Ядерный выпуск — 55

admin Статьи из газеты №21 (2015) 0 Comments

Ядерный выпуск — 55

23 мая в Ленинградском Политехническом институте им. Калинина (ЛПИ) — ныне СпбТУ, Техническом университете, состоялась встреча выпускников физико-механического факультета 1955г., чтобы отметить его 60-летие и пообщаться с теми, с кем это еще можно сделать. Поступали все они в ЛПИ в сентябре 1950г., через год после успешного испытания первой советской атомной бомбы, а после своего исторического «ядерного выпуска» -55 с особыми заданиями разъехались на постоянную работу: кто — в Арзамас-16, кто — в Челябинск-40, а кто в Дубну и Обнинск. И многое из того, что они там делали, составляло гордость и славу нашей великой Советской страны! Сейчас их осталось уже человек двадцать и, к горькому сожалению, почти ушло или уходит то поколение ученых, которое страна так бережно выращивала, и которое сделало ее лидером мировой науки XX века — обеспечило и неоспоримое первенство в космосе, и авторитет ядерной державы, и признание высоты интеллекта.

А какими они были тогда, в далеком, 1950-ом? Ну, скажем, школьных медалистов и участников войны принимали на факультет без экзаменов, а вот все остальные должны были пройти суровый отбор — за то лето им пришлось сдать 11выпускных экзаменов в школе и 9 вступительных — в ЛПИ: русский, литература, сочинение, алгебра устный, геометрия устный, алгебра-геометрия письменный, физика, химия, иностранный язык. А среди поступивших потом было пять сталинских стипендиатов, два — молотовских, а две трети за отличную успеваемость шли на стипендию повышенную.

Вот, скажем, что вспоминает Игорь Николаевич Топтыгин, доктор физико-математических наук, профессор кафедры теоретической физики, заслуженный преподаватель России, а тогда просто школьный медалист: «Наш курс был необычным. Участникам войны было, конечно, очень трудно. У Володи Китаева голова часто болела, очевидно, из-за контузии — он был старше всех и смотрел на нас, как на мальчишек, каковыми мы на самом деле и были. Юра Харитонов — тоже участник войны, защитив диплом, потом успешно работал в Гатчине в институте ядерной физики им. Константинова. Процентов десять ребят ушли после первого же курса: кто-то понял, что не потянет, кто-то решил идти другой дорогой». Проходили и определенные «чистки», чтобы получающие доступ к государственным секретам были людьми политически очень благонадежными. И вот почему, если на первый курс было зачислено довольно приличное число студентов и без допуска к секретам, то на курс третий, на созданное в 1952г. спецотделение было направлено всего около ста человек, проверенных в делах и по способностям, в четыре группы.

Один их них Анатолий Максимович Никитин, кандидат физико-математических наук, старший инженер Российского федерального ядерного центра ВНИИ экспериментальной физики, оператор реакторной установки Института ядерной физики: «Наше отделение было секретным, нам отвели помещение для занятий, куда доступ был исключительно по спецпропускам. Конспекты писали в тетрадях с пронумерованными и прошнурованными страницами, и выносить их из секретного отсека было нельзя — заниматься только там. Обстановка секретности сопровождала потом и по жизни, и, скажем, при распределении мне велели прийти точно к определенному часу по такому-то адресу. Прихожу: кирпичное здание без вывесок, на входе — красноармеец с винтовкой. Позвонил по внутреннему телефону, назвал свое имя. Вручили путевку в город, название которого я и прочесть-то тогда не успел, и оказался в легендарном Арзамасе-16, которого не было и на карте. И, в общем, своими руками делал водородную бомбу». Другой, Владимир Иванович Чесноков, кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Физико-технического НИИ имени Иоффе: «Я хотел заниматься радиофизикой, но меня запихнули на новое отделение и потом известили, что наша специальность будет называться «Ядерная физика». Почувствовал, что мы — самые-самые и нам отныне предстоит продолжить разработки в этом направлении — одних только «физик» было восемь штук: общая, матфизика, квантфизика, атомная и др.»

И. Топтыгин: «На старших курсах заниматься было нужно много и было чрезвычайно интересно. Радиоактивный распад в то время еще только-только начали изучать, и это было живое дело, которое делалось прямо у нас на глазах, в эту самую минуту. И, практически, сразу было видно: кто будет ученым теоретиком, а кто больше тяготеет к практике, к эксперименту. Лидером среди «теоретиков» уже тогда был сталинский стипендиат Олег Владиславович Константинов — выдающийся ученый в области физической кинетики, оптики твердого тела и физики металлов. Профессор, он отдал науке 57 лет, написал более 200 трудов, 30 лет работал на кафедре оптоэлектроники в ЛЭТИ. Одной из самых ярких личностей на курсе был и другой сталинский стипендиат Алексей Алексеевич Воробьев — ученый с мировым именем, выдающийся специалист в области физики ядра и элементарных частиц, автор более трехсот научных работ, членкор РАН. Сейчас в Швейцарии работает на огромном ускорителе в Большом адронном коллайдере.

А. Никитин: «У нас почти все — яркие личности. Скажем, Гене Анисимову, сразу после защиты диплома, предложили поступить в аспирантуру Академии наук. Экзамены он сдал блестяще, а затем распределился в засекреченный Челябинск-40, где, как и в Арзамасе-16, занимались водородной бомбой. А Витя, Виктор Владимирович Кушин кандидатскую по ускорителям защищал в Радиотехническом институте им. А. Минца и во время защиты ученый совет признал его работу докторской. Так он стал доктором технических наук, минуя кандидатский уровень, потом возглавил отдел ускорителей в Институте теоретической и экспериментальной физики и создал новое направление в науке, а затем занялся изучением смерча как источника энергии. Написал научную работу по этой теме, разработал физико-математическую модель, объясняющую процесс зарождения смерча и даже спроектировал энергетическую установку на основе «искусственного смерча».

В. Чесноков: «А мне больше понравилось работать над проектом по определению химического состава лунного грунта на «Луноходе-1» и «Луноходе-2», для чего мы, группа молодых ученых, разработали специальное устройство. При этом наш блок на «Луноходе» должен быть установлен на высоте всего 30 см от лунного грунта, который то нагревается до плюс 130, то остывает до минус 150 градусов — и как при таких перепадах обеспечить работоспособность электроники? Вопрос, на который мы нашли ответ, и я с удовольствием вспоминаю ту работу — она была гордостью и советской науки, и моей личной».

Татьяна Васильевна Иванова, старший инженер НИИ промышленного телевидения: «Я не попала на отделение ядерщиков, осталась на радиофизике, но нас всех так готовили, что мы после Политеха, по сути, могли работать в любой области физики. По распределению я попала в НИИ телевидения, который занимался проблемами передачи картинки на большие расстояния. Наша телеаппаратура работала на танкерах, метеоспутниках, а особая гордость — технология передачи объемного изображения для дистанционной перезарядки атомных реакторов, какие работали на атомном ледоходе «Ленин» и на одной из атомных станций. Разработанный тогда поляроидный метод используется ныне в 3D-изображении. Жизнь, разумеется, ушла вперед и ныне 3D-камера, наверное, уже со спичечную головку, но начало было положено в 1960-х годах в нашем НИИ телевидения. А моя лучшая подруга Зойка (Зоя Васильевна Дравских), с которой мы были неразлучны настолько, что сокурсники так и прозвали нас ТЗ — Таня и Зоя, и жили весело, насыщенно. Она потом стала работать в Пулковской обсерватории и в составе группы ученых в начале 1960-х годов сделала открытие, записанное в Госреестре как «Радиолинии возбужденного водорода».

И, как бы все, подытоживая, И. Топтыгин: «Практически каждый внес свой вклад в науку. Осталось нас уже немного, но и сейчас, под занавес, многие не прекращают размышлять над физическими процессами. В физике, особенно в квантовой, ведь, если ответишь на какой-то вопрос, сделаешь шаг вперед, и перед тобой открывается совершенно новая область, в которой ты вообще ничего уже не понимаешь. Я вижу сейчас множество интересных вопросов, ответы на которые, возможно, мы не получим никогда».

Вот таким оно было и есть, то великое поколение советских ученых сталинского «ядерного выпуска» Ленинградского Политехнического института в 1955г., за которых огромная гордость и великая благодарность!

 


Геннадий ТУРЕЦКИЙ
,

«красный» выпускник ЛПИ 1983г.


 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *