ПЕРЕКРЕСТОК ПОБЕДЫ

admin Статьи из газеты №18 (2015) 0 Comments

ПЕРЕКРЕСТОК ПОБЕДЫ

 

Я и сейчас вижу его, он стоит перед моими глазами, этот перекресток середины XX века. Слева, в обратную сторону, на восток, рядами маршируют приободрившиеся военнопленные, вызволенные нами из гитлеровских концлагерей. Шли генералы, офицеры, солдаты самых разных армий: итальянцы, бельгийцы, американцы, англичане, французы, норвежцы, даже финны… Каждая колонна со своими национальными флажками, трепетавшими в приветственных взмахах. Вся Европа кричала нам «Ура!». Вся Европа, казалось, вышла из плена, благодаря нашему наступлению. Наступавшим некогда было заниматься встречами, приветствиями. Наша великая миссия была еще не завершена.

А все эти люди спешили именно на восток, где их ожидало на наших заставах у Одера и Вислы давно желанное освобождение, еда, отдых, внимание и сочувствие. Они это знали, идя на восток даже тогда, когда их страны находились там, на западе, где продолжали громыхать последние битвы второй мировой войны. «Зачем лишний риск?» — рассуждали эти здравомыслящие европейцы: еще несколько дней, и дорога домой будет свободной и главное – безопасной.

Туда же, на восток, шли и советские люди, освобожденные из фашистской неволи. Им не надо было поворачивать назад. Они следовали вперед неуклонно. И если среди иностранцев царило веселое оживление, то хотя и в этих наших колоннах была вспышка ликования, но больше было слез. Любой непредубежденный видел, что нашим в плену, вообще на войне, досталось больше, судьбы сложились в целом трагичнее, вид был изнуреннее, почти все шли в настоящих лохмотьях, шли медленнее, а хотелось бы быстрее, да сил не было! И вот в этих колоннах, то там, то сям начинались и умокали песни. Народ нес свои песни на Родину! Он их не забыл, он украшал этими песнями свою дорогу домой.

Была еще третья нескончаемая вереница людей. По правой стороне магистрали, но строго на запад, невзирая ни на что, уходили гражданские немцы, то есть население восточных земель , так называемого «тысячелетнего рейха», который доживал на наших глазах свои последние дни. И даже часы.

Медленно, но упорядоченно двигались старики, старухи, подростки, женщины-матери, толкавшие перед собой детские колясочки, как видно очень тяжелые, потому что дети буквально утопали среди каких-то вещей. Шли эти немцы понуро, молчаливо. Что их ждет там, между Эльбой и Рейном? Они надеялись на успокоение. Им не мешали. Я не видел, чтобы кто-нибудь их тронул.

Все колонны, все названные мною потоки двигались сами по себе, не сообщаясь друг с другом. И в этом вероятно тоже был глубинный исторический смысл, было всему этому и политическое, и психологическое объяснение. Я стоял как зачарованный и видел все не только глазами фронтовика, но и глазами кинематографиста. Но тогда еще не был рожден широкоформатный экран, и не нашелся до сих пор сценарист и режиссер, который способен был бы художественно постичь увиденное. И я до сих пор мучаюсь многими вопросами, терзаюсь догадками, спорю сам с собой.

А четвертый поток? Это те, кто еще недавно мнил себя хозяевами Европы и даже всего мира, — фашистские солдаты. Где они сейчас? Вот они, растерянные, жалкие, суетливые, безоружные, не находящие себе места на асфальте перекрестка середины XX века. Немецкие солдаты толпятся на обочине. Среди них больше всего либо слишком молодых, либо слишком пожилых. Это последние резервы Гитлера. Они никому не нужны. С ними никто не считается, никто не общается.

На кого же с надеждой устремлены их глаза в это мгновение. Ведь им так хочется уже сейчас что-нибудь узнать о своем месте на земле? Им хочется определенности, порядка, ясности, наконец, им хочется еды. И со всеми своими многочисленными вопросами они тянуться к единственному человеку, олицетворяющему для них власть на всей земле, к полновластной хозяйке Европы – молоденькой регулировщице!

Этой девушкой нельзя было не залюбоваться! Они была в пригнанной к стройной фигуре выутюженной шинельке. На ней красовалась пилотка, из-под которой все же выбивалась русая коса. А ей было некогда даже поправить прическу!

— Фрау! Фройлен! – взывали к ней обескураженные немецкие вояки, — Гитлер капут!

Девушка их не слушала. О том, что Гитлеру будет капут, она знала и сама – наверняка еще с первых дней войны.

— Битте! Плен, плен! – кто-то подсказывал так нужное сейчас немцам слово, важнейшее, спасительное.

Дескать, фрейлен, милая! Возьми нас, пожалуйста, в плен! Об этом ее, хрупкую, изящную девушку, ОДИНОКУЮ на всем огромном перекрестке, БЕЗ ОРУЖИЯ ПРИ СЕБЕ молили сотни здоровенных мужиков! Это было трагикомическое зрелище!

Но девушке было некогда не оценивать ситуацию, не разбираться с немчурой. Одной рукой она отмахивалась от них, как от назойливых мух, а другой поднимала и опускала свй жезл, который в данный момент казался маршальским жезлом, видным всей взбудораженной Европе. Она указывала дорогу всем участникам всех потоков, она знала место каждому: нашим войскам — только вперед, на запад, гражданским, беженцам – туда же (они порядка не нарушат, сами дойдут, путь на восток – освобожденным иностранцам и нашим, родным людям. А военным немцам, ступавшим порой на запретный, столь тесный в эти великие дни асфальт, она коротко бросала:

-Назад! Цурюк!

Тем не менее, какая-то группа немецких вояк прорвалась к регулировщице и окружила ее, повторив свою просьбу.

— Идите, куда хотите! Крикнула она, и я это слышал. Ее голос прозвучал звонко, но грозно и властно.

— Да убирайтесь же все с дороги! – не стерпела девушка и топнула блистательно начищенным сапожком, пропустила вперед вереницу наших пушек.

До сих пор жалею, что не прорвался поближе к ней со своим журналистским блокнотом. Мне так хотелось спросить ее:

-Как ваша фамилия, товарищ ефрейтор? Скажите мне! Это так важно для всех нас, для тех, кто буде жить после вас! Ответьте, пожалуйста!

До сих пор мечтаю о таком памятнике – памятнике русской девушке-регулировщице. Такой памятник сказал бы современникам и потомкам не меньше, чем памятник в честь солдата-освободителя.

…Над Эльбой алел рассвет. Весело пробуждались мои друзья, воодушевленные крылатой вестью – Победой!

И тут я увидел бабочку. Впервые за все дни войны. Она пролетела надо мной именно утром, на рассвете нашей Победы! И была так прекрасна, как может быть прекрасна только жизнь. А на той стороне Эльбы, уже сердито и недовольно фырча, разворачивались американские джипы.

 

НИКОЛАЙ СОТНИКОВ.

1945 – 1978

Берлин – Ленинград –Москва.

ПОСЛЕСЛОВИЕ СЫНА. СПУСТЯ 70 ЛЕТ. Стр. 2

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *