О вкладе моряков Тихого океана и Амурской флотилии в нашу Победу

admin Статьи из газеты №18 (2015) 0 Comments

О вкладе моряков Тихого океана и Амурской флотилии в нашу Победу

С первого дня Великой Отечественной Войны моряки-тихоокеанцы, как и весь наш Советский народ, встали на защиту Родины.

Песня Лебедева-Кумача «Священная война»:
Вставай, cтрана огромная,
Вставай на смертный бой!
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная,
Вскипает, как волна,
Идет война Народная,
Священная война…

Эта песня стала Гимном Великой Отечественной войны.

Не касаясь всей предыстории, замечу лишь, что победа Красной армии в 1939 году на реке Халхин-гол несколько отрезвила военщину Японии, что позволило И.В. Сталину в апреле 1941 года заключить с Японией договор о нейтралитете. Это позволило Советскому Союзу в преддверии неизбежной войны с нацистской Германией избежать войны на два фронта.

Однако первый год для нас оказался неудачным, и поэтому моряки Дальневосточного морского пароходства помогали фронту доставкой из Соединенных Штатов Америки необходимых для нас вооружений, военной техники, продовольствия, горючего — по соглашению об их поставках в СССР по ленд-лизу. Войска Дальневосточного фронта и моряки Тихоокеанского флота и Амурской флотилии отправили на фронт часть своего личного состава.

В 1943 году 5 подводных лодок Тихоокеанского флота совершили переход из Петропавловска-на-Камчатке через Тихий океан, Панамский канал и Атлантический океан на Северный флот. При этом вблизи побережья Калифорнии была торпедирована одна из наших подводных лодок, и весь ее экипаж погиб. Из подводных лодок, прибывших на Север, особенно отличилась подводная лодка С-56 (командир – капитан-лейтенант Щедрин Григорий Иванович). С-56 была преобразована в Гвардейскую, а Г.И. Щедрин получил звание Героя Советского Союза.

Моряки Дальневосточного морского пароходства совершили сотни рейсов из США во Владивосток, но при этом японцами было потоплено более 40 транспортов.

История войны Тихоокеанского флота с Японией достаточно полно изложена в книге морского летописца И.Ф. Шугалея «Из истории Тихоокеанского флота» (М.: «Вече», 2014, 383 стр.). Война с Японией в 1945 году описана на страницах с 158 по 181. В книге изложена предыстория войны, подробно описаны действия авиации, подводных лодок, торпедных катеров и надводных кораблей, а также наших минных заградителей.

Более детально участие флота в десантных операциях по поддержке войск 1-го Дальневосточного фронта (командующий — маршал Советского Союза Малиновский) и 2-го Дальневосточного фронта (генерал армии Пуркаев) под общим руководством маршала Советского Союза Василевского, отражено в сборнике воспоминаний участников войны «Голоса ветеранов Тихоокеанского флота» (СПб, 2003). В этой книге, полагаю, наиболее важными три работы: первая – Игоря Смирнова «Основные операции Тихоокеанского флота в войне с Японией», с. 137-151., вторая – Петра Терентьева «В сейсенском десанте», с. 156-165, и третья – Владимира Стрельцова «Встречайте нас, Курилы», с. 178-192.

А теперь перейду к личным воспоминаниям и воспоминаниям моих однокурсников по учебе в Тихоокеанском высшем военно-морском училище (ТОВВМУ), куда я поступил добровольно в августе 1941 года.

Я закончил среднюю школу 19 июня 1941 г. в Комсомольске-на Амуре. В июле отец был назначен финансистом стрелковой дивизии и переведен в город Свободный Амурской области, откуда я и поступил в училище.

Нашу семью война не обошла стороной. В 1941 году погибли два брата отца, старший, Федор, в ополчении под Минском, а младший, Григорий, под Киевом. В 1942 году дивизию, где служил отец, отправили в Сталинград, а мать с тремя детьми эвакуировали в Алтайский край.

Участник Сталинградского сражения, отец, в составе дивизии дошел до Мариуполя, а в 1943 году был отправлен на курсы в Москву. Немцы разгромили дивизию, в которой служил отец и поэтому его направили в 1943 году в военкомат Марийской АССР. Туда же из Алтая вернулась и мать с детьми.

Я познакомился со многими однокурсниками, в том числе прибывшими в училище в июле из Ленинграда: Юрием Кондаковым, Николаем Кривичем, Владимиром Драпеко, Владимиром Гришечковым, Геннадием Рожко, Алексеем Братерским и другими. Спустя неделю, я оказался в бухте Миноносок (Славянский залив), где в течение месяца получил первичную морскую закалку, и где зародилось настоящее морское братство нашего курса.

Мой однокурсник, ленинградец, Игорь Смирнов, доктор технических наук, профессор, член Союза писателей России, автор семи поэтических книг и создатель капитального труда «Русские военные моряки на Тихом океане» (СПб.: Ника, 2011) в 80-х годах прошлого века написал оду «Незабываемый барказ». Он закончил эту оду словами:
«Незабываемый барказ, шестнадцать весел.
Как быстро юность пронеслась в мельканьи весен.
Сумел на всех ты разделить труда богатство
И нам навечно подарить морское братство».

 

Командование училища (до декабря 1943 года — капитан второго ранга Поскотинов Алексей Алексеевич, направленный на действующий флот, а затем контр-адмирал Осипов Кирилл Осипович, тоже подводник) и командир нашего курса старший лейтенант Самородный Георгий Иванович, требовательный и справедливый начальник, талантливый психолог и воспитатель, а также командир роты лейтенант Чумак, тоже Георгий Иванович, готовили нас к флотской службе.

Спустя месяц все однокурсники начали подготовку к отправке на фронт по программам заместителей командиров пехотных взводов.

4 ноября 1941 г. мы приняли военную присягу, и нам был зачитан приказ главнокомандующего ВМФ Н.Г. Кузнецова об отправке на Западный фронт 99 моих однокурсников во вторую бригаду морской пехоты полковника Безверхова, под Москву. С ними на фронт убыл и комиссар курса Юдин. Всех дальневосточников, в том числе выпускников военно-морской спецшколы во Владивостоке, и десятерых ленинградцев, оставили учиться. Одновременно на фронт была отправлена половина курсантов второго курса и был произведен досрочный выпуск всех тех, кто должен был закончить училище в 1942 году.

Все мы понимали необходимость серьезной подготовки к флотской службе. До сих пор помню морскую практику под руководством старшего лейтенанта Басманова Афанасия Никитича, лекции и практические занятия математиков Блажина и Кузнецова, историка Карпинского – участника Гражданской войны, артиллеристов Мешалкина Анатолия Александровича и Собачкина Александра Ивановича, Михалевского Николая Ивановича и Жарого, обучавших нас торпедному оружию и торпедной стрельбе, Маврина Владимира Яковлевича, Смирнова Алексея Алексеевича и Зверькова Михаила Ильича – бывших штурманов, связиста Усвяцова, руководителя спортивной подготовки Горнакова, Сахарова – бывшего командира подводной лодки и преподавательниц английского языка Гранкину и Тюшкевич, а также многих других уважаемых офицеров и преподавателей.

В начале 1942 г. всё училище участвовало в маневрах Дальневосточного фронта. Летом мы прошли учебную практику на гидрографическом судне «Партизан», где участвовали в двух-трех погрузках угля на судно и все несли по одной-две вахты в котельном отделении ГИСУ. Нами тогда командовал лейтенант Чумак, который приучал нас к морской качке, зачитывая во время качки Корабельный устав. Личный состав корабля ознакомил нас с вязанием подвесных коек и с тогдашней бачковой системой питания. Затем нас отправили на практику на мониторы и канонерские лодки Краснознаменной Амурской флотилии. Я проходил практику на мониторе «Киров», знакомясь с особенностями службы на Амуре и участвуя в учениях Дальневосточного фронта. Помню, что японская военщина устраивала провокации, нарушая нейтралитет.

После Амура мы прошли штурманскую практику на минном заградителе «Аргунь», знакомясь с нашим побережьем Японского моря, в том числе с северным Сахалином.

В 1943 г. нас расписали на практику на сторожевые корабли и торпедные катера. Меня направили на СКР «Метель». В 1944 г. мы проходили практику на крейсерах, которых на флоте было всего два, на эскадренных миноносцах и на подводных лодках. Нам даже приходилось выполнять стрельбы с эсминцев главным калибром. Конечно, под контролем офицеров кораблей.

Мне особенно запомнилось участие в автономном походе подводной лодки «Щ – 101» в качестве дублера штурмана. Экипаж лодки (командир — капитан-лейтенант И.И. Дунец) нас курсантов, меня и Геннадия Азановского встретил радушно, помогал нам познать особенности службы на подводных лодках.

Обучаясь, мы не теряли связи с однокурсниками, ушедшими на фронт. Однако почти 90% наших однокурсников погибли на Западном фронте. В 1944 г. я получил письмо о гибели Володи Гришечкова от его соратников по Карельскому фронту. Нам удалось встречаться после войны с однокашниками Юрием Кондаковым, Владимиром Головченко, окончившим училище им. Фрунзе в 1948 году, а также с Николаем Кривичем и Геннадием Рожко, Сергеем Суховниным и Олегом Рамазановым.

Приказом Н.Г. Кузнецова в 1942 году в ТОВВМУ были возвращены несколько однокурсников и курсантов второго курса, а также раненый Юдин. Однокурсники Геннадий Рожко и Николай Кривич продолжили учебу на младшем курсе, а к нам прибыли бывшие второкурсники Дмитрий Боровиков, награжденный орденом Красного знамени, Юрий Закурдаев, Яков Криворучко, лейтенант Алексей Щербаков и главстаршина Павел Малышок. В 1943 г. наши ряды пополнились двумя моряками торгового флота: Георгием Щербаковым и Валентином Беловым, которые в 1941 году закончили второй курс ленинградского института водного транспорта. Щербаков был пулеметчиком на пароходе «Старый большевик» и сбил пикирующий на пароход немецкий бомбардировщик, за что был награжден орденом Ленина.

В этом же году к нам прибыл заместителем командира курса бывший комиссар балтийского крейсера «Киров» Столяров. Имея университетское и военно-морское образование, он быстро заслужил авторитет у курсантов. Будучи добрым и отзывчивым человеком, знающим военно-морскую службу, он был для нас образцом военно-морского политработника.

Обучаясь флотской службе, мы были, конечно, в курсе жизни страны. Мы слушали редкие выступления Иосифа Виссарионовича Сталина с твёрдой уверенностью в нашей победе над фашизмом, а также незабываемый голос Юрия Левитана в передачах «От советского Информбюро». Мы читали замечательные статьи Ильи Эренбурга и проникновенные стихотворения Константина Симонова и знакомились с боевыми делами выпускников ТОВВМУ на Западном фронте. Уже после войны мы узнали об участии первого выпуска, выпуска 1941 г., в обороне Либавы (ныне Лиепаи).

Мы знали о действиях Колесника и Епихина на Ладоге, о Василии Быкове – командире торпедного катера, получившего в 1944 г. звание Героя Советского Союза.

Конечно, мы знали о героических делах защитников Ханко, обороне и блокаде Ленинграда, обороне Севастополя и первой нашей серьезной победе над немцами под Москвой. Разумеется, мы переживали Сталинградскую эпопею, победу на Курской дуге и наши победные салюты.

29 марта 1945 г. приказом Н.Г. Кузнецова нас, 125 курсантов, произвели в офицеры и 6 апреля направили на корабли Тихоокеанского флота. Начальником выпускного курса был капитан-лейтенант Бурак Михаил Иванович.

Я был в числе восемнадцати однокурсников направлен в специальную командировку для приемки противолодочных кораблей – фрегатов от ВМС США. Половина однокурсников была назначена командирами БЧ 2-3 (артиллеристами и минерами), а половина – командирами БЧ 1-4 (штурманами и командирами боевой части связи и наблюдения). Боевая часть 1 состояла из двух штурманских электриков и трех рулевых. Боевая часть 4 состояла из 34 сигнальщиков, радистов, радиометристов и одного гидроакустика. На первый фрегат, названный затем как «ЭК-1» были назначены другие штурман и артиллерист.

В июне-июле 1945 г. мы ознакомились с вооружением и техникой фрегатов, выполнили подготовку к переходу с военно-морской базы США на Аляске «Коулд-бей» во Владивосток. Командир бригады фрегатов избрал в качестве флагманского корабля наш фрегат «ЭК-2», командовал которым капитан-лейтенант Л. Миронов, участник войны на Северном флоте. Помощником командира был старший лейтенант Белов Анатолий Александрович, заместителем командира по политической части был старший лейтенант Котовщиков Василий Иннокентиевич.

Командиром БЧ 2-3 был мой однокурсник Анатолий Балакирев, командиром электромеханической боевой части был инженер – капитан-лейтенант Яков Бокшицкий, а командиром машинно-котельной группы – инженер-лейтенант Перминов Борис Иванович, интендантом – лейтенант Михаил Волков, а фельдшером — Дмитрий Кузьмичев.

Матросы и старшины были, как правило, молодыми – 1927 года рождения. Под руководством старослужащих старшин, начинавших службу на флоте еще до войны, наш личный состав за две недели достаточно полно ознакомился с кораблем и его вооружением. На фрегате водоизмещением 1900 тонн, скоростью хода 19 узлов и дальностью плавания более 7000 миль было 3 орудия калибром 76,2 мм., четыре сорокамиллиметровых орудия и 8 – двадцатимиллиметровых. Противолодочное оружие состояло из носового многоствольного бомбомета, глубинных бомб и неплохой гидроакустики.

Штурманское вооружение состояло из гирокомпаса, гидродинамического лага – измерителя скорости и пройденного расстояния, современного автопрокладчика которых у нас на флоте еще не было, современных радиопеленгатора, эхолота и трех магнитных компасов.

На переходе через Берингово море к Камчатке удалось, помню, определить свое место с помощью радиолокатора воздушного наблюдения – на расстоянии 102 миль от Ключевской сопки (вулкана).

Замечу, что при приемке корабля старшина штурманских электриков Владимир Павлович Томбин, ленинградец, доложил мне, что ретивые американцы, торопясь передать технику, пытались отправить нас с неисправным гирокомпасом. По требованию командира азимут-мотор этого гирокомпаса был заменен, но не на новый, а все- таки на бывший в употреблении, и поэтому уже в Японском море компас начал барахлить, и старшина рулевых Михаил Новиков перешел на управление по магнитному компасу. Когда же и навигационный радиолокатор с дальностью действия 60 миль временно вышел из строя, я вспомнил опыт работы с радиолокатором воздушного наблюдения и, в конце концов, с исправной радиолокацией и гирокомпасом мы прибыли во Владивосток в конце июля.

9 августа правительство Советского Союза, выполняя Ялтинское соглашение руководителей СССР, США и Великобритании, объявило о начале войны с империалистической Японией, неоднократно нарушавшей обещанный нейтралитет.

Все фрегаты начали подготовку к боевым действиям.

Мне, кроме своих дел, по двум боевым частям пришлось получать секретные карты для всех десяти фрегатов, поскольку флагманский штурман бригады заболел. Эта дополнительная работа оказалась своевременной, так как в последующих боевых действиях все фрегаты приняли активное в них участие, поддерживая наши десанты на южные Курильские острова, южный Сахалин, порты в Северной Корее — Юки, Расин и Сейсин, а также обеспечивая десанты в Порт-Артур и Дальний.

В ночь на 14 августа был получен приказ о принятии на борт батальона морской пехоты и вместе с тральщиком «Т-278», так же принятым от ВМС США по ленд-лизу, выйти в военно-морскую базу Японии — Сейсин.

Когда вышла из строя навигационная РЛС, я использовал мой опыт работы с РЛС воздушного наблюдения.

На подходе к Сейсину была получена радиограмма из штаба флота о постановке американскими самолетами мин на главном пути в порт с юга-востока. Командир бригады и командир корабля приняли решение войти в Сейсин вдоль западного берега залива. Для японцев приход двух кораблей, принятых ими, наверное, за своих, оказался внезапным, и батальон морской пехоты был высажен на берег без потерь.

Начав движение из военного порта в город, батальон майора Бараболько встретил серьезное сопротивление японцев, не имея связи с первым броском десанта из разведотряда штаба флота и пулеметной роты, высаженных торпедными катерами не в военном порту, где мы ошвартовались, а в рыбном порту.

Для огневой поддержки первого эшелона десанта на берег была высажена корректировочная группа из двух офицеров и двадцати одного старшины и краснофлотца, боевых частей 4 и 5.

В помощь японцам подошел бронепоезд и полк курсантов Японского пехотного училища из порта Расин. Наш фрегат вел огонь из двух носовых орудий, которыми командовал мой однокурсник Анатолий Балакирев. Но кормовое орудие наше не стреляло. И командир корабля приказал мне открыть огонь из этого орудия. Используя аэрофотоснимок Сейсина, полученный нами до выхода из Владивостока, я произвел расчеты для стрельбы по указанной командиром одной из высот за побережьем. Однако после 2-3 залпов командир прекратил использовать кормовое орудие, так как наша корректировочная группа не видела разрывов снарядов из этого орудия. Как я полагаю, потому, что указанная командиром высота была вне видимости корректировочной группы.

Противник продолжал атаки и по фрегату. После этого корабль с пробитой японцами дымаппаратурой отошел от пирса, продолжая вести огонь. Ни 14-го, ни 15-го августа, как я отчетливо помню, наша авиация не атаковала японцев. Ею до 14 августа на выходе из Сейсина было потоплено 5 японских транспортов.

К исходу дня на наш корабль был доставлен раненный командир корректировочной группы, флагманский артиллерист Г.В. Терновский, а группой остался командовать фотокорреспондент флотской газеты «Боевая вахта» Андрей Степанович Лубенко. Имея опыт войны с немцами, А.С. Лубенко организовал круговую оборону этой группы. Благодаря его опыту группа потеряла убитыми только двух краснофлотцев – Григория Стрельникова и Михаила Анучина, и было ранено лишь шесть старшин и матросов.

В темное время суток японцы атаковали корректировочную группу, но им не удалось захватить ее в плен, а батальон морпехоты преодолевал сопротивление врага, потеряв больше трети личного состава.

Утром 15 августа командование флота приказало нашим кораблям вернуться во Владивосток для пополнения боезапаса, которого три четверти было израсходовано. Было также сообщено нам о выходе основных сил десанта – бригады морской пехоты в охранении сторожевых кораблей «Метель» и «Вьюга» на нескольких транспортах.

Приняв на борт корректировочную группу, фрегат и тральщик прибыли во Владивосток. Встреча с населением Владивостока была очень теплой, а командование флота распорядилось представить корабли к награждению орденами Красного Знамени. Это знаю потому, что по приказанию командования бригады, подготовка представления корабля к этой награде была возложена на меня. Наверное, потому, что я не был занят приемкой боезапаса, а лишь организацией ремонта навигационной РЛС.

Однако, Москва решила по-иному – оба корабля и батальон морской пехоты майора Бараболько были преобразованы в гвардейские. Так был отмечен первый серьезный бой сил Тихоокеанского флота с гарнизоном Сейсина, насчитыающим 4800 солдат и офицеров. Командир бригады М.Г. Беспалов и командир фрегата «ЭК – 2» Л.С. Миронов, Г. В. Терновский, а также майор Бараболько и старший лейтенант Яроцкий, командир роты первого броска десанта, были удостоены званий Героев Советского Союза. Капитан А. С. Лубенко, а также командир тральщика «Т-278» старший лейтенант Попов были награждены орденами Красного Знамени. Этими боевыми орденами были также награждены: помощник командира старший лейтенант А.А. Белов, заместитель командира В.И. Котовщиков, мой однокурсник Анатолий Балакирев, старшины Захаров и Озорнин из состава корректировочной группы. Остальные офицеры были награждены орденами «Красная Звезда». Все матросы и старшины фрегата были награждены медалями Ушакова и Нахимова.

Необходимо отметить, что старшина штурмовских электриков Томбин, ленинградец, прослуживший к началу войны с Японией почти девять лет, старшина рулевых Михаил Новиков были награждены медалями Ушакова. Радисты Ещенко, Осипов, Кашин, радиометристы Алферов, Резников и Цатковский были награждены медалями Ушакова. Гидроакустик Пушкин, полный тезка Александра Сергеевича, был награжден медалью Нахимова.

После приема боезапаса и ремонта навигационного радиолокатора, фрегат «ЭК-2» был направлен в поддержку основного десанта в тот же Сейсин (ныне Чхонжин). На подходе к Сейсину мы встретили два поврежденных транспорта и тральщик, после чего по упомянутому выше главному фарватеру вошли в порт – уже после подавления сопротивления японского гарнизона.

После возврата в главную базу флота – Владивосток, наш корабль и фрегат «ЭК-6» готовились к высадке десанта – дивизии Дальневосточного фронта на северный японский остров Хоккайдо. Я был штурманом головного корабля конвоя из десяти, если не ошибаюсь, транспортов. Концевым конвоя был фрегат «ЭК-6». На подходе к мысу Поворотный пришла радиограмма об отмене десанта на Хоккайдо и перенацеливании конвоя на южный Сахалин в порт Маока (ныне – Холмск), куда наш фрегат и весь конвой пришли уже после капитуляции японских войск.

Наиболее ожесточенное сопротивление нам оказали японские войска при высадке десанта на северный остров Курильской гряды – Шумшу. При взятии этой сильно укрепленной базы погибло более полутора тысяч советских краснофлотцев, старшин и офицеров.

Основные силы высадки состояли из десятков десантных кораблей, принятых нами по ленд-лизу. Большинство десантных кораблей село на бар (подводную гряду), расположенную в 100-200 метрах от берега. Японцы открыли ожесточенный огонь с берега и 76-миллиметровых орудий, установленных ими на затонувшем у гряды танкере «Мариуполь».

Командир отряда высадки в первые же минуты боя был тяжело ранен, и действиями десанта руководил его начальник штаба, капитан-лейтенант Казенный Борис Васильевич. Он сумел организовать высадку бойцов десанта с кораблей в тяжелых условиях, когда глубина воды за баром была больше человеческого роста. Офицеры десантных кораблей самоотверженно обеспечивали высадку 8000 матросов, старшин и офицеров на берег, поддерживая их своими огневыми средствами. Японский гарнизон острова Шумшу состоял из 8500 человек, размещенных в подземных укрытиях, которые, напомню, были нам показаны в документальном фильме в 2005 году. Японцев поддерживал артиллерийский полк и 60 танков, которых у нашего десанта не было.

Замечу, что отряд высадки вышел из Авачинской губы Петропавловска-на-Камчатке в 5 часов утра 17 августа и прибыл к острову днем, когда утренний туман уже рассеялся. Наш десант поддерживала лишь артиллерийская батарея на южном мысе полуострова Камчатка, расположенная в 11 километрах от берега острова Шумшу, и потому ее огневая поддержка не была, по мнению участников десанта, достаточно эффективной.

Отряд высадки не поддерживал огнем минный заградитель «Охотск», находившийся значительно мористее танкера «Мариуполь». По свидетельству участников высадки, десант не поддержала и авиация, поэтому общие потери личного состава отряда высадки достигли 1500 человек. При этом погибли два моих однокурсника, Владимир Драпеко и Михаил Леонов, а Сергей Баглаев, которому в бою снарядом полностью разбило лицо, впоследствии вскоре после войны покончил с собой.

Тихоокеанский флот не располагал значительными надводными силами. Основу надводных кораблей составлял отряд легких сил из двух легких крейсеров, 10 эскадренных миноносцев и нескольких сторожевых кораблей. Хотя подводные силы Тихоокеанского флота составляли 78 подводных лодок, однако основной упор при подготовке к войне и в ее начале был сделан на постановку оборонительных минных заграждений. Было выставлено около 8 тысяч мин у острова Аскольд, на подходах к Владивостоку, в районе Владимиро-Ольгинской военно-морской базы у залива Де-Кастри и в районе Татарского пролива, а также у Петропавловска-на-Камчатке.

Наверное, на нашей же мине подорвался тральщик, на котором со всем экипажем погиб мой однокурсник Василий Морозов.

Подводные лодки флота к 9 августа были развернуты на позициях в центре Японского моря и вблизи северного японского острова Хоккайдо. Как известно сейчас, четыре из этих подводных лодок во время войны с Японией потопили 3 транспорта и 1 мотобот.

Подводная лодка Л-19 успешно торпедировала один из этих транспортов, но вскоре подорвалась на японской мине со всем ее экипажем из 65 человек. В ней погиб и мой одноклассник Вячеслав Казьмин, командир рулевой группы. Но до 2005 года, когда Л-19 была обнаружена нашими водолазами, ее экипаж числился без вести пропавшим.

Капитан-лейтенант Казенный Б. В. представил к наградам многих моих однокурсников. Орденами Красного знамени были награждены раненые Михаил Гордиенко, Анатолий Зайцев и Дмитрий Боровиков, повторно получивший эту высокую награду, а также Юрий Степанов. Знаю точно, что были награждены и другие участники десанта, в том числе мои однокурсники, а капитан-лейтенант Борис Васильевич Казенный был представлен к званию Героя Советского Союза.

Как иногда бывает в войнах, Борис Васильевич не получил заслуженную награду. Обо всем этом знаю из воспоминаний помощника командира нашего фрегата ЭК-2 Анатолия Александровича Белова, который до спецкомандировки был помощником командира минного заградителя «Охотск» и сразу после окончания войны с Японией забрал свою семью из Петропавловска-на-Камчатке.

В боях с японцами отличились и моряки Амурской флотилии. Они своими десантами на реке Сунгари, притоке Амура, поддержали огнем войска 1-го Дальневосточного фронта и помогли фронту победить Квантунскую армию Японии. На Сунгари отличился и монитор, которым командовал выпускник нашего училища 1941 года капитан-лейтенант Сорнев. В боях на Сунгари участвовали и те курсанты 2-го курса ТОВВМУ, например Ганрио, которые в августе проходили практику на Амурской флотилии.

Общие потери Дальневосточных фронтов Тихоокеанского флота и Амурской флотилии составили не менее 23-24 тысяч солдат, матросов, старшин и офицеров – всего за 25 дней войны с милитаристской Японией, с 9 августа по 2 сентября.

На линкоре «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. Его подписали представители США, Великобритании, Франции, а от Советского Союза – генерал-лейтенант Деревянко.

Победа над милитаристской Японией завершила собой Вторую Мировую войну.

Необходимо добавить, что капитан-лейтенант Л. С. Миронов сразу после войны был направлен на учебу, а его сменил гвардии капитан-лейтенант Казенный Борис Васильевич. Под его командой наш фрегат в феврале 1946 г. совершил поход в Токио, доставив туда часть аппарата генерала Деревянко. И только тогда был, наконец, получен от американцев новый азимут-мотор гирокомпаса.

Вспоминая об огромных потерях советского народа в Великой Отечественной войне, когда Красной Армией мир был освобождён от грозного нацизма и отдавая должное героизму наших солдат, матросов, старшин, офицеров и генералов, мы должны помнить, что фашизм давно начал борьбу с исторической правдой.

Еще в 90-х гг. прошлого века в журнале «Новый мир» была опубликована статья некоего Зубова, родившегося в 1952 году, в которой он требовал покаяния нашего народа перед немецким. В этой связи считаю нужным рекомендовать читателям прочесть правдивую книгу Владимира Богомолова «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» (М.: Книжный клуб 36,6., 2013), а также мою статью в № 10 журнала «Молодая гвардия» за 2013 г. В книге В. Богомолова документально доказано, что ни о каких покаяниях речи быть не может, и что не только нацисты, но и весь вермахт гитлеровской Германии был нацелен на полное уничтожение советского народа. В этой книге есть глава о войне с Японией, в которой погибли его соратники по Западному фронту. В статье в «Молодой гвардии» использована книга польского журналиста Казимежа Мочарского, в годы войны бывшего офицером Армии Крайовой. Мочарский в 1975 г. опубликовал книгу «Беседы с палачом», в которой освещены людоедские планы Гитлера по окончательному уничтожению всех славян — по гитлеровской терминологии «унтерменшей» (то есть недочеловеков). Эта книга была переведена на украинский (в 1995 г.) и русский (в 2005 г.) языки.

В завершение замечу, что и сейчас некоторые «демократы» говорят о пересмотре итогов Второй Мировой войны и даже требуют забыть, кто же победил в этой войне, а кто был побежден.

 

Вячеслав Пантелеймонович Апрелев,

в августе-сентябре 1945 года командир БЧ 1-4 гвардейского фрегата «ЭК-2».

 

 

 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *