ДО КАТАСТРОФЫ — ОДИН ШАГ

admin Статьи из газеты №50 (2015) 0 Comments

Сорок лет назад, 30 ноября 1975 года на первом блоке Ленинградской АЭС произошла тяжелейшая авария, которая могла перерасти в катастрофу. В атмосферу было выброшено полтора миллиона кюри высокоактивных радионуклидов. Но доступной информации в СМИ нет до сих пор. Почему?

Хромосомные аномалии

Врачи–генетики Ленинграда в 1976 году зафиксировали всплеск хромосомных аномалий у новорожденных города. А вскоре в лабораторию медицинской генетики Института экспериментальной медицины привезли младенцев с синдромом Дауна из города Сосновый Бор. До 1976 года дети с синдромом Дауна в городе атомной энергетики не рождались. Несколько таких детей появились на свет на улице Солнечной.

Через 10 лет, в апреле восемьдесят шестого, грянула Чернобыльская катастрофа. И только после этого об особенностях реактора, рванувшего на четвертом блоке Чернобыльской АЭС, стали сначала робко, а потом все более жестко говорить в печати.

Весной 1989 года на первом блоке ЛАЭС начался срочный ремонт. Графитовая кладка реактора «распухла» и обжала технологические каналы, в которых находятся тепловыделяющие сборки. Это грозило масштабной аварией с выбросом радиоактивных веществ в атмосферу.

В «штабе революции Смольном», где помещался тогда обком КПСС, в авральном порядке собрали пресс-конференцию. Там я впервые увидел директора Ленинградской АЭС Анатолия Еперина. Грузный, властный, жесткий – он басил в микрофон:
– За 15 лет работы станции ни разу не было течи в наших каналах, ни разу циркониевые трубы не подводили. Никакой радиационной опасности при ремонте блока нет ни для сосновоборцев, ни для ленинградцев. Панику в Ленинграде поднимают враги атомной энергетики, самой чистой в мире.

В июне этого же года вышел 6 номер журнала «Новый мир», где была опубликована повесть–хроника Григория Медведева «Чернобыльская тетрадь». Автор много лет проработал в Союзатомэнерго Минэнерго СССР. По долгу службы имел доступ к секретной информации, в том числе к информации об авариях на советских АЭС. Именно этот сорт информации особо тщательно скрывали не только от младшего технического персонала атомных станций, но и от директоров.

Локальный «козёл»

У Медведева я прочитал об авариях на Ленинградской атомной станции. Самая тяжелая произошла 30 ноября 1975 года на первом блоке. На жаргоне атомщиков случившееся называется «локальным козлом». Вода перестала поступать в технологический канал, произошло разрушение тепловыделяющей сборки, радиоактивные вещества вырвались в реакторный цех. У 10 соседних каналов растрескались оболочки, из-за чего часть наработанных в них радионуклидов попали в контур охлаждения и в трубу. Реактор был заглушен, в течение суток его продували аварийным запасом азота. Эта радиоактивная смесь через вентиляционную трубу высотой 150 метров вылетела в атмосферу. Всего было выброшено, как пишет Медведев, полтора миллиона кюри высокоактивных радионуклидов. Это был мини–Чернобыль. Только там рванул весь реактор и потом загорелся. Здесь «свистнул» один из тысячи шестисот девяносто трех каналов. Всего одна трубочка–сопелочка того органа, который специалисты называют РБМК–1000, «реактор большой мощности канальный».

Если бы этот тревожный «свисток» был услышан наверху, если бы был проведен честный объективный анализ аварии, если бы о ней сообщили на все АЭС с реакторами РБМК. Если бы… Но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Дирекция Ленинградской АЭС, Союзатомэнерго, Политбюро сделали все, чтобы засекретить случившееся. Правительственная комиссия, примчавшаяся на станцию, закрыла грифом «Совершенно секретно» все документы об аварии. Всем, кто работал на ликвидации, было приказано молчать.

Директор Чернобыльской АЭС Виктор Брюханов, которого объявили главным виновником катастрофы, отсидел десять лет в лагерях. В 1996-ом, выйдя на свободу, он дал интервью журналисту «Московских новостей». В нем он сказал: «Если углубляться, то микроаварии были и раньше: на Ленинградской АЭС в 1975 году, у нас, на Чернобыльской АЭС, в 1981-ом тоже была авария. Но это скрывалось даже от нас. О Ленинграде я, например, знал по слухам, от коллег. Что можно в этой ситуации было понять?».

Запрос Хельсинки и Стокгольма

Скачок радиоактивности в ноябре 1975 года заметили в Швеции и Финляндии. В марте 1976 года на расширенной коллегии Минэнерго СССР премьер–министр Косыгин сообщил, что Швеция и Финляндия сделали запрос Правительству СССР относительно повышения радиоактивности над их территориями. Что ответило руководство страны Советов – неизвестно.

Работая в разных питерских газетах, я публиковал статьи, в которых требовал от Анатолия Еперина, –»Скажите об аварии семьдесят пятого года правду. Выдайте документы правительственной комиссии!» Этого же я требовал на каждой пресс–конференции с участием Еперина.

Но Еперин поступил просто. Меня перестали приглашать на любые встречи, проходящие на Ленинградской АЭС. А когда я сам приезжал в Сосновый Бор, мне отказывали в пропуске на станцию. Так же поступает и нынешний директор Ленинградской АЭС. 

Жертвы «мирного» атома


Казалось бы, можно спокойно ждать, когда атомные начальники рассекретят данные давней аварии. Но теперь давайте послушаем врача-генетика. Наталия Ковалева, специалиста Медико-генетического центра: 
— То, что имелось в лаборатории медицинской генетики Академии Наук – это рассказы о внезапном повышении количества хромосомных аномалий у новорожденных в 1976 году. Когда я прочитала публикацию Медведева, то сопоставила год аварии, год повышения аномалий. Мы подняли синоптические карты в момент аварии и после нее. Вероятность того, что радионуклиды, выброшенные из трубы первого блока, накрыли некоторые районы Ленинграда, была высока. Эти данные явились началом регистра болезни Дауна, который ведется по сию пору. Трудность была в том, что в 1976 году не было заведено, чтобы обследовались все дети с хромосомными аномалиями. И получилось так, что обращаемость по поводу рождения детей с синдромом Дауна возрастала с 1970 года год от года. И количество подтвержденных диагнозов увеличивалось. Сегодня диагнозы подтверждаются примерно в 100% случаях. А тогда, в 1976 году диагноз был подтвержден в 42 случаях из 68 выявленных (речь идет о Ленинграде). А еще надо иметь в виду, что не было систематической регистрации, мониторинга. В родильных домах считали, что нет необходимости подтверждать этот диагноз. Число родов и то скрывалось. Сегодня установить полную картину того, что же произошло в 1976 году, не представляется возможным без специальных исследований. Когда началось вся эта «аварийная» история, я везде пыталась найти финансирование. В любой другой стране нашла бы. А у нас никому эта тема не была интересна. 

А что происходит в самом Сосновом Бору? 
— А в Сосновом Бору работать еще труднее, чем в Петербурге. Здесь засекречено всё: данные по числу родов, по возрастному распределению матерей в популяции. Оказалось, что матери Соснового Бора принадлежат не сами себе, не области, а Москве. По статистике Сосновый Бор – белое пятно на карте области. Вся статистика уходит в Росатом.

Сплошной аврал

В ходе этого журналистского расследования мне часто приходилось слышать от специалистов атомной отрасли – да весь первый блок Ленинградской АЭС был настолько тщательно «вылизан», там трудились спецы такого класса, что он проработает хоть три, хоть четыре срока. Это мнение атомных «генералов» и «полковников». А теперь послушаем рядового атомщика.

От фамилии «Харитонов» у очень многих начальников на Ленинградской атомной станции имени В. И. Ленина начинается сильнейшая неврастения. За постоянные требования Сергея Харитонова выполнять правила безопасности, письма — разоблачения его со станции уволили. Разумеется, по 33-ей статье.

— Моя жизненная школа началась с реакторного цеха, — вспоминает Харитонов. — Шел как раз монтаж оборудования. И это оборудование мы принимали. Смотреть было страшно, как шел монтаж, прием. Это уже много лет спустя я прочитал рассекреченные документы КГБ Украины, в них говорилось, с какими дикими нарушениями шел монтаж на Чернобыльской АЭС. Повсеместные дефекты строительных конструкций, поток дефектного оборудования. Точно такую же картину я наблюдал на нашей, Ленинградской атомной станции. Травмы и смертельные увечья были рядовыми событиями.

— А когда первый блок запускали, это тоже был сплошной аврал?

— Состояние аврала было постоянным. Не хватало элементарных датчиков. Они были установлены лишь на самых главных системах. Колоссальное количество деталей со скрытыми дефектами было смонтировано: и в контурах многократной принудительной циркуляции, и всех трубопроводов. Практически в каждом помещении что-то текло. И набирали мы рентген по максимуму. Работа была сумасшедшая. Персонал атомной станции был как мясо для испытаний. Расходный материал!

 

До Соснобыля — один шаг!

 

— Сергей, в каком состоянии находится первый блок Ленинградской АЭС?

— Вся работа во время так называемой модернизации велась в авральном режиме. Проекты переделывались на коленке. На первом блоке персонал был плохо подготовлен к пуску. Блок на 90% новый, и сделан он кусками, заплатами. И я ни на минуту не сомневаюсь, что многие акты приемки фальсифицированы.

А вот мнение Михаила Вивсяного, депутата ЗАКС Ленинградской области. Он проработал на Ленинградской АЭС тридцать (30!) лет:

— Если бы не высокий профессионализм дежурной смены 1-го блока в ноябре 1975 — го, авария переросла в катастрофу. Возможно ли повторение? Да, возможна. В атомной отрасли нет и не может быть абсолютной безопасности!

Олег Бодров, председатель Совета общественной экологической организации «Зеленый Мир»:

    — По расчётам проектировщиков реактора РБМК — 1000 именно через тридцать лет эксплуатации графитовая кладка начнет распухать, обжимать каналы с топливом. Но уже в 1989 году начались изменения в графите. Реактор были вынуждены заглушить и начать рассверливать каналы. Проблема ещё и в том, что в каналах находятся не только ТВЭЛы (тепловыделяющие элементы), но и стержни управления реактором. И если распухший графит зажмет каналы, он зажмёт и стержни. Реактор станет похожим на автомобиль без тормозов. Но и это
ещё не всё. Графит при разбухании ещё искривляет каналы и растрескивается. Сегодня, после последней модернизации руководство Росатома предполагает эксплуатировать реактор до 2018 года. Из него выжимают максимум мощности, чтобы получить максимум денег. Мало того, во время модернизации были проведены работы, позволяющие выйти на мощность, превышающую 100 %! Но именно в этой ситуации нещадной эксплуатации графит распухает, трескается и давит на каналы ещё быстрее. После последней рассверловки каналов работники атомной станции гордились – это были уникальные работы. Но ни слова не было сказано, какой опасности от радиоактивной графитовой пыли подвергались ремонтные бригады.

 

Графит 14 – генетическая бомба

Есть ещё один аспект этой проблемы. Графита на первом энергоблоке -1700 тонн. В результате постоянного облучения при выгорания ядерного топлива, графит постепенно превращается в углерод – 14, радиоактивный нуклид с периодом полураспада 5 730 лет. Сегодня просто нет никаких технических решений – как изолировать такое количество опаснейшего для всего живого нуклида на десятки тысяч лет. Атомщики пробивают идею – сделать четыре могильника и захоронить тысячи тонн нуклида на берегу Балтийского моря. Вот такой подарочек для будущих поколений от государственной корпорации «Росатом»! При этом не накоплено денег на вывод из эксплуатации реакторов. А средств на вывод всех четырех энергоблоков Ленинградской АЭС может потребоваться до 5 млрд. евро, если это будет делаться по схеме однотипной Игналинской атомной станции в Литве.

PS

Это журналистское расследование нужно довести до конца. Найти тех, кто работал на станции осенью 1975 года, тех, кто ликвидировал аварию. Может быть, хотя бы теперь они расскажут, что и как произошло. Нужно помочь пройти обследование всем семьям, в которых уже родились «проблемные» дети. И – доказать, в судебном порядке, что их горе и беда произошли из-за аварии на Ленинградской АЭС. И пусть атомное ведомство платит несчастным родителям, помогает пострадавшим детям. Только так мы сможем научить атомных чиновников отвечать за свои слова и действия.
PPS

В службе коммерческого директора Ленинградской АЭС мне сообщили, что первый энергоблок работает на номинальной мощности.

ВИКТОР ТЕРЁШКИН, журналист, Санкт-Петербург

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *