ДУМАЮЩИМ О БУДУЩЕМ РОДИНЫ – 8

admin Статьи из газеты №26 (2014) 0 Comments

Думающим о будущем Родины – 8

 

Продолжая позитивную программу, основанную на материале моей книги «Что с нами произошло», хочется обратить внимание читателей на проблему ЕГЭ-тестирования.

В этом году был установлен «антирекорд» уровня знаний математики у школьников: проходным по ЕГЭ признана оценка в 20 баллов. Если максимальная оценка по ЕГЭ – 100 баллов, то по пятибалльной шкале признаны достойной для поступления в вуз абитуриенты со знанием математики даже не на 2, а на 1 или «кол»!

Увы, подтвердились мои прогнозы о том, что у нас рано смеялись над американскими детьми, не знающими математику, ведь вся система их обучения и проверки сейчас скопирована у нас, а потому последствия будут такими же.

Однако здесь все не однозначно, так как недостатки знаний у школьников усилились проблемами системы ЕГЭ-тестирования.

Сочувствую родителям, которые годами были вынуждены оплачивать репетиторов в надежде, что это поможет детям сдать ЕГЭ. Если оценить суммы, которые родители вынуждены тратить на дополнительные уроки, то, считая, что в Петербурге один час репетитора стоит 500 р. (это не самые дорогие уроки), за два часа в неделю по одному предмету родители выкладывают 1000 руб. За месяц 4000, за школьный год, считая его продолжительность 8 мес., 32000. Итого учеба по одному(!) предмету для одного ребенка за последние 5 лет его учебы, когда многие родители не могут заменить преподавателя, дополнительно требует 160 тыс. руб.

В советское время была бесплатная система обучения, при которой репетиторов или вообще не требовалось, или они проводили несколько уроков, чтобы ликвидировать пробелы. Зато вузы организовывали доступные платные занятия на курсах для абитуриентов. Недавно мы беседовали на эту тему с однокурсниками, и все поражались тому, что теперь дети без репетиторов ни шагу не сделают. Причина в том, что, несмотря на протесты учителей, преподавателей, родителей, власти РФ переняли зарубежную систему преподавания. Чуждая система обеспечила увеличение «цены выращивания ребенка» в РФ и ограничение роста населения. О ней я писал в книге, приводя график из учебника Т. Титенберга и его советы по экономической регуляции численности населения. (То же хлебнули еще раньше американские дети и родители. Обычно у нас все беды валят на американцев, так из учебника следовало, что в США смертность превышала рождаемость с 1970-х гг. до, как минимум, 1989 г.)

Властям же перенятая система давала возможность отчитываться процентами «роста» экономики, который увеличивается от объемов платных услуг. Вузы оказались отстраненными от подготовки абитуриентов, им приказано брать лишь по баллам ЕГЭ. Многие выпускники, в свою очередь, пережили тяжелый стресс: большинство из них понимают, как много денег и сил тратят их отцы и матери на их учебу, и все это тестирование закончилось столь неудачно. Эти выпускники с такими баллами даже с хорошими оценками не могут теперь рассчитывать на поступление в престижные вузы. В свою очередь, вузы тоже пережили шок, что уровень математических знаний будущих абитуриентов по ЕГЭ-тестированию в Петербурге упал еще ниже, а значит, студентам вузов, особенно технического профиля, придется еще труднее в освоении предметов.

Родители в тревоге потому, что пересдать ЕГЭ выпускники могут лишь через год, но за это время дети должны не растерять прежние знания, занимаясь обслуживанием клиентов в баре, ларьке или работая на стройке, или просто в безделье, которое будет продолжаться целый год. Они понимают, что предстоит еще год обучать детей с репетитором, причем с неизвестным опять-таки результатом, но дети после такого стресса просто могут больше не захотеть даже пытаться поступать в вуз.

Все это произошло после ЕГЭ-тестирования по математике, и возникает закономерный вопрос, насколько оно действительно отражает уровень знаний учащихся?

Опять-таки призываю думающим о будущем Родины и своих детей проанализировать явные и скрытые проблемы этого инструмента нынешней системы образования, которое было перенято за рубежом, но с местной спецификой.

Первая проблема, которая видна сразу, это ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ И МОНОПОЛЬНОСТЬ ЕГЭ-тестирования. Если раньше прием в вузы определяли множество разных преподавателей, то сейчас это решает централизованная структура, которая наделена властью над всеми школьниками России!

Видимо, тогда эти тесты должны разрабатывать супер-гении, которые смогут учесть особенности школьников всех регионов и городов. Тут мы встречаемся с другой проблемой: ЗАКРЫТОСТЬ подготовки тестов. Кто их придумывает, утверждает и вносит в ЕГЭ – закрытая информация. Это монопольная централизованная система, пронизанная секретностью «с ног до головы». Из кармана нагоплательщика для проведения ЕГЭ проплачиваются тысячи охранников, которые ведут школьников чуть не под конвоем, громадные деньги тратятся на системы «радиоэлектронной борьбы», словно речь идет о противодействии военной технике противника. Разумеется, никто из налогоплательщиков не смеет интересоваться, сколько денег при проведении ЕГЭ ушло на эти статьи расходов. Все опять-таки секретно.

Тестирование по своей сути диагностика уровня знаний. Она подобна врачебному осмотру пациента, но, получив диагноз врача, пациент может обратиться к другому специалисту, даже к консилиуму, и ничего подобного не может быть в случае ЕГЭ.

Анонимной централизованной монопольной системе дано право ставить диагноз знаний всем школьникам России. Такой ситуации не было ранее никогда, даже во времена административной системы.

Позитивное решение следующее: по правилам рыночной экономики необходимо предоставить выбор любому потребителю услуг. Необходимо иметь несколько таких сертифицированных систем тестирования и право выбора школьником и его родителями одной из них. Иначе без конкуренции система просто не имеет стимулов к совершенствованию и учету требований потребителя.

Организатору развала СССР «академику» А.Н. Яковлеву приписывают такой циничный, но верный афоризм: «чтобы что-нибудь развалить, его надо предварительно централизовать». Монопольная система ЕГЭ-тестирования не предоставляет услуги потребителю, а навязывает ему свою волю и управляет настроениями в громадных масс молодежи. Один только провал на ЕГЭ в масштабах России может резко воздействовать на миллионы школьников и родителей. Неслучайно администрация Петербурга немедленно отреагировала на него, чтобы предотвратить негативную реакцию десятков тысяч выпускников школ и их родственников.

Создание нескольких центров тестирования предотвратит эту опасность, так как, отменив монополию власти одного центра ЕГЭ-тестирования, можно будет сравнить качество тестирования разных центров.

Откуда возникла такая секретность и «радиоэлектронная борьба» против выпускников школ?

Мы тогда обнаруживаем мало упоминаемую, но необычайно важную третью проблему самого ЕГЭ – необычайные возможности, которые дают лишь одни оценки по этому тестированию. Получив высшие баллы, можно сразу поступать в ведущие вузы страны, которые готовят (или, правильнее сказать, до появления ЕГЭ готовили) управляющую и научную элиту. Это аналогично тому, как если бы на уроке физкультуры одна сдача всех норм уже могла быть приравнена к победе на чемпионате мира. В этом случае ЕГЭ должно включать, по аналогии со спортом, задания для всего диапазона разрядов: от детских до мастера спорта международного класса. Такое, конечно, не под силу анонимным создателям тестов, но этот разнобой сложности еще больше дезориентирует школьников. Тогда понятно, что не только родители и ученики, но семья и к тому же масса родни, особенно там, где сильны родственные связи, готовы сделать все законное или незаконное, чтобы «чемпионы ЕГЭ» попали в элитарные вузы. А нужно для этого лишь сами оценки по ЕГЭ и для них – коды правильных ответов.. Правила ЕГЭ просто провоцируют такое отношение к его сдаче и то, что это усиливает коррупцию, только закономерно.

Если раньше для вузов высокого уровня была необходима специальная подготовка, то теперь они лишены права выбирать абитуриентов по своим критериям, а им навязаны те, которые приходят с высокими баллами ЕГЭ.

Отсюда возникает потребность в охранниках и средствах «радиоэлектронной борьбы», заколачивании чердаков и подвалов, что производится в сельской местности. Идет дико дорогостоящее соревнование по типу «брони и снаряда», в котором снаряд побеждает. Можно выделить еще денег на скрытые телекамеры, тепловизоры, средства прослушки стоимостью 30 тыс. долл, но это только еще более сократит ту часть бюджета страны, которая предназначена для финансирования образования.

Позитивное решение этой главной проблемы уже давно найдено в Европе и США, где по баллам ЕГЭ лишь проводят оценку работы школ, да и то не элитарных, а обычных. Вузы особо высокого уровня отбирают абитуриентов по результатам экзаменов. У нас можно выделить круг вузов невысокого уровня, в которые можно поступать лишь по оценкам ЕГЭ, и вузы, входящие в число высоко престижных, где требуются дополнительные экзамены.

Четвертой важной проблемой является специфика тестирования как инструмента проверки знаний. Тестирование затрагивает только некоторые стороны знаний и интеллекта. В сущности, это лишь выбор из альтернатив или проверка реакции.

У меня несколько лет назад тестировались студенты, и что было удивительно: получившие высокие проценты правильных ответов по тестам, «плавали», вспоминая базовые понятия, и структурные схемы.

Оценивать успеваемость по тестам, то же самое, что оценивать интеллект исключительно по передаче «Что? Где? Когда?». Люди, которые могут быстро вспомнить, какое племя жило в Африке, не заменят «тугодумов», умеющих погружаться на годы в одну научную проблему. Это разные формы мышления, и ни одно из них не может заменить другое.

Чем отличается изложение темы преподавателем от задания ЕГЭ?

Преподаватель придерживается правила «знание немногих принципов заменяет знание многих фактов». Он знакомит с базовыми понятиями по предмету и выстраивает их в систему, показывая связи с другими областями науки и подчеркивая практическую или теоретическую значимость этих знаний.

Тестирование сводится к изучению частностей, но именно они отнимают теперь у школьников и учителей все ценное время для реального систематизированного знания.

В результате любой вопрос о том, какие общие принципы лежат в основе изучаемых явлений, повергает ЕГЭ-абитуриента в паническое состояние.

Недавно я разговаривал со школьницей, которая целыми неделями готовилась к ЕГЭ по биологии. Я обрадовался и спросил ее, что такое «фермент»? Девушка вдруг запнулась, замолчала и что-то долго вспоминала и в конце концов сказала, что это понятие она слышала, когда изучала ДНК. Она не получила представление о том, что фермент – это катализатор биохимических реакций и является основой всех процессов в организме.

Опытный преподаватель на экзамене видит в абитуриенте не только сдатчика ответов на вопросы билета: он оценивает его общую культуру, быстро вопросами выявляет степень самостоятельности ответов, наблюдает за старательностью абитуриента, выявляет его безразличие к специальности или, наоборот, увлеченность. Все это напрочь отсутствует в ЕГЭ-тестировании.

В советское время догматическая система тестирования здоровья нанесла серьезный урон военному образованию. Коллега происходил из семьи потомственных военных: три поколения со стороны отца и три поколения со стороны матери. У парня было неважное зрение, однако он жил мыслями об армии: читал из уникальной библиотеки, собранной, родителями, военные мемуары, книги о танках и самолетах, интересовался журналами, где публиковались статьи о зарубежной военной технике. Тестирование отсекло его от армии. Она потеряла, возможно, выдающегося офицера. Другой коллега рассказывал, что поступал в военно-морское училище. Там все были отобраны по тестам, да вот разговоры курсантов его поразили: молодые парни обсуждали, какую пенсию они будут получать в отставке. Одноклассник, внук контр-адмирала, ушел из военного училища, разочаровавшись в офицерах, среди которых не увидел достойных его деда. А все они были тоже отобраны по тестам.

Когда я был в советское время на сборах в Лиепае, то поразился тому, насколько мало там матросов, которые знали море. Один лишь парень был из Латвии. Большинство набирали из Средней Азии, потому что считалось, что нужно брать призывников, которые живут как можно дальше от места службы. Наоборот, во флот США и Англии брали из прибрежных городов, молодежь, любящую и знающую море.

Можно набрать по тестам агрономов, которые хорошо знают точные науки, но не любят землю. И все у них научно засохнет, даже трава на даче. Такие специалисты никогда не смогут вывести новые сорта или даже выращивать овощи.

Абитуриентов, любящих свою специальность, может распознать и оценить только увлеченный наукой преподаватель или ученый. Тестирование может дополнять оценку преподавателя, но не заменять ее. Как и результаты олимпиад, результаты тестирования будут полезны. Тем более оно не должно заменять оценку работы кафедры. Эти предложения обращены к думающим о будущем Родины, кто будет заботиться о качестве образования нового поколения.

ИГОРЬ ЗАХАРОВ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *