МОЁ ДЕЛО — ТОЛЬКО ЭТАП В ШИРОКОМ НАСТУПЛЕНИИ НА ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА

admin Статьи из газеты №41 (2014) 0 Comments

Даниил Константинов:

Моё дело — только этап в широком наступлении на гражданские права

Не каждому выпадает возможность произносить последнее слово дважды. Мне эта возможность предоставлена удивительной настырностью моих преследователей, которые не хотят отказаться от обвинения даже тогда, когда оно полностью развалилось. В первый раз я выступал со своим последним словом в апреле 2012 года, а сейчас – конец сентября 2014.

Меня обвиняют в том, что 3 декабря 2011 года, в День Рождения моей мамы, я по неизвестной причине, с неизвестными лицами, неизвестным способом, попал на место преступления, где неустановленным способом, неизвестным оружием убил неизвестного мне человека. А потом неустановленным способом оперативники вышли на Константинова. В этом уравнении слишком много неизвестных.

Дело Даниила Константинова идёт, а сам Константинов уже более двух с половиной лет находится в тюрьме. Дело развивается по принципу бесконечного ухудшения качества обвинения.

Как я уже сказал, не указано точное место преступления. Этого не знают ни государственный обвинитель, ни судья, ни подсудимый. И это тоже не случайно. В обвинительном заключении содержатся заведомо ложные сведения о якобы имевшем место отказе Константинова от прохождения полиграфа, хотя всё было как раз наоборот, что мы и показали, используя материалы уголовного дела. Так же следствие любые нестыковки и пробелы закрывало их догадками и предположениями. Но, как мы знаем, предположение не может ложиться в основу обвинения.

Любая фальсификация оставляет за собой хвост, шлейф, который тянется от неё по всему делу. Липовые доказательства не могут не породить липовых формулировок. Липовый свидетель не может не оставить неясностей: если человек чего-то не видел, он не сможет дать точные показания. Исчезновение целого ряда вещественных доказательств – сначала исчезают личные вещи убитого. Исчезновение видеозаписей со всех мест, которые имеют отношение к алиби. Исчезновение смывов крови из метро и вокруг него, по которым так и не смогли провести биологическую и судебно-медицинскую экспертизу. Таких «технических ошибок» уже десятки.

Исчезновение данных преступления во всех протоколах следственного действия 22 марта 2012 года, как раз тогда, когда меня задержали. Показания Софронова о том, что следователь Яковлев? неправильно записал его показания – указывающие не на Константинова, а на другое лицо как на убийцу Темникова. Однако сотрудник, причастный к составлению протокола, в срочном порядке увольняется из органов. На вопрос о возможности продолжения своей работы в органах он отвечает: «упаси боже».

Странно, но первые показания, где Софронов не видел и не знает, что произошло с Темниковым, он даёт тогда, когда в уголовном деле ещё нет Константинова, а начинает их менять, когда с подачи центра «Э» Константинов начинает появляться в деле.

Во время обоих своих судебных допросов в 2012-2014 годах Софронов откровенно врёт – путается, неоднократно меняет свои показания в течение каждого из допросов. Меняется и траектория замаха: то сверху вниз, то прямо, то вбок – и то, и другое, кстати, опровергает криминалистическая экспертиза, утверждающая: удар был нанесён снизу вверх. Узнав, что его описание противоречит экспертизе, Софронов томно произносит: «Блин! Вот незадача, не угадал».

Интересен сам портрет этого свидетеля обвинения. У него богатая биография: 9 классов образования, в 13 лет совершил первую кражу, за что был поставлен на учёт. Постоянно меняет место работы – нигде не задерживается надолго. Часто меняет место жительства – то он живёт у тётки в Москве, то у себя в деревне, где во время следствия умудряется совершить десять краж с взломом, находясь под государственной защитой; Вовлекает в преступную деятельность своих друзей и свою девушку, но, будучи пойманным, спокойно сдает их органам. Он не приходит на похороны своего друга Темникова, не навещает его родителей. Позже на суде он объяснил это тем, что был ранен, и у него болела рука. Но его больная рука, почему-то, не помешала ему совершить более десятка краж.

Следствие сознательно ограничивало права обвиняемого всеми доступными способами. Отказ получения детализаций интернет-соединений с телефона Константинова – следствие страшно боялось. Нам отказывали в этом исследовании больше двух раз, вплоть до того момента, пока данное интернет-соединение не исчезло. Отказ в медицинском освидетельствовании свидетеля Софронова 22 марта 2012 года, несмотря на то, что сторона защиты ясно указывала на признаки наркотического опьянения у последнего, и сделало соответствующее заключение в протоколе следственных действий. Отказ в проведении наркологической и психолого-психиатрической экспертизы Софронова.

Амнезией заразились и оперативники, ведущие сопровождение данного дела: они так же не смогли объяснить, откуда взяли Константинова, и не смогли указать источник своей осведомлённости. Я объясню. На юге Москвы происходит убийство, а из всех жителей столицы для опознания Софроновым был представлен Константинов, который живёт на противоположном конце города. Никаких объяснений этого факта так и не поступило. Я могу продолжать этот список доказательств фальсификации дела очень долго, в течение многих часов – но у нас нет на это времени. Всё это частности, ну а что же в целом? Давайте посмотрим, какую картину преступления рисует нам обвинение.

Плевок, с которого, согласно версии обвинения, началась ссора, оказался чистой выдумкой. Слюна так и не найдена ни на куртке убитого, ни на его теле, ни внутри вестибюля метро, ни снаружи.

Видимо это больная фантазия Софронова придумала его для того, чтобы хоть как-то объяснить ссору, причина которой была в чём-то другом, о чём не хочет говорить свидетель обвинения. Возможно, что Софронов с Темниковым сами на кого-то напали и получили столь жёсткий отпор. Возможно, что какая-то поножовщина была и между ними – нам это неизвестно. Отсутствие слюны для следствия было так трагично, что пришлось проводить дополнительный допрос эксперта и ставить перед ним заведомо идиотский вопрос: А могла ли слюна исчезнуть сама собой? Эксперт, разумеется, ответил, что не могла. Так что плевка не было. В вестибюле метро Академика Ягеля и его окрестностях вообще не найдено ничего, что бы указывало на Константинова. Ни на трупе Темникова, ни на одежде нет никаких следов, указывающих на него – ни отпечатков пальцев, ни крови, ни микрочастиц волос, кожи, одежды – ничего. На моей одежде так же нет никаких следов Темникова или Софронова. Нож – не установлен и не найден. Зато проведена экспертиза по рисунку ножа. Вывод однозначный: установить тождество между рисунком ножа и орудием преступления – невозможно. В своей блестящей речи адвокат перечислил сорок доказательств, опровергающих обвинение.

Показания свидетелей Петрова и Сальникова, из которых следует, что Константинова на месте преступления они не видели, и увидели его в первый раз в суде.

Заключение судебно-медицинской экспертизы № 3045, из которого следует, что на теле потерпевшего не обнаружено ничего, чтобы имело отношения ко мне.

Показания свидетеля Круговых Таисии, которая свидетельствовала о том, что видела и производила видеосъёмку Константинова, который 5 декабря 2011 года присутствовал на митинге «За честные выборы», и не видела никаких телесных повреждений на лице, голове и шеи обвиняемого. Данный факт свидетельствует, что 3 декабря 2011 Константинов в драке не участвовал.

Показатели свидетеля Мангушева, второго, кто видел меня, опять же, 5 декабря 2011 года уже после задержания на митинге. У меня не было никаких телесных повреждений, поведение было нормальное и адекватное. Меня ничего не беспокоило.

Заключение регулярной судебной генетической экспертизы, из корой следует, что я не взаимодействовал с убитым Темниковым – не плевался в него и не был на месте происшествия.

Заключение медико-криминалистической судебной экспертизы № 21512, из которой следует, что изъятые у Константинова дома ножи не были использованы в качестве орудия преступления.

Заключение биологической экспертизы № 448/385, которое гласит, что на куртке Темникова слюна не найдена. Данные доказательства подтверждают факт отсутствия Константинова на месте происшествия и отсутствие взаимодействия с субъектом.

Дело Даниила Константинова – это не просто фальсификация. Это политическое преследование. Точечная, прицельная репрессия, направленная против одного человека.

В деле Константинова обвиняемый просто вмонтирован в события преступления, к которому он не имеет вообще никакого отношения. Не был на месте преступления, незнаком ни с потерпевшим, ни с нападавшим. Уголовное дело сфабриковано «под ключ», с самого начала и до конца.

Против меня были мобилизованы целые федеральные ведомства – два главных управления по борьбе с экстремизмом МВД России и управление МФСБ России. То есть, повторюсь, даже не территориальные отделы, а основные федеральные структуры. Никто из допрошенных следователей так и не смог внятно объяснить, почему эти ведомства были включены в состав следственных групп, и что они там делали. Документы, исходящие из центра «Э», содержащиеся в деле, подписаны сотрудниками в рамках генералов и полковников. Пусть только посмеют сказать, что это обычная практика в делах об убийствах.

Какой же образ Константинова рисуют нам в документах Центра «Э». Давайте обратимся к уголовному делу. У них имеется постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну – да-да, вы не ослышались. Даниил Константинов уже стал государственной тайной. В этих документах рисуется страшный образ Константинова и его окружения: «Возглавлял экстремистское сообщество, нарушал оперативную обстановку в городе, проводил массовые акции протеста, в том числе, и несанкционированные». Дальше, ещё круче: «Осуществлял финансирование экстремистской деятельности России при помощи незаконных финансовых схем и аффилированных коммерческих структур», – поистине демонический человек. А в результате – ничего. Всё это оказалось клеветой. За два с половиной года, прошедших с момента появления данных документов, не приведено никаких фактов, подтверждающих данную информацию. Мнимый руководитель мнимого экстремистского подполья, злой финансист, спонсирующий экстремизм в России… поднимите руку, кого я здесь спонсировал! Не найдено никаких аффилированных коммерческих структур, никаких незаконных финансовых схем. В документах следствия упоминаются другие люди и структуры: «Движение против нелегальной иммиграции», «Русское Общественное Движение», партия «Новая сила».

Причина беспокойства спецслужб тоже ясна – объединительные процессы в оппозиции, совместные акции создания единых вполне реальных органов. Сперва целью стал Константинов, другие лидеры национального движения.

Интересно, как меняются материалы дела, с изменением политической обстановки в стране в 2011-2012-х годах. Сначала Константинова вообще не было в деле, потом, с развитием протестов в декабре-январе, Константинов появляется в качестве лица, присутствующего при нанесении ударов Темникову. Видимо, в этот момент устраивал следствие как обычный рядовой хулиган или руководитель группы хулиганов. А в конце марта 2012 года – превращается в главного подозреваемого – вначале по ч.1 ст. 105 УК РФ, а на следующий день после выборов в координационный совет оппозиции – подписано обвинение по ч.2 ст. 105 УК РФ. Что это? Опять совпадение?

Таким образом, многочисленные материалы дела свидетельствуют, что дело об убийстве Темникова носит заказной политический характер. Репрессии против оппозиции – лишь часть большого процесса. Это только этап в широком наступлении на гражданские права и самой России, которое осуществляется сейчас.

Буквально каждый день поставляет нам всё новые и новые агрессивные ограничительные законы. И даже находясь в таком положении, в котором я сейчас нахожусь, я не могу это принять, не могу с этим согласиться. Я считаю, что граждане России должны и дальше последовательно отстаивать свои конституционные права и свободы.

Вне зависимости от оценки событий на Украине, в России эти события используются исключительно для закручивания гаек, подавления оппозиции и искоренения инакомыслия.

В заключение хочу сказать ещё кое-что. Дело Константинова – это не только фальсификация и политическое преследование. Прежде всего, это большая подлость по отношению к молодому невиновному человеку, которому пытаются разрушить жизнь. К его семье, которую пытаются лишить мужа и сына, к покойному Темникову и его семье – ведь его жизнь стала разменной монетой в грязной политической игре против Константинова.

Комментарий «АПН Северо-Запад»: Приговор Константинову огласят 16 октября. Пожелаем ему удачи, хотя надежда на справедливое правосудие в современной России, конечно, ничтожна мала.

АПН-С-З (в сокр. и ред. для читателей «НП»)

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *