ФАТАЛЬНЫЙ ГЕНИЙ

admin Статьи из газеты №26 (2014) 0 Comments

Фатальный гений

15 октября — 200-летие со дня рождения великого мастера отечественного стиха и прозы М. Ю. Лермонтова, дата, которая в разных местах, с ним связанных, будет отмечаться по-разному. Я также позволю себе к ней прикоснуться, ибо для меня Михаил Юрьевич — Гений, на котором я рос и воспитывался. И никаких откровений в том нет, ибо каждый человек в процессе своего взросления делает ставку на какие-то жизненные ориентиры, стиль и образцы поведения, которые, собственно, и помогают ему, в той или иной степени, формироваться личностно. Этапы такого самообразования довелось и мне пройти, черпая у каждого из их героев нечто свое, и, скажем, Овод Э. Войнич в 8 лет детства дал мне синтез своего мужества и благородства; Г.С. Желтков «Гранатового браслета» А. Куприна одарил в 14 жертвенной утонченностью своей любви, а Павка Корчагин (Николай Островский) преклонил в 16 перед несгибаемостью своей воли и героизмом.

А вот на последнем этапе взросления, в 18-20, моими думами навсегда завладел «Герой нашего времени» Григорий Александрович Печорин, точнее автор его, Михаил Юрьевич Лермонтов, ставший за то для меня и моим Гением. Гением совершенно невероятного проникновения во всю глубину и страсть чувств человеческих, прежде всего, мужских, и, наряду с этим, с мужеством по принятию, пусть и отчаянных, но достойных именно логики, но не страсти решений. Меня призвал он к чтению и познанию души человеческой и ее психологии; к тому, чтобы глубоко задумываться над сутью и содержанием всех духовных ценностей жизни, держа при этом еще и любой удар, но оставаясь себе во всем наивысшим Судией и аналитиком. А, как и на чем, поясню, принося только свои огромные извинения автору за некую компиляцию его отдельных гениальных мыслей-аксиом, словом отраженных в самых разных местах «Героя», но чтобы придать им некий единый, законченный смысл. И хочется верить, что на особо выделенные места внимание обратят те, кто прочтут, ибо это точно сможет помочь им в познании жизни и ее прочувствовании.


«Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии. В молодости я был мечтателем: любил ласкать попеременно то мрачные, то радужные образы, которые рисовало мне беспокойное и жадное воображение. Я стал читать, учиться — науки мне тоже надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, самые счастливые люди — невежды. Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив, я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения — вот что я называю жизнью. О, я удивительно понимаю этот разговор, немой, но выразительный, краткий, но сильный. Спокойствие часто признак великой, хотя скрытой силы; полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов: душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе
строгий отчет. Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего! Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною.
Всякое напоминание о минувшей печали
или радости
болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее, все те же звуки. Радости забываются, а печали никогда.

Мои предчувствия меня никогда не обманывали. Я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно; что от этого мне осталось? Я истощил, и жар души, и постоянство воли. Глаза не смеялись, когда смеялся — это признак глубокой постоянной грусти. То не отражение жара душевного или играющего воображения; то блеск, подобный блеску
гладкой стали; ослепительный, но холодный. Не то отчаяние, которое лечат дулом
пистолета, но
холодное, бессильное отчаяние,
прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.
Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда, как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины. Я давно уж живу не сердцем, а
головою. Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его. Я взвешиваю, разбираю свои собственные страсти и поступки со строгим любопытством, но без участия. Если я причиняю несчастия других, то и сам не менее несчастлив.
Я иногда презираю себя — стал не способен к благородным порывам; боюсь показаться смешным самому себе. Душа обессилела, рассудок замолк.

Что ж? Умереть, так умереть! Потеря для мира небольшая; да мне и самому порядочно уже скучно. Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? Для какой цели я родился? А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные. Но я не угадал этого назначения, увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных; из горнила их я вышел, тверд и холоден как железо, но утратил навеки пыл благородных стремлений. Я как матрос с разбойничьего брига».

И этому «матросу» дважды в его недолгой жизни выпадали еще и дуэли.

2 марта 1840г. с сыном французского посла Э. Барантом на Парголовской дороге в Петербурге, после шпаг и пистолетов закончившись перемирием; и 27 февраля 1841г. в поединке с Н. Мартыновым у горы Машук в Пятигорске, с летальным, увы, исходом. Я был там, у «дома Верзилиных» в Пятигорске, где состоялась та роковая ссора Лермонтова с Мартыновым, стоял и ностальгически думал: — э-эх, если бы чудо свершилось, и той дуэли не было, каким бы Великим Михаил Юрьевич мог остаться в Истории! Ну, если бы ему выпало прожить еще, хотя бы, как и А. Пушкину, лет 10, то каким бы всеобщим тогда было признание, что сколь масштабной литературной личности в истории России не было вообще и он «затмил все». Только вот было, очевидно, в Михаиле Юрьевиче еще и нечто такое, чего более ни у кого не было, и быть не могло; неповторимое и особое, присущее гению только фатальному. И, видимо, не случайно последнюю главу своего «Героя нашего времени» он так и нарек — «Фаталист», все это, выносив из своего сердца, ибо фатализм — неотвратимая предопределенность событий. Это когда Печорин (Лермонтов), взирая на играющего со своей смертью на пари человека с пистолетом у лба, «читал печать смерти на бледном лице его». Которая не пришла, правда, от пистолетной осечки в тот самый момент к нему, но по предопределению, пусть и в ином варианте, в тот день неотвратимо все равно грянула.

И нечто подобное, фатальное и мистическое, было, очевидно, в судьбе и самого Михаила Юрьевича, что, собственно, и подвигло его к написанию «Фаталиста». Ему было отмерено судьбой всего 26 лет 286 дней, родился он 15 октября1814г., а ушел в Вечность 27 июля 1841г. Но так уж вышло, что две эти его последние цифры, «единица» и «четверка», для начала просто зеркально поменявшиеся местами между жизнью его и смертью, далее стали продолжать свои фатальные комбинации уже и в истории. И я хоть и материалист, и в мистики ни в какие не верю, но, тем не менее. Так, обе крупнейшие в мировой истории войны начались именно через 100 лет после этих обеих дат Лермонтова: Первая мировая — в 1914-ом, Великая Отечественная — в 1941-ом. А через 200 лет, в 2014г., грянул коллапс и на нашей обшей славянской родине Украине. Через другие же кратные исторические периоды случалось следующее. Через 80 лет после рождения, в 1894г., на трон заступил последний российский император Николай Кровавый, который развалил Империю. В 1904г., через 90 лет, началась позорная русско-японская война, ну а уж через 150 лет, в 1964г., за свои нескончаемые «кузькины матери» был отстранен от власти Хрущев. Через 20 лет после гибели Лермонтова Александр II в 1861г. провел отмену крепостничества, но через 40 лет, в 1881г., от бомб народовольцев пал уже и сам. Через 50 лет, в 1891г., на юге Империи случилось сильное землетрясение с образованием в Абхазии озера Амткел, ну а уж через 150 лет, в 1991г., распался и Советский Союз, на чем, собственно, и закончилась тысячелетняя история той нашей Великой страны.

Вот на этом, наверное, закончу и я все то, что так хотел сказать о моем, глубоко чтимом и уважаемом Гении Михаиле Юрьевиче Лермонтове. Вечная ему слава и благодарность потомков!

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *