ЭКСЛИБРИС О ТОМИКЕ ПУШКИНА

admin Статьи из газеты №5 (2014) 0 Comments

Блокада. Более 70 лет отделяет от ее трагических и героических дней. Когда ленинградцы гибли от бомбардировок, обстрелов, огня, мороза и, самое страшное – от невиданного голода, казалось бы, люди могли терять всё человеческое, мысля мутящимся разумом лишь о еде (хотя были и такие, которые преступали всё). Но страдание будило и иные проявления воли.

Рассказ о Л.О.Мисюке (1926 — 2006), переданный журналисту самим художником, был впервые опубликован полвека назад, за своей подписью, корреспондентом «Вечернего Ленинграда» И.Манукяном.

Метель, сильный ветер. Прохожий выбивался из сил. Остановился, опустился на санки. Дальше он идти не мог… Вспомнился любимый капитан Немо…

Путник опустил руку, вытащил первый попавшийся том. Это был Пушкин. Минутный приступ уныния прошел.

Лене Мисюку было 14. С наступлением 12 лет тогда переводили из категории детей в иждивенцев, соответственно, снимая с детских карточек (200 г), переводя на иждивенческие — 125-граммовые; рабочие получали 250 г, служащие 150. Реально было прожить лишь на рабочие либо детские…

В тот декабрьский день он вез подарок судьбы — стопку обгоревших книг, собранных в руинах своего дома на Васильевском, разбомбленного, пока хозяин был в гостях у родственников. Дорога вела знакомым наизусть путем ленинградского трамвая — остановившегося в осаждаемом фашистами городе, с исчезновением в сети электричества, – вдоль гранита набережной Невы, мимо замаскированных сфинксов через мост лейтенанта Шмидта, бульвар Профсоюзов, Проспект 25 октября (Невский), — с 14-й линии ВО к Московскому вокзалу, до Невского, 82. Нет, он не может бросить Дар!

…«Когда Леонид Осипович смотрит на полку с книгами, у него перехватывает дыхание», — восклицал В.Манукян. Друг, который помог пережить тяжкое, — лучший друг! Такими стали для Мисюка несколько книг, что спас он в блокадную зиму. Но ведь это они спасли его, поддержали угасавшие силы, вселяя веру в Победу!

Ленинградский книголюб, переплетчик и самодеятельный поэт Л.О.Мисюк и художник-график Ф.Ф.Махонин встретились в 1960-х, на заседании Клуба экслибриса, в те годы собиравшегося в ДК Промкооперации (ныне ДК Ленсовета). Иллюстратора книг впечатлил рассказ Леонида, хотелось создать что-то хорошее и доброе этому скромному человеку. Так появился экслибрис «Из книг, спасенных в блокаду». Книжный знак отражает зимнее – декабрьское, 1941 года, настроение, где мороз жжет, подобно огню; порыв метели похож на пламя, охватывая путника. Устремленность закутанной фигуры вперед, сквозь встречный ветер и снег, передает великое упорство, ненависть к врагу и силу пересилить страдание.

Интересна судьба экслибриса. Тёзка Мисюка заметил однажды: «Невозможно предсказать судьбу песни — будет ли она популярна?». Приехав со своим джазом в Ленинград, он пел новую песню о нашем городе, текст и музыка были профессиональные, исполнение, разумеется, на утесовском уровне, зал встречал аплодисментами. Но прошло недолгое время, и выяснилось, что песню не поют. В то же время, непритязательная, «проходная» песенка зазвучала повсеместно, задев какие-то струны души, найдя отклик.

Так произошло и с Блокадным Экслибрисом, чего не ожидали, ни герой его, ни создатель. Печатали его повсеместно! Он участвовал во многих выставках, как в СССР, так и в Европе, особенно в странах народной демократии, переживших немецкую оккупацию. И везде его включали в каталоги, репродуцировали в текстах и на обложках. Видно, что судьба блокадного Ленинграда болью отозвалась в сердцах людей, в Польше, Венгрии, Чехословакии, везде, где были выставки ленинградского экслибриса.

После войны, уже старшим школьником, Леонид Мисюк занимался в литкружке и постепенно приучился писать стихи, продолжив занятия в заводской литературной студии. Получив инвалидность, он стал работать в артели переплетчиком, доведя свое ремесло до уровня творческого процесса. А также написал много хороших, искренних стихов, не являясь профессиональным литератором. В сборнике «Сто стихотворений о книге» [М., «Книга», 1977] его имя стоит, рядом с именами Горация и Марциала, В.Шекспира и П.Верлена, Н.Некрасова и С.Маршака, А.Твардовского и А.Кушнера…

Экслибрис вызывал слезы в его глазах, он передал впечатление в стихах о тех днях:

Когда смотрю на этот книжный знак,

Всегда волнуюсь, детство вспоминая:

Зимы блокадной – первой – холод, мрак,

Коптилку, что страницу освещая,

Чадила в нос… Кружилась голова,

Хотелось есть… Но книга уводила

В Жюль-Верновы моря и острова,

И время незаметно проходило.

…Но бомбы взрыв однажды дом потряс,

Со звоном стекла в окнах полетели,

Невероятным кажется сейчас,

Что я сумел один – под вой метели,

К родным на санках книги довезти.

Мне удалось друзей своих спасти!

Леонид МИСЮК, 13 февраля 1973 г.

…Рассказ об этом, кроме Ленинграда, был пересказан и опубликован разными авторами, в Москве [«Альманах библиофила», 1973; «В мире книг», 1973, №4…], в Рязани, за рубежами СССР — в Польше, Венгрии, других странах.

Филипп МАХОНИН, Роман Жданович

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *