в которой рассказал, как жил сначала у отца в городе, а потом в деревне с матерью, относившейся к сыну почему-то плохо, зато уж всегда находил поддержку у деда Софрона, «удивительно душевного старика, любившего и жалевшего меня очень» .»Придворов Ефим Алексеевич, крестьянин села Губовки Херсонской губ. Александрийского уезда — таково мое подлинное имя и звание, — пишет он. — Родился 1/13 апреля 1883 года в вышеназванном селе. Помню я себя, однако, сначала городским мальчиком — лет до семи. Отец тогда служил сторожем при церкви елисаветградского духовного училища. Жили мы вдвоем в подвальной каморке на десятирублевое отцовское жалованье…» В 1896 году Ефима зачислили в Киевскую военно-фельдшерскую школу, затем военная служба до 1904 года, сдача экстерном экзамена за курс мужской гимназии и зачисление на историко-филологический факультет Петербургского университета, где он слушал лекции по 1908 год, получил титул «действительного студента» и стал жить в столице, напечатав подражательную поэму «Лебеди», романсовые стихи, которые следует считать лишь стихотворными опытами.

В «Звезде» свои сатирические произведения Ефим Алексеевич публикует с весны 1911 года. Большой успех имел у читателей фельетон в стихах «О Демьяне Бедном — мужике вредном», строки из которого я слышал даже после Великой Отечественной войны от моего отца и однополчан его, только что вернувшихся с фронта, то есть через сорок лет после того, когда он был написан: «Поемный низ порос крапивою; Где выше, суше — сплошь бурьян. Пропало все! Как ночь над нивою Стоит Демьян…» И приговорки: «Ох, брат-Демьян!… Так-так, Демьян!… Ась, брат-Демьян?.. Ну ж, брат-Демьян!» В басне «Кукушка», посвященной столетию со дня рождения А.И.Герцена, кого либералы пытались выдать за «своего», мол, «Орел — не более, как крупная кукушка», «И разницы, мол, нет, Что Герцен — что кадет», это с едкостью высмеивалось, и в унисон со статьей «Памяти Герцена» В.И.Ленина, который писал: «Чествует его вся либеральная Россия, заботливо обходя серьезные вопросы социализма, тщательно скрывая, чем отличался  р е в о л ю ц и о н е р  Герцен от либерала». Вступив весной 1912 года  в РСДРП (б), Д.Бедный регулярно стал печататься в газете «Правда». В № 1 от 22 апреля он напечатал стихотворение «Полна страданий наша чаша»:

Кошмарный сон — былые беды,
В лучах зари — грядущий бой,
Бойцы в предчувствии победы
Кипят отвагой молодой.

Пускай кипит слепая злоба,
Пускай грозит коварный враг.
Друзья, мы встанем все до гроба
За правду — наш победный стяг!

Благодаря меткому слову, Д.Бедный нередко напрочь приклеивал кличку к какому-нибудь противнику большевиков. В басне «Бунтующие зайцы» он изобразил октябристов с их лидером А.И.Гучковым, якобы противостоящих монархии, но во все лопатки пугливо улепетывающих со своего пригорка в кусты. «Вот это настоящая оппозиция его величества. Вот это, с позволенья сказать, русский парламент!» — говорил Ленин. В басне «Трибун» показан некий Маклаций, кто защищает и «лихого вора», и «взяточника-префекта», «обеляя негодяя», потому что ему «всех дороже тот, кто всех дороже платит». Тут л угадывался адвокат, член государственной думы, масон с 1905 года В.А.Маклаков, кадет, выступавший с демагогически -свободолюбивыми речами, а за высокие гонорары запросто защищал в суде богатеев-уголовников. Активный деятель белогвардейского движения, он сбежал за границу, но поименование «Маклаций», данное сатириком преследовало его повсюду и до конца жизни.

Возвратившись из эмиграции,.Ленин знакомится с Бедным, переписывается с ним, читает вновь им написанное, часто цитирует его или делает на него ссылки. В связи с публикацией в номере «Известий» от 17 мая 1917 года меньшевистско-эсеровской резолюции о том, как бороться с разрухой, Владимир Ильич публикует на следующий день заметку «Борьба с разрухой посредством умножения комиссий», называет ее «предлинной, прескучной, пренеумной» и добавляет: «ей-богу, это не из басни Мужика Вредного, а из «Известий». В написанной в конце сентября — начале октября 1917 года работе «Удержат ли большевики государственную власть?» он использует песню Демьяна Бедного «Страдания следователя по корниловскому (только ли?) делу»: «То корнилится, То мне керится, Будет вправду ль суд, — мне не верится». В.И. Ленин пишет: «Государство есть орган  к л а с с а. Какого? Если буржуазии, то это и есть кадетски-корниловски-керенская государственность, от которой рабочему народу в России «корнилится и керится» вот уже больше полугода» .А как часто относительно меньшевистских соглашателей пользовался Ленин словечком «Либерданы», которое составлено Бедным из фамилий их лидеров — М.И.Либера (Гольдмана) и Ф.И.Дана (Гурвича) для разоблачения предательской сущности этих «друзей народа» , что слились в «подхалимском танце»: «Баре сели в шарабан. — Живо, на запятки!»

После Октябрьской революции творчество Демьяна Бедного наполняется новой энергией, обретает новые темы и краски, расширяет жанровый диапазон. Он и прежде смело обращался к фельетону или памфлету, более привычным публицистике, нежели поэзии, а теперь берется и за повесть, как сам определяет большое стихотворное произведение «Про землю, про волю, про рабочую долю», начатое еще в предреволюционные дни и законченное в 1920 году. В нем он рассказывает о деревенском пареньке Ване, который проходит путь от солдата первой мировой войны до сознательного участника революции и социалистического строительства. По существу автор создал новаторский жанр — политическую поэму, где эпический размах сюжета наполнен и конкретизирован картинами в различных жанрах — от бытовой зарисовки и простонародной частушки до сказки на современный манер, от документальных свидетельств до патетической песни, от лирических рассказов о возлюбленной до агитационных призывов, читаемых так, будто написаны они сегодня:

Товарищи! Друзья! В тяжелый час, когда
Вся мироедская на нас идет орда,
Пытаясь нас сразить не силой — клеветою,
Ужели дрогнем мы, отступим хоть на шаг?
Ужель допустим, чтобы враг
Нас попирал своей пятою?

Острополитические, боевые произведения разных жанров, в том числе и таких чисто авторских, как «содержание № -ра» про бульварную газету «Копейка», или «привет», или «новая кадетская баллада», свидетельствуют о тематической и жанровой самобытности поэзии Д.Бедного, проложившего в русской литературе свою, собственную линию с опорой на фольклорные традиции. Недаром его стихи были столь популярны, цитировались среди и городских, и деревенских масс, и на фронте.Это и «Солдат Яшка — деревянная пряжка», и стихотворная повесть «О Митьке-бегунце и его конце», и цикл сатирических портретов белогвардейских генералов «Беднота» (1919), а к фельетону «Кузьма Хлопушкин» (1920) автор ставит определение «фронтовой рассказ». До сих пор часто вспоминаемые «Проводы» названы «красноармейской песней»: «Как родная меня мать Провожала, так тут вся моя родня Набежала; «А куда ж ты, паренек? А куда ты? Не ходил бы ты, Ванек, Да в солдаты!» Спокойный вопрос Вани — «Будь такие все, как вы, Ротозеи, Чтоб осталось от Москвы, От Расеи?» — звучит риторически, ведь ему и его товарищам-бойцам нужно: «Не кровавый пьяный рай Мироедский, — Русь родная, вольный край, Край советский!»

Поэт ездит по фронтам Гражданской войны, сочиняя стихи нередко в боевой обстановке, а политотделы печатают их в виде листовок и рассылают по красноармейским частям. Поэтому он часто использует маршевый жанр, скажем, как в «Красной звезде», жанры народной песни, как в переделке «Дубинушки», частушки, как в «Таньке-Ваньке» (таньки — танки), гимнические мотивы и ритмы, написав «Коммунистическую марсельезу», которую декламировали перед боем, а листовки сбрасывались с самолетов на территории, занятые белыми: «Победный звон моих стихов Пусть вниз спадет, как звон набата, — подчеркивал поэт. — Об отпущении грехов, Буржуй, молись! Близка расплата!» Когда же ставленник иностранных интервентов барон Врангель, чье имя теперь столь беспардонно обеляют власти, опубликовал свой лживый «Манифест», Демьян Бедный прямо в штабе М.В. Фрунзе на Южном фронте пишет пародию, разоблачающий кровавого претендента в российские диктаторы:

Вам будет слезы ошень литься:
«Порядок старый караша!»
Ви кирхен будете молиться
За мейне руссише душа.
Ви будет жить благополучно
И целовать мне сапога.
Гут!
«Подписал собственноручно»
Вильгельма-кайзера слуга,
Барон фон Врангель бестолковый,
Антантой признанный на треть:
«Сдавайтесь мне на шестный слово,
А там… мы будем посмотреть!!»

В двадцатые-тридцатые годы Бедный не отказывается от прежних тем, но преобразует их в соответствии с текущей политической обстановкой в стране и мире, мастерски приспосабливая художественные жанры, в которых он привык работать, к новым общественным задачам, что привело как к обновлению и видоизменению этих жанров. Продолжая совершенствовать приемы столь удачно рожденного им жанра стихотворного фельетона, переросшего в стихотворную повесть, поэт отдает предпочтение эпиграмме и памфлету, когда обращается к тематике  международной, а в разговоре с читателем на внутренние темы использует все разнообразие изобразительных средств  — и эпиграмму, и фельетон, но и лирическо-героические жанры, включая и традиционную поэму, как  назвал он «Главную улицу», начатую в 1917 году, и законченную в 1922-ом. Был в этой вещи и характерный демъяновский юмор, соединявший рабоче-крестьянское соленое словцо с изысканным уколом, броской подковыркой, высоко ценимый И.В. Сталиным. Очевидцы рассказывали, что когда Сталин знакомился со Станиславским, и тот протянул ему руку, назвав свою настоящую фамилию «Алексеев», Иосиф Виссарионович руку крепко пожал и в тон ему ответил: «Джугашвили».

Надежда Константиновна Крупская вспоминала, что Ленину, несмотря на восхищение сатирами Демьяна Бедного, все же больше нравились пафосные стихи его, а в «Главной улице» тонко сочеталось и то и другое. Сатирическими красками в поэме изображены «страхом смертельным» испугавшиеся Нового Хозяина, то есть народа, «Плут-ресторанщик и банкир продувной, Мануфактурщик и модный портной, Туз-меховщик, ювелир патентованный», красками же сочувственно яркими — победоносно утверждающаяся «пролетарская пята». Поэмой лирико-патетической, хоть она и кажется вроде бытовой на первый взгляд, можно назвать и «Тягу», которую Сталин в письме к автору от 15 июля 1924 года назвал «жемчужинкой». Написанная за четыре дня в вагоне поезда «Евпатория-Москва», поэма рассказывает о скромном советском труженике, по сегодняшним меркам, разнорабочем, который не успел еще овладеть грамотой, многосемейном, вчерашнем крестьянине, который выполняет на железнодорожной станции любую неквалифицированную работу, но без нее и без него там не обойтись, и он делает эту работу безотказно, потому что свято, искренне верит в лучшее завтра, приближающееся, и отчасти уже просматриваемое.

«На агитаторский лубок Меня, увы, уже не тянет», — замечает поэт. В его творчестве все чаще появляются баллады, сказки, лирические стихотворения, хотя это «увы» свидетельствует о верности и сатире, и юмору. В годы нэпа он пишет сатирические поэмы «Нэпград» и «Дерунов 1001-й», разоблачающие крайние проявления новой экономической политики, когда оживление частного капитала грозило возрождением и консолидацией эксплуататорских классов, чего не хотели понимать и некоторые благодушные партийцы. «Что много подлецов у нас — еще не горе, А горе, что глупцов так много на Руси», предупреждал Демьян Бедный. Решительно обличал он и «комчванство» в ряде фельетонов, опубликованных в газете «Правда» в 1922-1925 годах: «Как не сказать тут, — (без злорадства, Но чтоб от спеси излечить!), — Что широту от верхоглядства Порою трудно отличить!» А ведь об опасности перерождения партийных руководителей не раз напоминал Ленин, о котором поэт пишет, избегая выспренности в отличие от иных своих коллег.

О взаимоотношениях с руководителями партии и страны поэт писал: «Моею басенной пристрелкой Руководил нередко Л е н и н  сам. Он — издали, а  С т а л и н  — был он рядом…… Он мне указывал: «Не худо б вот сюда Ударить басенным снарядом!» И вот что любопытно — такая тесная связь литературы и политики вовсе не мешала, а наоборот — помогала Демьяну Бедному смело преобразовывать даже жанры, не отрываясь ни от мировой басенной традиции, ни от народной, ни от художественной отечественной. «У каждой поры свои песни и своя форма у этих песен, — говорил он на встрече с молодыми литераторами 25 февраля 1931 года. — Труднейшее дело — эти самые новые формы. Особенно теперь, когда требуется отобразить невиданное в мире гигантское социалистическое жизнетворчество». В этот период появляется у него — точнее преобразуется из разных стилевых направлений — жанр стихотворного обозрения, тоже новаторский и тоже самобытно разрабатываемый. Тут можно вспомнить и сказку А.С. Пушкина «О попе и о работнике его Балде», и поэму Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», и басни И.А. Крылова, о котором он писал: «Я — ученик его почтительный и скромный, Но не восторженно слепой. Я шел иной, чем он, тропой. Отличный от него по родовому корню, Скотов, которых он гонял на водопой, Я отправлял на живодерню…» Однако Демьян Бедный делает это тоже частенько не без изящества, например, в басне «Пчела» (1933):

В саду зеленом и густом
Пчела над розовым кустом
Заботливо и радостно жужжала.
А под кустом змея лежала.
«Ах, пчелка, почему, скажи, судьба твоя
Счастливее гораздо, чем моя? —
Сказала так пчеле змея. —
В одной чести с тобой мне быть бы
надлежало.
Людей мое пугает жало,
Но почему тогда тебе такая честь
И ты среди людей летаешь так привольно?
И у тебя ведь жало есть,
Которым жалишь ты, и жалишь очень
больно!»
«Скажу. Ты главного, я вижу, не учла, —
Змее ответила пчела: —
Что мы по-разному с тобою знамениты,
Что разное с тобой у нас житье-бытье,
Что ты пускаешь в ход оружие свое
Для нападения, я ж — только для защиты».

В годы первых пятилеток Демьян Бедный воспевает самоотверженный труд советских людей поэмами «Генеральная линия», «Турксиб», «Москва», «Темпы», «Вытянем!». Стихотворения «Героическая памятка», «Цветение жизни», «Новая глава», «Муза, воспой» одухотворены впечатлениями от достижений конкретных предприятий, которые он посещает, от митингов в трудовых коллективах, где нередко звучат и его строки, песни на слова, написанные им, звучат естественно, ненарочито. Между прочим, иные из них пришлись бы впору и сегодня. На недавнем предвыборном митинге в поддержку народного кандидата Павла Николаевича Грудинина в Петербурге у памятника Ленину на площади Ленина Финляндского вокзала, где Владимир Ильич по приезде из эмиграции выступал с речью 16 (3) апреля, прозвучала любимая Лениным песня «Дубинушка» в исполнении профессионального певца, дружно подхваченная собравшимися. И было бы хорошо (на будущее!), если б добавили демьяновскую строфу: «Мы пощады не ждем: Иль в бою все падем, Иль врагов уничтожим всех с корнем… Ради светлых годин, Братья, все, как один, Общей силою ухнем-подернем».

Но были в творчестве Бедного и существенные недостатки, все более и более проявляющиеся, зорко отмеченные еще В.И.Лениным: «Грубоват. Идет за читателем, а надо быть немножко впереди». Советская литература вообще и поэзия, в частности, развивалась после Октябрьской революции стремительно и многообразно, новаторски осваивая новые темы социалистического созидания средствами, выразительными тоже по-новому. Литературное течение, начатое Демьяном Бедным, Есениным, Брюсовым продолжили Маяковский, Тихонов, Прокофьев, Исаковский, Твардовский, Михалков, чьи произведения гораздо более соответствовали возросшим требованиям молодой читательской аудитории. Некоторой растерянностью Бедного перед молодой аудиторией, да и тяжелая форма диабета, ослабили его творческую силу. Этим во многом объясняется и появление в 1928 году стихотворения «Перерва» — отклика на столкновение двух поездов на подмосковной станции Перерва, когда погибли 16 человек и 50 ранено, и поэт обвинил в этом не конкретных лиц, а всех и вся, а в 1931 году стихотворного фельетона «Слезай с печки!», обращенного к его привычным читателям, зачастую едва освоившим грамоту, однако прозвучавшего как некая характеристика русского человека вообще.

Да, у каждого народа есть свои национальные недостатки, но изображение русского народа чуть не вечно «спящим на печке» было грубым и не соответствовало исторической правде. Поэтому рассмотрение стихов «Слезай с печки!» и «Без пощады» на заседании Секретариата ЦК ВКП(б) было резким и вполне справедливым: «За последнее время в фельетонах Демьяна Бедного появляются фальшивые нотки, выразившиеся в огульном охаивании «России» и «русского». Не ожидав столь сурового вывода, Ефим Алексеевич пожаловался Сталину и получил следующий ответ: «В чем существо Ваших ошибок? Оно состоит в том, что критика недостатков в жизни и быта СССР, критика обязательная и нужная, развитая Вами вначале довольно метко и умело, увлекши Вас, стала перерастать в Ваших произведениях в клевету на СССР и его прошлое, на его настоящее…»

Но поэт, повинившись вроде, в поэме «Вытянем!», в либретто и тексте к опере «Богатыри» А.П.Бородина снова повторил свои ошибки. И вот уже тогда -то -13 ноября 1936 года — было принято постановление Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР, в котором указывалось, что данное произведение «противоречит истории и насквозь фальшиво по своей политической тенденции», «огульно чернит богатырей русского былинного эпоса», преподносит «антиисторическое и издевательское изображение крещения Руси». Усугубило ситуацию вокруг непродуманной, сеющей национальную рознь пьесы Бедного, и постановка ее в московском Камерном театре. Художественный руководитель А.Я.Таиров (Корнблит) с режиссерским прочтением своим, где натурализм соседствовал с безвкусицей, еще больше, как писал критик, «углубил порочные стороны этого произведения». В 1938 году, несмотря на былые заслуги, член ВКП (б) Придворов Е.А. (Демьян Бедный) из партии был исключен (восстановлен посмертно в 1956 году).

Либеральная критика, изображая общественно-политическую обстановку конца тридцатых годов, рисует все одной и той же черной краской, мол, несвобода, преследования, цензура, репрессии. Но в мире шла война, она приближалась к границам нашей Родины, и литература должна была идеологически вооружать народ, а не разоружать его. И тут широта русского человека, готового порой ругнуть себя, посмеяться над собой, требовала определенных ограничений. Критикуя Бедного резко, без какой-либо оглядки, Сталин беспокоился о его здоровье, помог ему поехать с семьей и переводчиком в 1928 году на двухмесячное лечение в Германию, а позже оберегал его от, так сказать, «наездов» со стороны особенно ретивых коллег, пытавшихся перекрыть ему доступ к публикациям. Позднее, уже после смерти.Бедного, навредят памяти его и недобросовестные издатели, печатая в начале пятидесятых годов не то впопыхах, не то из-за безграмотности стихи поэта разных лет, не сверив с окончательной авторской редакцией. Поэтому ЦК ВКП (б) принял 24 апреля 1952 года постановление «О фактах грубейших политических искажений текстов произведений Демьяна Бедного»,.наказав виновных в служебном порядке.

Мало-помалу Ефим Алексеевич пережил последствия ошибок своих. Иначе быть не могло у него, посвятившего жизнь свою всю Родине, партии, народу, награжденного Георгиевской медалью, орденом Красного Знамени — первым из советских писателей! — и в 1933 году орденом Ленина. И это же к нему, Демьяну Бедному, в 1923 году было обращение Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК): «Произведения ваши — простые и понятные каждому, а потому и необыкновенно сильные, зажигали революционным огнем сердца трудящихся и укрепляли бодрость духа в труднейшие минуты борьбы, — говорилось в нем. — Страдания, борьба, подвиги и достижения восставшего пролетариата находили в вас достойного певца. В вашем лице поэзия, быть может, впервые в истории так ярко связала свои судьбы с судьбами человечества, борющегося за свое освобождение, и из творчества для немногих избранных стала творчеством для масс».

Демьян Бедный стал писать, словно в прежние годы, боевито, хоть и менее сильно, мечтая — когда началась Великая Отечественная война — «дожить до Победы». Он помнил, что о нем Ленин еще до революции сказал, обращаясь к редакции «Правды»: «Талант — редкость. Надо его систематически и осторожно поддерживать. Грех будет на вашей душе, большой грех… перед рабочей демократией, если вы талантливого сотрудника не притянете,  н е   п о м о ж е т е  ему». Поэмы  Демьяна Бедного «Русские девушки», «Орлята», «Наши дети», «Военный урожай» преисполнены  гордости за боевые подвиги советских людей и прежде всего русских, кого Сталин назовет «главным народом» советской страны, победившей фашизм. Победе этой поэт помогал и баснями, любимым жанром. Их названия — «Геббельсовские изречения, рождественские до умопомрачения», «Волк-моралист», «Обиженный вор», «Раса господ», «Фашистские ангелочки», «По гостю — встреча» — говорят за себя сами. В годы войны у него вышли два сборника — «Несокрушимая уверенность» (1943) и «Слава» (1945). Его наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» Дождался он, дождался Победы, но прожил после нее лишь шестнадцать дней. Скончался Ефим Алексеевич Придворов 25 мая 1945 года. А незадолго до кончины в стихотворении «Русь» написал:

Где слово русских прозвучало,
Воспрянул друг, и враг поник.
Р у с ь — наших доблестей начало
И животворных сил родник.
Служа ее опорой твердой
В культурной стройке и в бою,
Любовью пламенной и гордой
Мы любим Р о д и н у свою!

Демьян Бедный…
Меткое, озорное, человечное слово подобрал Ефим Алексеевич Придворов для псевдонима. Бедные на протяжении всей истории  России — кроме нескольких десятилетий Советской власти — составляли и поныне составляют в народе большинство. Бедные — не нищие, которые смирились с тягостным положением, безмолвно подчиняясь обстоятельствам. Бедные — это те, кто борется за права свои, за достоинство свое, за честь свою и за лучшую жизнь для всех.

ЭДУАРД  ШЕВЕЛЁВ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *