Клиссик Марксизма-Путинизма и архитектурный вандализм в его честь

admin 2018, Статьи из газеты №15 (2018)

Дореволюционный дом в Кузнечном переулке (возле Инжэкон), соседствующий с «домом Достоевского», пришел в аварийное состояние, был расселен и разобран еще в 1970-х. На месте его возник уютный зеленый сквер. Да, в годы упадка коммунизма зеленые насаждения центра Петербурга (Ленинграда), сильно пострадавшие в эпоху буржуазной застройки 1860-х – 1870-х гг., теперь отвоевывая пространства у каменных джунглей, расширялись, словно во времена «матушки Екатерины»!

(фото Canoner.com)

В 21 веке иначе. С территории советского сквера, чьи деревья и кустарники уже выросли и сформировались, охранный статус, действующий в центральной части города, снят! Здесь к 200-летию Достоевского смольнинскими начальниками планируется возвести музейно-театральный центр, подчиненный Музею-квартире писателя. Просто расширять его, расселив оставшиеся жилые квартиры, вероятно, чиновникам показалось унизительным перед горожанами. Жизнь подвластного мелким громовержцам плебса должна не облегчаться, а усложняться, чтоб знали свое место!.. Конкурса на проект не проводилось. Причем, отнюдь не предполагается повторять историческое дореволюционное здание. Нет, запланирован очередной новодел, спроектированный печально знаменитой мастерской Евгения Герасимова и партнеров, и полностью в ее духе: с огромными пространствами стекла и камня – в безвкусном брежневском конструктивизме, вызывающе перечеркивая стиль строительства старорежимных времен. Такое уже бывало неоднократно, например, когда на месте снесенного Греческого собора воздвигали ящик БКЗ Октябрьский!

(Проект)

Помпезное расширение капища литератора позапрошлого века — кошмара русских школьников, превращение его (капища) в чиновничий «культурный центр», было ожидаемо. Именно Ф.М.Достоевский среди русских писателей (1-й величины) — стал первым идеологом «духовных скреп» сообщества жуликов и воров: деспотической этатистской доктрины космополитичной великорусской бюрократии (прикрывшей свою безнациональность, чуждость нацбольшинства, лозунгом матрёшечной «…Народности»), — обосновывавшей Себя идеалистическими (божественными) основаниями.

Невозможное и немыслимое для А.С.Пушкина – прямо полемизировавшего с министерской доктриной «православия, самодержавия, народности», как вредной и как недопустимой для здоровой (= национальной) мирской государственности, как оправдание пресловутого «права на бесчестие»..! – русский деревенский бытовой абсолютизм(снохачество), порожденный крепостничеством начала 19 века — Достоевским был сделан «национальным брендом». За такое чиновники любят и уважают! Скажи ныне в «приличном обществе» что-либо без придыхания об Ф.М., и «общественники» — интеллигенты, представители сословия бюрократии, смутьяна заклюют. В 19 веке было проще: тогда дворяне (Щедрин, Тургенев, Писарев…), представляя сообщество образованных людей, не стеснялись язвительно отзываться о собрате-феодале, кривлявшемся во Христе, передав это отношение и разночинцам (Горькому).

Впрочем, и ныне самарский режиссер Антон Гопко — последние годы продающий свой труд русского театрального специалиста на свободном мировом рынке и независимый от российского «государственнического» сословия, оставил в статье, формально посвященной Модесту Мусоргскому, нелицеприятный отзыв о «лице русской культуры». Вот он:

Принципиальная же позиция заключается в следующем. Я знаю, как много радости может приносить людям искусство, и поэтому о том, что люблю, стараюсь говорить громко, в надежде заразить кого-нибудь своим восторгом. А о том, что мне не нравится или чуждо, предпочитаю помалкивать, зная, как просто разрушить этот фокус, спугнуть восхищение. А вдруг я поругаю то, что человек любит и что приносит ему радость? Могу ведь, не дай бог, переубедить или хотя бы омрачить эту радость сомнением. Нет, не хочу брать такой грех на душу. Это и есть моя принципиальная позиция. Но должен сознаться, что в этом правиле имеется исключение. Есть один автор, которого я не люблю так сильно, чьё творчество настолько противоречит моим представлениям о красоте, гармонии и т.д., и т.п., что я готов кричать об этом на всех углах, не испытывая ни малейших угрызений совести. Автор этот — Фёдор Михайлович Достоевский. Я честно пытался дать ему шанс. Проштудировал всё собрание сочинений — некоторые произведения по нескольку раз, — чтобы найти хоть что-нибудь себе по душе. Не буду лукавить, кое-что, какие-то отдельные моменты нашёл. Но это тонуло в таком количестве словесной шелухи, что в итоге всё собрание слилось для меня в один нескончаемый роман, состоящий из невыносимо скучных  разглагольствований о русской исключительности, перемежаемых леденящими душу выходами истеричных «роковых баб» (все на одно лицо и на один голос), оглушительно визжащих на меня прямо со страниц.

 Меня в нём раздражает всё. Его элементарная — хамская! — неграмотность. Я не могу воспринимать всерьёз писателя, который направо и налево склоняет слово «ихний», пишет, что «существует такой тип таких женщин» и что в семействе «накопляются зрелые девушки». Кроме того, для меня Достоевский представляет собой квинтэссенцию того дремучесамоварнопортяночноправославноотвратительнолицемерного русского патриотизма, который я искренне терпеть не могу. Когда он начинает долго и обстоятельно подсчитывать, какой мы там по счёту Рим, мне так и хочется воскликнуть: «Дядя, мне бы твои проблемы!» А уж какие рвотные позывы пробуждают во мне его беспомощные попытки быть афористичным, когда он начинает выдавать изречения наподобие «Мир спасёт красота» или что-то там было ещё про слезу младенца, э-э-э… не помню как там точно, что-то такое же благоглупостное и пошлое…

 Но всё это я был бы ещё готов простить и со свойственной мне «беспринципностью» попытаться встать на авторскую точку зрения, если бы не его вопиющее неуважение к читателю, то есть лично ко мне. Помимо уже упоминавшейся неграмотности, оскорбляет то, до какой степени бестактно он пытается мне что-то втолковать и разжевать. Его книги — это уже не пища для размышлений, а, простите, продукт мыслительного пищеварения. Последнее обстоятельство делает Достоевского для меня особенно неприятным типом. Поскольку именно оно делает его модным писателем. Он первым из русских писателей занял нишу изготовителя интеллектуального pret-a-porter. А лишённый каких-либо комплексов национализм в сочетании с некоторой сумбурностью повествовательского стиля сделал Достоевского лакомым куском для западных «интеллектуалов» и даже интеллектуалов, увидевших в нём отражение «загадочной русской души». Мне лично очень обидно, что именно Достоевский, являющийся крайне нетипичным для России писателем, до сих пор «представляет» русскую литературу в зарубежном массовом сознании.

 Заканчивая это отступление о Достоевском, справедливости ради скажу о тех его качествах, которые считаю достоинствами. Я люблю некоторые его страницы, которые мне кажутся удачными. Но это, на мой взгляд, случайности. «Системных» достоинств у него я вижу два; оба являются оборотной стороной его недостатков и оба, на мой взгляд, весьма поспособствовали его массовой популярности. Во-первых, Достоевский очень сценичен и кинематографичен. Если актёрам удаётся вдохнуть жизнь в его ситуации и монологи, то порой получается даже интересно. Это практически единственный писатель-классик, инсценировки которого мне нравятся больше, чем оригинальные тексты.

 Во-вторых, он чрезвычайно выигрывает в переводе. Это тоже уникальный случай. И объяснение тут простое: никакой переводчик не осмелится перевести так же коряво. Я как-то пробовал из любопытства почитать «Идиота» по-английски. Вы знаете, читалось намного легче, чем оригинал. Я даже подумал: а Достоевский-то, может, и ничего… Когда я, забавы ради, точно так же заглянул в английский перевод чеховских рассказов, то чуть живот со смеху не надорвал. Только увидел заголовок «Agatha» — уже стало смешно. Ведь она же Агафья! Агафья!!! Agatha — это которая Кристи (© А.Гопко)

Р.Жданович

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!